— Кто обещал, что Алеся не умрет?
— Мужик, который мне заплатил. Полина его привела.
— За что заплатил?
— За то, чтобы я привел девчонку в нужное время в нужное место. Он сказал, что нам с ней грозит реальная опасность. Но если я все сделаю, как он мне сказал, то мы оба останемся живы. И он мне заплатит. И вправду заплатил он мне.
И Костик назвал сумму, которую он получил за то, что привел свою девушку в нужное место. Алеся опустила голову и сжалась. За такие деньги любой парень отвел бы свою девушку куда угодно. Потому что другую девушку он найдет без проблем, а такую сумму предлагают один раз в жизни и далеко не всем. Впрочем, нет, она несправедлива к земным парням. Многие бы испугались, что их посадят за соучастие. Костик не испугался.
— Полина — это вот она? — бесстрастно продолжал допрос Харрайн.
— Да.
— Алеся. Алейсия из Долины, — Харрайн теперь смотрел на блондинку Полину.
— Хозяйка Долины-между-Мирами.
— Зачем она твоему хозяину?
— Она нужна не Хозяину, — приятным голосом принялась рассказывать Полина. — Она была нужна господину Ларану. Она и сейчас ему нужна. Правда, сейчас господину Ларану не до нее. Он болен.
— Зачем Алейсия нужна Ларану?
Блондинка резко замолчала. Он настолько не хотела выдавать требуемую информацию, что какое-то время сопротивлялась даже воздействию опытного менталиста. Тот нахмурился с мрачным видом. Полина вдруг весело рассмеялась и снова защебетала.
— Конечно, ничего особенного в этом нет. Простые женские сплетни. Идану хотел, чтобы Алейсия вступила в связь с его сыном. Чтобы их дети стали Хозяевами Темной Долины. Для этого нужна наследственность Хозяек Долины-между-Мирами.
— Идану это кто?
— Идану Ларан.
Слова Полины не были сплетнями. Она точно знала, что говорит истину, это чувствовалось.
— Зачем нужно было… избивать Хозяйку? — продолжал допрос Харрайн Лэндигур, и было видно, с каким трудом он сохраняет бесстрастный вид.
— Ее ребенок был лишним. Саму Алейсию нужно было переместить сначала в Долину-между-Мирами, потом в тот мир, откуда родом сам Хозяин. Ее должны были вылечить, ничего страшного, в той долине такие врачи, что все вылечат. Потом там должны были заметить, что она тоже целительница по природе, и направить в нужный мир учиться. А там уже сын Идану должен был с ней познакомиться. В наш мир он попасть не может.
— Откуда Ларан узнал, что Алейсия по природе целительница?
— Ее увидел Хозяин. Он видит такие вещи. Он рассказал Идану. Тот придумал план. Только он не говорил Хозяину, что собирается сменить династию. Все планы Хозяину Идану сочиняет. Сочинял, пока не заболел.
— У Ларана на правой руке только три пальца?
— Да. Причем, пальцы не ампутированы. Врожденная мутация. Обычно-то он черные перчатки носит, специально сделанные, чтобы скрыть дефект. Но я оказывала ему услуги личного характера. Видела. И он мне многое доверяет. Больше чем остальным.
— Вам знаком этот портрет? — менталист достал из кармана куртки фотографию.
— Конечно. Какая хорошая фотка. Это Хозяин.
— Мы состарили портрет Анварда Эренгайла, старшего сына короля-основателя, по современной технологии, — шепотом сказал Лазарев Алесе. — Действительно, хорошая фотка.
— Достаточно, я думаю, — устало произнес Харрайн Лэндигур, вытирая лоб под козырьком кепки.
— Высший бал тебе, Харрайн за допрос, — с уважением произнес следователь. — Если вы с Хозяйкой соберетесь пожить в нашем мире, обращайся ко мне. Я тебе найду работу. Нам позарез не хватает таких спецов.
— Послушай, Саша, — все так же устало сказал Харрайн. — Мы сейчас с Алесей пойдем, погуляем по вашему миру. Покарауль, пожалуйста, этих двоих минут пять, издали. Пока в себя не придут. Только не вздумай морду бить.
Саша хмыкнул. Кажется, как раз собирался.
— Я им перевел состоявшийся разговор в область нереального. Они будут думать, что им нечто подобное приснилось, пока не забудут. Но если ты врежешь этому, да и еще, как следует, он может вспомнить, что разговор состоялся на самом деле. Сообщит еще своей Полине. Проблемы будут. Скорее всего, у Алеси. Оставь его, не марай руки.
— Понял, шеф, — Саша поднял руки вверх, ладонями вперед. — Идите, расслабляйтесь. До встречи в Долине.
— До встречи.
— Благодарю вас, Александр, — смущенно сказала Алеся, вставая. Харрайн подхватил ее под локоть и вытащил с детской площадки. Войдя в ближайшую подворотню, она с отвращением стянула с головы черный парик и принялась стирать с губ яркую помаду.
— Куда пойдем? — непринужденно спросил ее спутник.
— Давай, в следующий раз посмотрим Кремль, Красную площадь, Исторический музей и Большой театр.
— Хорошо. Просто походим по улицам?
— Давай съездим в Царицынский парк. Там потише, и людей поменьше.
