Найгиль улыбнулась и выбросила себя из кабины в первое промелькнувшее в памяти место.
Лес, серый, бесцветный в дымке зимнего утра, поднимался метрах в двадцати, словно и не было несущейся навстречу стены. Она сразу узнала это место – околица лесного посёлка, как раз за хижиной, где раньше жил Виктор. Именно здесь она учила его пользоваться фиксатором…
– Макс, это же хока! Забыл Правила? Стреляй!
– Подожди, дай прицелиться. У нас багрец есть, вдруг получится?
Она повернулась на шёпот. Из-за угла хижины выглядывали два мальчика. Совсем дети, лет по тринадцать-четырнадцать. Один – высокий, худой, с собранной в пучок копной светлых волос, натягивал лук, целя ей прямо в лицо. Второй – она его и разглядеть не успела – крался к ней, тянул вперёд руку с хорошо знакомой тёмно-багряной тубой.
Звонко тренькнула тетивы. Найгиль пошатнулась, охнула. Маленький паршивец промахнулся – видно, плохо его учили! – попал не в заветную точку над переносицей, а в щёку прямо под глазом. Боль была жуткая. Следовало немедленно отпустить предохранитель, прыгнуть подальше от этого места… но второй, с тубой, был так близко. Если задержаться на несколько секунд, то он не промахнётся.
В памяти всплыли голос Камвил, которую она живьём замуровала в фундамент энергоконцентратора, отчаянный крик превращённой в призрака Моджаль. Справедливо, что теперь это сделают с ней. Она станет бессловесной вещью, и ненужно ничего решать. Пусть этот мир сам выберет свою судьбу. Все, кого она знала и любила здесь, уже мертвы. И она – мёртвая. Вещь. Скина…
А как же Алина?! Последний живой человек, чья судьба была ей не безразлична? Она ведь ничего не знает о будущем! И сейчас, решив уйти, Найгиль предавала её, как предала когда-то Моджаль. Надо хотя бы рассказать, предупредить…
Поздно. Багряное облако вспыхнуло, поймало в свои объятия. Физическая оболочка задрожала, начала съёживаться, блокируя канал связи с окружающим миром. Последнее, что Найгиль успела вбросить в него, было короткое менто: «Код – Кеннеди девяносто семь. Спроси…»
Виктор рывком сел, открыл глаза. Непроницаемая стена утреннего тумана висела за входом в пещеру. Костёр догорел, лишь розовели утонувшие в пепле угли. Тихо, пустынно вокруг. Тогда что же его разбудило? Он постаралась сосредоточиться, вслушался в далёкий гул голосов. Его кто-то звал? Да, вот оно! «Код кеннеди девяносто семь. Спроси». Менто пришло от Найгиль, но смысл его он не понимал. Удивлённый, он позвал наставницу. Та не отзывалась, и это было странно. Виктор поднялся, накинул пончо, вышел наружу.
Здесь было прохладно и сыро. Досадливо морщась, он обогнул холм, поднялся пологим склоном на вершину. Каменная площадка пустовала, Найгиль куда-то ушла из своей «лаборатории». И флайер прихватила. Зачем?
Декаду он терпеливо ждал, регулярно пытаясь докричаться до исчезнувшей наставницы. Последняя адресованная ему фраза звучала бессмысленно: «Спроси». У кого спрашивать, раз сама Найгиль не откликается? Единственное, что смог придумать – надел скину.
– Моджаль, ответь, не молчи! Я же знаю, что ты меня слышишь. Мне нужно поговорить с тобой.
– Оставь меня в покое. Мало того, что пользуешься мной как одеждой, так хочешь, чтобы я и развлекала тебя? Или утешала?
В словах хоки звучала неподдельная горечь. Но сочувствовать времени у Виктора не было.
– Найгиль исчезла. Послала непонятное менто и больше не откликается. Может, она попала в беду? Кто придёт ей на помощь, кроме самых близких людей?
– Я никуда не могу «прийти», я вещь, скина.
– Ты не вещь, Моджаль, ты человек, как и прежде! – Виктор решился, высказал давнюю догадку: – Там, у Ратуши, Майка никак не смогла подстрелить Люсор. Это ты добавила ей силы и меткости. Почему?
Моджаль помедлила. Призналась нехотя:
– Потому, что эта девушка любила тебя. И потому, что Найгиль просила тебя оберегать.
– И после этого говоришь, что ты вещь? Моджаль, ты больше человек, чем девять из десяти людей в этом мире! Вот ментограмма: «Код кеннеди девяносто семь. Спроси». Что она означает?
– Я не знаю, – горечь в голосе Моджаль сменилась удивлением. – Возможно, код доступа. Но куда? Нет, я не знаю, о чём речь. Прости.
– «Прости» – не подходит, – отмёл извинение Виктор. – Думай, Моджаль, думай.
– Но я… там было «Кеннеди»? Ната училась в Университете Кеннеди на Остине, метрополии Империи. А девяносто семь – это, наверное, две тысячи четыреста девяносто седьмой год, год её поступления.
– И что там было, на этом Остине? Способное помочь нам здесь и сейчас?
– Понятия не имею, я никогда не бывала в метрополии… я поняла! Ивон Бигли, Ивибиль, они с Натой – университетские подруги. Вот у кого ты должен спросить! – Моджаль запнулась. Добавила тихо: – Ивибиль в Усыпальнице, она не станет с тобой разговаривать. И со мной не станет, пока я не присоединюсь к ним.
Она затихла, ни мыслей, ни ощущений не слышно. Почти не слышно… Виктор напрягся. «Выбора нет. Ни у тебя, ни у меня», – сказала когда-то его наставница. Ничего не изменилось за прошедшие годы.
