Секунду Людмила стояла неподвижно, глядя на потухший экран. Затем быстро шагнула к дверце встроенного в стену шкафа, сбросила на пол халат, будто забыв об Альментьеве. Сказала, не оборачиваясь:
– Я лечу в город.
Люк тряхнул головой, прогоняя оцепенение. Отбросил в сторону одеяло, вскочил с кровати.
– Я с тобой!
Альментьев попятился к двери.
– Может, не надо пороть горячку? Что вы сделаете вдвоём? Я сообщу Петру, он соберёт отряд…
– Да, сообщи. Но я лечу туда немедленно. Ты же видел, что они творят?! Ублюдки! – На миг женщина сорвалась на визг. Тут же взяла себя в руки: – Передай Петру, что встретимся в городе.
– Хорошо! – Альментьев поспешно выскочил в коридор.
– Твари, гнусные твари… – Сорокина продолжала бормотать ругательства.
– Люда, наших нужно предупредить!
На ходу стараясь попасть ногой в брючину, Люк допрыгал к терминалу, включил внутреннюю связь. Мюррей ответил мгновенно:
– Что там за пожар у вас?
Вдаваться в подробности Люк не стал, времени не было. Пол и не требовал подробностей, понял всё с полуслова. Лицо его окаменело.
– Ясно. Значит так – в город летим втроём. Встречаемся через пять минут у флайера. Всё.
Как он объяснялся с Ивон, непонятно, но к машине прибежал первым. Перехватил Людмилу, пытавшуюся добраться до штурвала, затолкал на заднее сиденье, предусмотрительно забрав из пределов досягаемости бластер. Та не возражала, бубнила что-то неразборчивое под нос.
Генетик выжимал из машины всё, что мог, и к городу они успели задолго до полудня. Солнце едва поднялось над кромкой плато, едва дотянулось лучами до скрытой в выступах скалы площадки. Той самой, откуда они улетали несколько месяцев назад.
Решётчатая калитка на входе в технический туннель была заперта изнутри на щеколду. Слабое препятствие! Мюррей, не задерживаясь, срезал задвижку. Внутри туннеля всё оставалось по-прежнему: вонь, тусклые фонари, покрытые скользкой плёнкой стены, чавкающая жижа под ногами. С запором на внутренних воротах пришлось повозиться: они представления не имели, что ждало по другую сторону, поэтому резать замок бластером не стали.
В жилом квартале стояла тишина. Болезненная, невозможная тишина. Лишь мерное журчание воды в фонтане посреди сквера, шорох транспортной ленты, да фоновый, уже подзабытый гул самого города, функционирующих систем жизнеобеспечения, нарушали её. И ни одного человека не встретили они на всём пути до квартиры Сорокиной.
Мюррей отобрал у хозяйки пластину магнитного ключа, сунул Люку: «Открывай ты! И не торчи в проёме, сразу – в сторону!» Как только индикатор поменял цвет, и дверь заскользила в паз, удобнее перехватил бластер, бросился в проём.
В уютной квартирке Сорокиной их встретил разгром. Вывернутые из стен шкафчики, покорёженные двери, перевёрнутая, раздавленная мебель, ворохи тряпья, разбитого пластика и стекла под ногами. И всё та же мёртвая тишина, жуткая в заливающем комнаты ярком свете. Да ещё запах, одуряющий, до тошноты противный, сладковатый и терпкий. Уместный где-нибудь в операционной или в медицинской лаборатории, но не в человеческом жилище.
Мюррей неуловимым вихрем промчался по комнатам. Заглянул в кухню, гостиную, детскую, кабинет. Застыл на пороге спальни. Опустил оружие, секунду помедлил, вошёл. Люк шагнул за ним.
Он помнил эту комнату прекрасно – здесь они с Людой впервые.… Но теперь не узнавал её. Серебристо-белый пух стен и потолка забрызгала кровь. И пол был залит кровью, не успевшей впитаться, растоптанной следами ребристых подошв. Какие-то тряпки – обрывки одежды? – разбросанные по углам, тоже были в крови.
И кровью было измазано тело девочки, ничком лежащей на ложе посередине комнаты, – ноги, бёдра, спина, засыхающие струпьями пряди коротко стриженных русых волос. Целая лужа чернела в продавленной телом выемке на постели. Крови было так много, что она не умещалась, двумя струйками стекала вниз.
Пол шагнул к изголовью, склонился, положил пальцы на шею девочки, пытаясь нащупать пульс. Люк знал, каким будет итог. Слишком много крови. Мюррей осторожно приподнял тело за плечи и тут же опустил обратно. Быстро развернулся, перехватил кинувшуюся к дочери Сорокину.
– Не подходи! Тебе не нужно смотреть! Ты всё уже поняла. – Зло накинулся на застывшего в дверях Уайтакера: – Что ты стоишь как столб?! Убери её отсюда, быстро!
Люк послушно схватил подругу за плечи, вытолкнул в гостиную. Людмила попыталась сопротивляться, но затем сникла, позволила усадить себя в кресло. И почти сразу запищал из угла вызов чудом уцелевшего визифона.
– Не вздумай отвечать! – крикнул из спальни Мюррей.
Люк и Людмила как заворожённые смотрели на пустой экран. Наконец Сорокина произнесла тихо:
– Это не городской номер, это из посёлка.
Вызывал Сорокин. Щека его нервно подёргивалась, губы то и дело болезненно кривились. Он удивлённо впился взглядом в лицо бывшей жены.
– Ты уже там? Как тебе удалось попасть в город? Нас блокировали в шлюзе, не пробиться. Их слишком много. – Не дождавшись ответа, он облизнул губы, спросил: – С Ириной что?
