Алесе неожиданно понравились философские разговоры и наставления ее спутника. Раньше она даже и не мечтала, встретить такого учителя.
— Не обиделась, чтобы понравиться ателланцам, думаю, — честно ответил Фардар. — Тебе же понравилось летать.
— Угу, наверное. А еще Сольер сказал, что у меня талант, смешить людей.
— Польстил в нужный момент. Учись, Хозяйка. Сольер — сын и внук вождей. Управление людьми у него в крови.
Алеся вяло перевернулась на спину и долго смотрела в звездное небо. Затем кое-что из прочитанных недавно книг всплыло в ее памяти, и она снова перекрутилась на бок.
— Скажи, Фардар, а чем желание угодить людям отличается от любви к ним же? Может, я так полюбила этих ателланцев, что не стала на них обижаться?
— Для человекоугодия характерно наличие какой-нибудь корысти, необязательно материальной, часто задействована душевная корысть. Настоящая любовь всегда бескорыстна. И ты права, такие вещи нужно уметь отличать друг от друга. Не к лицу Хозяйке Долины корыстно относиться к своим людям. Но знаешь, Алейсия, из тебя получится прекрасная Хозяйка.
В темноте Фардара не было видно. Звучал только его низкий голос. Хранитель был безусловно искренен.
— Я тоже тобой восхищаюсь, — сказала внезапно появившаяся рядом с ними Ольсинея с простом брючном костюме, с волосами, попросту стянутыми сзади несколькими заколками. — Ты на редкость терпелива. В твоей сложной ситуации — это просто чудо.
— Привет, мамуля, — тихо рассмеялась счастливая Алеся, разглядывая Ольсинею в неярком свете горевшего костра, и понимая, что Хозяйка с Фардаром тоже пойдут погулять по острову, как только она уснет.
Ольсинея села рядом с ней на траву и неторопливо провела руками по всему ее телу. Боль в мышцах сразу стихла, и Алеся улыбнулась, засыпая. Ее никто в жизни никогда не хвалил. То есть, никому и никогда такое даже и в голову не приходило. А сегодня ее хвалили по большей части, из искренней любви к ней, а в остальных случаях, из искреннего желания помочь.
Ольсинея успела ласково поцеловать засыпающую девушку, прежде чем ее саму подхватил на руки Фардар.
— Очень надеюсь, что в ближайшие несколько часов никакой новый мир не откроется, — с тихим смешком сказал он и осторожно поцеловал свою Хозяйку.
— Как долго тебя не было, — прошептала та, отрываясь от его губ и вглядываясь в серебристый свет, разгорающийся в темных глазах своего любимого. — Я уж и забыла, каково это, быть с тобой.
— Я помогу тебе вспомнить…
На этих словах Алеся заснула окончательно.
Глава пятая
— А это ничего, что я пойду на Совет в таком виде? — Алеся тревожно оглядывала уже полюбившиеся ей бриджи и блузочку без рукавов.
Ольсинея, одетая как королева на картинке в детской книжке, разве что без короны с зубцами, обернулась к ней.
— Да что ты, милая, это твоя Долина. Как тебе удобно, так и одевайся. Я же выросла среди высшего света Второго мира, для меня естественно носить длинную и многослойную одежду. Да и потом, откровенно говоря, любовь к чему-то театральному у меня в крови. Не смотри на меня. Посмотри лучше на себя в зеркало. Ты невероятно хорошенькая.
В зеркало на себя Алеся старалась не смотреть. Пока она училась летать, открытые части ее тела загорели до золотисто-шоколадного цвета. И теперь, без защитных очков и ремней на предплечьях, она выглядела полосатой. Часть кожи — светлая, часть кожи — шоколадного цвета.
Поэтому избегавшая зеркала юная Хозяйка Долины и не заметила, что судороги, так ее безобразившие, полностью исчезли.
Помещением для проведения Совета представителей всех миров, имевших вход в Долину, послужила одна из больших университетских аудиторий. Для Хозяйки было поставлено кресло чуть впереди от общих рядов, полукругом расположенных вокруг овального возвышения с кафедрой и экраном на стене.
— Уважаемые представители Миров Долины, — начала свою речь Хозяйка Долины в микрофон, после того как все стоя прослушали гимн Долины-между-Мирами, — вы знаете, зачем мы собрались. Я думаю, не нужно еще раз озвучивать вслух основания для требования представителя Второго мира, закрыть вход в Долину для Третьего мира. Никто из здесь собравшихся не хочет оскорблять чувства присутствующих здесь представителей цивилизации 3XD. Но мы не можем просто отказать уважаемому Харрайну Лэндигуру в требовании, заблокировать для Земли вход в Долину. Не можем, потому что Второй мир является базовым для Долины-между-Мирами. Это означает, если кто из новеньких не знает, что Долина непонятным нашему разуму образом находится на территории Второго мира, хотя сами представители Эмераны об этом, по большей части, не догадываются. Напоминаю, также, что если из большинства Миров в Долину попадают люди самых разных сословий, и очень часто — коммерсанты и представители правительств, то из Третьего мира к нам попадают только те, кто выброшен, так сказать, на обочину этого мира. Я сейчас хочу дать вам прослушать песню, сочиненную на Земле. Большинство из вас понимает русский язык. Тех, кто его еще не выучил, прошу включить ретрансляторы.