– Моджаль, ты ведь хочешь присоединиться к ним, правда?
– Какая разница, чего я хочу? В Усыпальницу нет входа для смертных, она изолирована от внешнего мира. Только бессмертные…
– Я помогу тебе оказаться в Усыпальнице. А ты узнаешь, о чём хотела предупредить меня Найгиль.
– Но… как ты поможешь? – в голосе Моджаль зазвучали недоверие и робкая надежда.
– Ты знаешь, как.
– Ты… ты… Спасибо! Я назову тебя Айдалин!
– Хорошо. Действуй.
Алина закрыла глаза, готовясь умереть во второй раз. Чтобы узнать истину.
Часть IV. Истина
Глава 22. Город
– Что это? – Крис удивлённо разглядывал чёрные блестящие капли, будто въевшиеся в рыжеватые камни утёса.
Странник грустно улыбнулся.
– Слёзы Города. Застывшие брызги его домов.
– Так мы уже пришли?
Крис запрокинул голову, стараясь разглядеть что-нибудь среди выступов скалы. Третьи сутки они карабкались по отвесной стене. Странник говорил правду, без скины в Город Древних не попасть. Человеку не хватило бы собственных сил на это восхождение. Лишь родное тепло Айдалин помогало Крису не сломаться, не отступить, карабкаться и карабкаться вверх.
– Ещё локтей двести. – Странник подтянулся, забросил тело на узкий уступ. – Но мы туда не пойдём. Там нет ничего, кроме камня и железных скелетов.
– Но я хочу попасть в Город!
– Попадёшь. Только не сверху, а снизу. Поднимайся, чего застрял?
Это была не терраса, а выбоина в скале, переходящая в узкую расщелину. Будто что-то большое и увесистое с размаху ударилось здесь о камень, расколов его. Странник протиснулся в расщелину, полуприсев и плотно прижимаясь к шероховатой неровной стене. Крис поспешил следом. Лаз был таким узким, что через несколько шагов их окутала темнота. Лишь шорох и посвистывающее дыхание подсказывали, что старик ползёт впереди. Если бы не это, пробираться в чёрную нору было бы совсем жутко.
А затем шум стих, и Крис понял, что вокруг него свободное пространство. Настороженно замер, попытался нащупать невидимы стены.
– Куда мы попали? – спросил.
Вместо ответа рука Странника нашла его и настойчиво потянула к себе. Крис шагнул вперёд, осторожно выпрямился.
– Зажги светильник, – приказал Странник. – Помнишь, как я тебя учил? Обломи закруглённый край и встряхни
Крис нашарил в сумке светильник – гладкую палочку, длинной в пол руки – и послушно выполнил распоряжение. Палочка вспыхнула холодным ярким пламенем. Свет не походил на факельный – ровный, слегка голубоватый. Тьма сразу расступилась, открывая подземную галерею. Гладкие стены её, пол, потолок были покрыты слоем чёрного камня, того самого, что так ценился в долине. Какие-то непонятные лохмотья висели на стенах, горами мусора лежали на полу. Местами и сама облицовка вздулась большими волдырями, лопнула, покоробилась, отвалилась рваными пластами, обнажая горную породу, тоже растрескавшуюся, выкрошенную. Как будто полыхал здесь гигантский пожар, и запах его до сих пор стоял в воздухе. Даже не запах – ощущение незнакомой сухости.
У Криса перехватило дыхание. Несомненно, они уже в Городе!
– Пошли. – Странник подтолкнул его в спину. – Или оробел? Не бойся, кроме нас четверых здесь никого нет.
– Четверых?
– Мы с тобой и наши скины.
Галерея явно шла по кругу. Очень большому кругу, но изгиб всё равно угадывался. Кое-где в стенах зияли провалы, горы камней и щебня перегораживали дорогу. Но каждый раз в завалах оказывался проход. Видно, Странник не раз проделывал этот путь.
Шли они долго. Наконец старик придержал Криса за руку, показал на стену. Если бы не он, парень не обратил бы внимание на узкую, ровную, плавно изгибающуюся трещину.
– Что это? – удивился.
– Дверь.
– Дверь? – Крис представил дверь собственного дома в Зелёном Холме. – А где же ручка?
Странник тихо засмеялся, шагнул к стене, упёрся руками в гладкую поверхность, нажал. Обведённая трещиной часть подалась назад и в сторону. Изумлённый, Крис заглянул в открывшийся проём.
За дверью была небольшая комната, заваленная, как показалось ему сначала, всяким хламом. Странник подошёл к куче тряпья, сел. Потянулся с наслаждением, повалился на спину.
– Располагайся! Это мой лагерь, здесь я отдыхаю между вылазками в Город.
Крис вошёл, осторожно опустился на странное ложе. То, на чём он сидел, не было похоже на шкуры и мех. Более мягкое и упругое, послушно повторяющее изгибы тела.
Странник рывком сел, поднял с пола два округлых разноцветных предмета. Протянул один спутнику.
– Держи. Отпразднуем твоё первое восхождение.
Предмет на ощупь был твёрдым, как камень.
– Это еда Древних, – ответил на немой вопрос старик.
– Еда?!
Крис недоверчиво поднёс вещицу к лицу, понюхал, лизнул. Как есть камень. Странник, проследив за его манипуляциями, улыбнулся, подцепил пальцем едва заметный выступ на плоской грани, потянул. С тихим чмоканьем пластинка отошла в сторону. Оказывается, это был сосуд, заполненный чем-то густым, желтоватым