Людмила закрыла глаза, прошептала едва слышно:
– Ира умерла. Я не успела.
Лицо Сорокина исказила судорога.
– Кто?! Понятно, откуда ты можешь знать… Ладно, разберёмся. Я не могу дальше разговаривать, здесь настоящий бой идёт. Быстрее уходите оттуда, пока до вас не добрались!
Из спальни выглянул Мюррей, забросил подальше в угол полотенце, которым вытирал руки. Но на закатанных рукавах рубахи следы крови остались.
– Он прав, нужно уходить отсюда. Сейчас мы ничего не сделаем, сила на их стороне.
– Да, – покорно согласилась Людмила. – Иру не оставляйте, пожалуйста.
– Мы заберём девочку. – Мюррей оценивающе смерил взглядом Уайтакера. Качнул головой с сомнением: – Я её понесу. Люк, с бластером управишься, если что?
– Да, меня учили.
– Хорошо.
Пол отступил в спальню и спустя минуту вышел с завёрнутым в махровую простыню телом на плече. Скомандовал:
– Пошли! Ты – первый, потом Людмила, я замыкаю.
Люк осторожно открыл входную дверь, осмотрел пустынную площадку внизу, неторопливо ползущую жёлтую транспорт-ленту, зелень сквера за ней. Было по-прежнему пусто и тихо. Он сделала шаг на лестницу, ещё один, оглянулся на идущую следом Сорокину… и краем глаза заметил блеснувшие из-за деревьев вспышки выстрелов.
– Назад! – заорал Мюррей. – Назад, быстро!
Люк рванул вверх раньше, чем услышал крик, раньше, чем понял, что происходит. Оттолкнул внутрь квартиры Людмилу, заслонил собой. И лишь после этого опомнился, вскинул бластер, резанул длинным лучом по скверу. Жгучая боль ударила вниз живота.
– Назад!
Чья-то сильная рука схватила за шиворот, втащила внутрь квартиры, дверь захлопнулась.
– Целы? – Мюррей окинул взглядом друзей. Остановился на бледнеющем лице Люка, помрачнел. – Куда?
– Живот. Немного задело.
У него отобрали бластер, заставили лечь на пол. Пол осторожно оттянул вниз прожжённые брюки. На светлой коже багровел рубец сантиметров шесть длинной, наискосок, от бедра к середине живота. На конце его сквозь запёкшуюся корку пробивались сгустки крови. Мюррей быстро обернулся к Сорокиной.
– У тебя здесь есть какие-то лекарства?
– Да.
Очнувшаяся от ступора Людмила метнулась в кабинет, принесла стакан зеленоватой жидкости и аптечку. Стакан сунула в руки Люка, скомандовала – «Выпей!» – а сама, упав на колени, осторожно приложила к ране пластырь.
От кисловатого, щиплющего в носу напитка по телу прокатилась мягкая ласковая волна, гася полыхающий во внутренностях пожар.
– Как себя чувствуешь? – Людмила встревожено взглянула на него.
Люк постарался улыбнуться.
– Ничего… нормально! Уже почти не болит.
– Идти сможешь?
– Да.
Мюррей скрипнул зубами, отвернулся. Сорокина закричала на него почему-то зло:
– Это просто ожог, понял?! Через две недели и следов не останется!
Пол нехотя кивнул, встал.
– Как выбираться будем? – спросил. Посмотрел на противоположную от двери стену. – Что там находится?
Сорокина пожала плечами.
– Не знаю.
– Такие же жилые ярусы. Только выходят на другую улицу, – подсказал Люк.
Боль прошла, лишь что-то пульсировало горячими толчками внутри. Он попыталась сесть. Боль не вернулась, но пульсация стала ощутимей.
– Мы оттуда выйдем к тоннелю? – продолжал расспрашивать Мюррей.
– Конечно.
– Хорошо. – Пол шагнула вглубь квартиры, оглянулась на Сорокину, предупредил: – Людмила, унести девочку не получится, самим бы уйти. Прости.
– Я понимаю.
Сорокина поднялась с колен, помогла встать Люку. А Мюррей уже работал со стеной детской, переключив бластер в режим резака. Комната наполнилась дымом и вонью от сожжённого пластика, кондиционер не справлялся. Потом за стеной испуганно завизжали, Пол что есть силы ударил ногой в центр очерченного светящейся полосой круга, крышка импровизированного люка, звякнув, отлетела, открывая доступ в соседскую квартиру.
– Осторожнее, горячо! – предупредил Мюррей и первым протиснулся в отверстие.
Здесь было пусто – соседи сбежали, оставив дверь распахнутой. И снаружи засады не оказалось – с этой стороны их не ждали. Они быстро спустились вниз и побежали туда, где в незаметных боковых проулках скрывался вход в технический туннель.
Бежать оказалось неожиданно тяжело. Через два десятка шагов ноги Люка сделались ватными. Он не мог понять, почему – ему ведь не больно! Увидев, что он начал спотыкаться, Людмила замедлила бег, спросила озабоченно:
– Болит что-нибудь?
– Нет, всё в порядке. Ноги слушаться не хотят. Должно быть, от обезболивающего.
– Да, наверное.
Мюррей вновь болезненно сморщился от этих слов. А Сорокина, заметив гримасу генетика, затараторила, спеша успокоить:
– Рана пустяковая, кожу обожгло. Ну, чуть-чуть мышцы. За две недели будешь как новенький!
– Помоги ему идти, – буркнул Пол. – Нужно спешить, пока дыру в стене не нашли.