Люди действительно шли навстречу таким плотным потоком, что часто было невозможно идти вместе под руку. Машины проносились мимо, норовя обдать грязными брызгами. Несколько подворотен покрасили дешевой краской, и из них волнами наплывал такой резкий и противный запах, что на глаза наворачивались слезы. Ранняя весна в столице.
— Меня теперь еще больше поражает, как это можно было тебя отыскать всего за десять лет в таком количестве народа. Все равно, что песчинку на берегу океана.
Они спустились в подземный переход, чтобы войти в метро.
— Ну и ну, — сказал Харрайн спустя пару десятков минут.
Алеся проследила за его взглядом, вырываясь из своих горьких мыслей и невеселых воспоминаний. Молодежь кругом самозабвенно целовалась, никого не замечая вокруг.
— Уже одиннадцатая и двенадцатая парочка за… семнадцать минут.
В вагоне одновременно целовались две парочки. Причем одна пара так сопела и увлеченно копошилась друг в друге, что вокруг них образовалось пустое пространство. Окружающие отодвинулись как можно дальше и притворялись, что ничего не видят.
— Нашел, что считать, — хмуро заявила тихо страдающая от недавно пережитого унижения Алеся. — Весна, все-таки. Лучше бы ты рассматривал декор станций самого красивого в мире метро.
— Станция «Царицыно», — объявил диктор. — И повторил то же самое с «английским» акцентом.
— Удивительно, насколько в Третьем мире высокий технический уровень развития цивилизации и одновременно полнейшая неспособность улавливать чувства друг друга. Душевная слепота, — еле слышно сказал Харрайн.
В Царицынском парке снег еще не стаял и лежал рыхлыми сугробами под деревьями и кустами. Животный мир парка праздновал наступление весны. Рыжие утки огари бродили по снегу парочками, коты и кошки заигрывали между собой, прыгая и махая лапками друг на друга, оглашая окрестности прославленными мартовскими воплями. Люди тоже по большей части бродили парочками, периодически останавливаясь, чтобы приникнуть друг к другу долгим, минут на пять, поцелуем. Мартовское весеннее солнце сияло в тот день особенно проникновенно. Алеся расстегнула куртку, как и большинство людей в этом парке. Было жарко.
— Все. У меня нет иммунитета, и я заразился местной заразой, — неожиданно сказал Харрайн, останавливаясь в относительно безлюдном месте, под склонившейся к земле веткой огромной березы.
— Перемещаемся в Госпиталь? — пребывая в своих страданиях, спросила Алеся.
— Не поможет, — ответил ей спутник, обнимая девушку и притягивая к себе. Причем руки он просунул под ее курткой, совсем так, как это делали изученные им окружающие. Те, впрочем, в этом вопросе шли гораздо дальше. — Мне уже даже все равно, что тебе нет полных девятнадцати.
— Подожди, Харрайн, — почти испуганно сказала Алеся, отклоняясь назад и упираясь ладонями ему в грудь. — Ты же не хочешь, чтобы у меня было какое-то раздвоение? А у меня скоро будет. Я, минуточку, переживаю. Ты всегда так презрительно относился ко всему подобному. Я всегда думала, что ты меня за это презираешь. Ты же всегда… а теперь… и как я…
— Я никогда не относился презрительно лично к тебе, Алеся, — он горячо ответил ей, крепко прижимая невесту к себе, не давая вырваться. — Я всегда считал последний год твоего пребывания на Земле твоей трагедией, а не причиной для презрения. И как я мог думать иначе, точно зная все, что произошло! Земное воспитание — это болезнь, повредившая твою душу. Но ты очень похожа на Ольсинею. А любовь и верность Ольсинеи выше всех ожиданий. В твоей голове еще остались земные предрассудки, к несчастью, но они скоро выветрятся, — Алеся замерла. Харрайн оставив одну руку на ее талии, второй погладил каштанво-золотистые волосы невесты. — Милая, твоей душе не повредил даже этот опущенный мир. Опущенный, точно тебе говорю. Из всех, кто рядом здесь целуется, только я пытаюсь поцеловать свою невесту и будущую жену. Причем, она единственная сопротивляется.
— Алеся улыбнулась, наконец-то поняв Харрайна. Остались предрассудки, так остались, пусть их. Главное, что он все равно ее полюбил.
— Я не знаю, когда я точно понял, насколько ты мне небезразлична, — продолжил ее жених, почти касаясь губами ее лица. — Когда я предлагал тебе помолвку, я еще только беспокоился о твоей безопасности. Но после твоего первого бала, я уже знал, что наша помолвка стала для меня настоящей. И я никогда не скрывал от тебя своих чувств. Но ты упорно не хотела их замечать.
И он, наконец, ее поцеловал. Алеся закинула руки ему на шею и, когда он оторвался от ее губ, прижалась к нему, не в силах разорвать объятия.
— Вот это и есть настоящая ментальная привязка, — неожиданно прошептал Харрайн, с нежностью глядя ей в глаза. — По крайней мере, ты теперь точно будешь знать, что раньше я тебя к себе не привязывал даже случайно.
— А может, это одна на другую наложилась. Вот и получился такой результат, — ответила неуклонно пьянеющая от счастья Алеся. — Интерференция. Фардар сказал, что трудно отличить…
Харрайн ее снова поцеловал, не дав закончить фразу.
— Скажешь тоже, интерференция. Ох уж эти неопытные менталистки, — с ласковым укором сказал он и снова наклонился к ее губам. — Я, конечно, сниму с нас твою привязку, но не сейчас.