Ольсинея нажала кнопку у себя на пульте, и в аудитории зазвучала хорошо известная Алесе песенка.
На маленьком плоту
Сквозь бури, дождь и грозы,
Взяв только сны и грезы,
И детскую мечту.
Я тихо уплыву,
Лишь в дом проникнет полночь,
Чтоб рифмами наполнить
Мир, в котором я живу…
Песня, исполненная грустным женским голосом, прозвучала полностью. Выдержав драматическую паузу, Ольсинея печально сказала.
— Ради тех, для кого так важна возможность уплыть в наш мир, вырвавшись из своих «монотонных будней», я прошу господина Лэндигура отозвать назад свое требование, запечатать вход в Долину-между-Мирами для цивилизации 3XD.
Хозяйка Долины снова выдержала паузу. Любовь к театральному мелодраматизму действительно была у нее в крови. Никто не сказал ни слова. Молчание длилось и длилось. Но господин Лэндигур, опустив голову, тоже молчал, хотя и с самым несчастным видом.
— Поскольку господин Лэндигур настаивает на своем требовании, разрешите представить предложение официального представителя Пятого мира, господина Нодзараи, сменить базовый мир Долины со Второго на Пятый. Нам нужно сегодня решить, пойдем ли мы на это сложное перемещение ради Третьего мира. Кто хочет высказаться?
Хозяйка грациозно села в свое кресло, сложила руки на коленях и принялась спокойно ждать, что же будет дальше. Харрайн резко вскинул голову, услышав о предложении Нодзараи, но затем снова опустил ее с упрямым и несчастным видом. В зале начался бессвязный и непонятный галдеж.
— Существование Долины-между-Мирами очень выгодно базовому миру, — тихо сказал Фардар Алесе. — Если сейчас будет принято решение, сменить базовый мир, наш Харрайн отзовет свое требование назад. Он не может принять такое решение без дополнительных указаний своего правительства.
— А если у него есть в кармане такое разрешение? — шепотом спросила Алеся.
— Вот потому-то все и галдят.
— На всякий случай хочу напомнить всяким там принципиальным, — рокочущим басом с красивыми переливами заговорил, поднявшись, представитель Пятого Мира в алом плаще, с устрашающими татуировками на лысой голове и части лица, — что в Третьем мире находится дочка нашей Хозяйки. И, если мы запечатаем для Земли вход в Долину, нам придется навсегда отрезать от Долины одну из Хозяек. Поэтому я не понимаю, почему вы медлите с выбором.
В этот момент приоткрытые двери на балкон широко распахнулись, и в зал медленно вошел седовласый крылатый мужчина. Под цвет крыльев стального цвета на нем были серые брюки. Из уважения к Совету иномирян, представитель Первого мира надел на себя непривычную ателланцам деталь одежды. Алесе было известно, что он просил себя не ждать, не задерживать из-за него остальных, поэтому Совет начали без официального представителя Первого мира. Хозяйка встала и поклонилась седому ателланцу.
— Уважаемый Совет, вам не придется делать сложный выбор, — сказал крылатый мужчина, подходя к креслу Ольсинеи и поднося ее микрофон к губам.
— Это дед твоего знакомого Сольера, — прошептал Фардар Алесе. — Он, кстати, успел услышать о тебе много всего самого лестного.
— Первый мир накладывает свой запрет на требование Второго мира, — отчеканил седой вождь с Ателлана. — Мы не заметили никакой распущенности в поведении воспитанной на Земле младшей Хозяйки Долины.
Харрайн Лэндигур бросил на него горький взгляд, но не решился высказаться на тему полигамной распущенности самих ателланцев, бывших, конечно же, в его понимании плохими судьями по этому вопросу.
— Нет, так нельзя, — в зале поднялся высокий крупный мужчина с длинными седыми усами, неуловимо похожий на старого моржа. — Мы все давно и хорошо знаем Харрайна Лэндигура. И нам ужасно интересно, зачем на самом деле он заварил эту кашу.
— Владимир Ермаков, — тихо представил заговорившего человека Алесе Фардар, — профессор, декан кафедры физики и электроники. На Земле работал таксистом после того как в знак протеста против массовых сокращений уволился из института.
— Давай, Харрайн, — продолжил профессор с лукавым блеском в серых глазах, — не держи проблему в себе, выпусти пар наружу. Избежишь множества психосоматических болезней, таких как инфаркт, язва желудка и колит, — пародируя кого-то им всем известного, закончил Владимир Ермаков.
Харрайн внимательно на него смотрел.
— Ну давай-давай. Все равно тебе терять уже нечего, — подбодрил профессор.
— Мы у себя во Втором мире конфисковали чертеж следующего вида, — бесцветным голосом сказал господин Лэндигур. Он повозился со своим пультом, и на большом экране аудитории загорелся странного вида чертеж. — Вот, посмотрите.
Кто-то присвистнул. Но в целом люди оцепенели и молчали ошеломленно. В наступившей тишине заинтригованный ателланец поднялся и сел в ближайшее свободное кресло, сдвинув набок гибкую нижнюю часть крыльев.