— Вот тут недалеко какой-то домик, — сказал он, приглядевшись.
— Да, по слухам, тут пасека. Охраняемая лично Темным Хозяином, тихая пасека.
— Пойдем туда. С одним пасечником-то я справлюсь. Нам нужна еда и отдых.
И они пошли, ориентируясь по компасу, вделанному в один из углов карты, углубляясь в сосновый бор. Идти по светлому лесу почти без подлеска было легко и приятно. Через пару часов пути Харрайн остановил Алесю, приобнял ее и снял со своей невесты заторможенное, почти лишающее эмоций состояние.
— Это одна из секретных разработок Охранного ведомства, — тихо сказал он. — Прости. Тебе было очень тяжело?
— Нет, — ответила она, прижав голову к его плечу, — ощущение сильного шока.
— И все? Могло быть куда хуже, — менталист внимательно смотрел ей в глаза. — Ты так мне доверяешь…
— А ты себя недооцениваешь…
В этот момент все, что случилось за последние несколько часов, внезапно обрушилось шквалом на ее память. Алеся тихо застонала, закрыла глаза, слезы потекли сплошным потоком. Харрайн обнял ее еще крепче, снимая душевную боль.
— Пошли дальше, — сказала, наконец, она. Рэдлин сразу поднялся с покрытого мхом камушка, на который он сразу же сел, когда Харрайн остановил свою спутницу, и откуда внимательно наблюдал за ними.
— Тут уже совсем близко, — непринужденным тоном сообщил зарангонец, выбрасывая травинку, которую сидя, грыз.
И действительно, еще не до конца выйдя из соснового леса, они увидели впереди покрытую белыми пушистыми цветами поляну, скалистые гряды вдали и маленький домик с белыми стенами и черепичной крышей. Пчелы мирно жужжали над цветами, похожими на земной подмаренник. Высоко в небе парила какая-то птица.
Ноги застревали в траве не меньше, чем в настоящих зарослях подмаренника.
— Давайте лучше обойдем полянку по краю, — чуть не упав, предложил Рэдлин.
— Только тихо и осторожно, — ответил Харрайн. — Хозяин пасеки где-то недалеко.
Пасечник и вправду был рядом. Они еле успели замереть в очередных кустах орешника, как мимо них прошел седой, сгорбленный старичок.
— Алеся, — мягко сказал Харрайн, когда пасечник скрылся из вида, — насколько сможешь, верни себе настоящий облик.
Рэдлин дернулся.
— Ах вот оно что! А я-то гадал, не сходишь ли ты с ума, Харрайн в этой Долине. Чтобы имея такую невесту… Все не знал, как бы поделикатнее тебя остановить.
Харрайн не очень-то его слушал. Он с тревогой смотрел на свою удивленную невесту.
— Я постараюсь. Но что случилось?
— Знаешь, кто этот пасечник? — осторожно спросил менталист. — Я его узнал. Я видел его состаренные на компьютере портреты. Это Ладвик Ивондейл. Ты помнишь, он и сам менталист. Наверняка засек наше присутствие.
— Поняла, — с трудом выговорила Алеся. — Подождите.
Она отвернулась от своих спутников, достала из кармашка на поясе растворитель для клея, удерживающего накладки на верхних и нижней челюстях. Через минуту обе накладки свалились ей в подставленную ладошку. Овал лица и очертания рта приняли естественный вид.
— Волосы вернуть в прежний вид не могу, — вынув линзы из глаз, сказала Алеся все так же безжизненно, поворачиваясь лицом к своим спутникам. После целого месяца ношения накладок лицо казалось каким-то чужим.
Харрайн нежно провел рукой по ее щеке.
— Обмотай голову каким-нибудь платочком.
Его особенная нежность так подбодрила девушку, что она поняла, что как-нибудь сможет пережить встречу со своим отцом.
Тот ждал посетителей на скамейке перед домом. Ждал посетителей, но не таких. Поблекшие глаза старика расширились, когда он узнал дочь, так похожую на мать его замученной жены.
— Моя невеста, Алейсия Раутилар, — сухо сказал Харрайн.
— А почему не Ивондейл?
— Мы долго не знали, кто ее отец. Привыкли к фамилии матери. Когда все узнали, не стали менять. Все равно она вот-вот сменит ее на мою фамилию Лэндигур.
Старик вздрогнул, в его глазах показались слезы.
— Вы менталист, как и отец, я понял. Теперь вы все знаете?
— Да.
— Как странно обернулась жизнь. Я вижу, Алейсия, что вы счастливы со своим избранником. С Лэндигуром, надо же… Но я рад за вас. Вас, господин Ларан, сейчас обвиняют в измене Темному Хозяину. Из-за того, что вы, оказывается, Ларан. Зачем вы втроем здесь?
— По важному делу, естественно, господин Ивондейл, — вступил в разговор Рэдлин. — Но, конечно же, я никому не изменял.
— Да? Мне понятно, что не изменяли, раз юная Хозяйка Долины — невеста Лэндигура, а не ваша, но… но не пройти ли нам в дом? Там прохладнее. Можно медовухи выпить, если… вы не побрезгуете.
Алеся переглянулась со своим женихом и вслед за ним поднялась на низенький порожек. Неожиданно для себя она подняла голову вверх. Птица, парившая в небе, спустилась пониже и выглядела теперь какой-то исключительно огромной.
Стены домика внутри были тоже белыми. Маленькая белая печка на случай холодов, узкая кровать-сундук, стол и несколько стульев, полочки с кувшинами и мисками, радиоприемник в углу. Вот, пожалуй, и все, что было в комнате.
— Садитесь, вы мои гости, — тихо сказал Ивондейл. — Если вам нужна моя помощь, то я к вашим услугам.
Он невероятно страдал от этой встречи.
— Вы, наверное, знаете, что существовал портал из Темной Долины на территорию Эмераны, — сдержанно начал рассказ Харрайн.
— Существовал?!
— Да. Я его закрыл. Нам в Эмеране выходцы из Темной Долины не нужны. Но присутствующий здесь Рэдлин Ларан утверждает, что портал можно снова открыть. И чтобы этого не случилось, нам нужно забрать из информационного центра…
Рэдлин протестующее дернулся. Он не понимал такой искренности своего спутника. А вот Алеся понимала.
— …программу, позволяющую заново открыть выход из Темной Долины, — быстро закончил менталист, — программу, созданную Эридано Ларьеном.
— Вы можете взять мой электромобиль за домом, — тут же отозвался Ивондейл. — Без машины вам идти и идти. У меня там в бардачке лежит пластинка со всеми кодами доступов. В том числе, и на центральную территорию Темной Долины. Все знают, что я постоянно все забываю. Возьмете?
— Сердечно вам благодарны, — искренне ответил Харрайн. — Ваш электромобиль решит многие наши проблемы.
— Ключи от машины вон, в столе. Но… может быть, вы выпьете со мной медовухи?
— Да мы бы и перекусили, если возможно, — все так же сердечно сказал менталист. — Мы в последний раз ели вчера вечером.
Хозяин домика обрадовался и принялся выставлять на стол нехитрые продукты: молоко, хлеб, творог, несколько яиц, медовуху в глиняном кувшине.
— Принц Линсей, — он тихо рассказывал новости заодно, — теперь единственный Хозяин Темной Долины, хотя это и не афишируется, — Ивондейл вздохнул, никто из его гостей не стал переспрашивать, где предыдущий Хозяин. — И в данный момент с высшими чинами Темной Долины происходит что-то странное. Какое-то заразное сумасшествие, что ли? Они постоянно, не поверите, плачут. Это матерые убийцы-то… Пьют по-страшному, ругаются и плачут от злости и жалости к себе. Меня, как менталиста, принц Линсей вызывал, думал, что я хоть что-то смогу понять, но я не понял, что происходит.
— Даже Верондир не понял, — заметил Харрайн для поддержания разговора. Алеся медленно пила медовуху из глиняной кружки. Хотя она и не ела ничего со вчерашнего дня, сейчас ничего есть не могла. Ее отец и Верондир были почти ровесниками. Но Ладвику Ивондейлу трудно было дать меньше семидесяти лет.
— Так что сейчас никто на Эмерану не нападет, — тихо продолжал Ивондейл, старательно избегая встречаться с дочерью глазами. — Все деморализованы…
Он резко замолчал и оглянулся. И тут дверь в домик открылась. На пороге возникла крылатая фигура. Спустя секунду Сошиар вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Менталист Ивондейл сразу понял, зачем пришел ателланец, но ни слова не сказал, откинулся на спинку стула, спокойно глядя на того, кто пришел его убивать.
— Но не у меня же на глазах, Сошиар, — простонала Алеся.
— Я слишком долго ждал этого момента. Ты что забыла, в чем он виновен?! Если ты смогла его простить, Хозяйка, то я — нет.
Ивондейл, наконец, посмотрел в глаза своей дочери и вздохнул с облегчением.
— Не надо, пожалуйста, — со слезами прошептала та, глядя на грозного ателланца.
Мститель колебался почти минуту. Никто не шевелился.
— Ответь мне, Ладвик, на один вопрос. Вопрос, который решит твою участь. Ты использовал ментальное принуждение, чтобы сманить Элинару за собой из Долины-между-Мирами?
— Да, — солгал Ладвик Ивондейл.
И в ту же секунду грянул выстрел. Так же как и принц Линсей, Сошиар стрелял без промаха.
У измученной Алеси все поплыло перед глазами. Харрайн порывисто ее обнял.
— Он сам выбрал себе смерть, — еле слышно прошептал менталист ей на ухо.
Не в силах видеть труп своего отца, она зажмурилась, спрятав лицо в складках плаща на груди Харрайна.
— Эй, Сошиар, — внезапно крикнул вдогонку ателланцу Рэдлин. — А вам не кажется, что вы обязаны помочь дочери похоронить своего отца?!
Как ни удивительно, но тот вернулся.
Мужчины вырыли могилу на поляне, среди белого подмаренника и отметили ее, притащив огромный серый камень.
— Уезжаем отсюда немедленно, — сказал Харрайн сразу после отлета Сошиара, глядя на свою невесту, у которой слезы из глаз текли безостановочно. Время от времени она всхлипывала, пыталась взять себя в руки, но спустя пару минут снова начинала плакать. — Заночуем где-нибудь в пути.
В компактном электромобиле Ивондейла стекла были тонированы, Алесин отец знал, что предлагал. Харрайн с Алесей устроились на заднем сидении, Рэдлин сел за руль, положив перед собой карту Темной Долины.
— Послушай, ты же можешь ее успокоить? — с досадой спросил он через полчаса, видя в зеркальце все еще тихо плачущую целительницу с мокрой тряпочкой вместо платка и с распухшим от слез лицом.
— Могу, — ответил Харрайн, молча обнимавший невесту все это время за плечи. — Но не буду. Я сегодня так часто влезал в ее ментальное пространство, что лучше больше ничего не трогать. Пусть все идет естественным путем. Да, милая?