– Ты молодец, что веришь в свои силы. Но чем помогу я? Я отдал тебе всё, что у меня было – Город и скину. Больше ничего нет. Разве что жизнь? Ты хочешь взять мою жизнь?
Крис отрицательно помотал головой.
– Нет, не жизнь. Ты согласишься отдать свою смерть?
Глава 23. Джула
Остаток зимы Крис провёл в доме под обрывом. В своём доме – отныне Странником был он. И с началом весны, как положено Страннику, набросал в сумки керамопластовый щебень, вскинул на плечо связку железных прутьев и отправился к Опушкам.
Его уже ждали. Староста удивился, увидев, что место старика занял прошлогодний пришелец. Зато Грейс ждала его возвращения и поспешила оповестить сельчан, что новый Странник – её дальний братец. Две декады Крис прожил в маленьком посёлке на краю мира, развлекал женщин и ребятишек рассказами о Древних. А когда мужчины принялись собираться в дорогу, ушёл. Но не на восток, как обычно уходили Странники, а на запад.
К Зелёному Холму он вышел далеко за полночь. Специально так подгадал – встречать бывших знакомых не хотелось, особенно Джулу. Ему было стыдно перед сводной сестрой за то, что нарушил обещание, сбежал, не помог. Лишь одного человека ему необходимо было найти здесь.
Дом Охотника казался тёмным пятном, ни малейшего проблеска огонька не было в его окнах. Правильно, спят люди в такое время. Спотыкаясь о невидимые во тьме кочки и коряги, Крис подошёл, поднялся на крыльцо. Осторожно постучал в запертую дверь. Услышали, нет? Для верности постучал ещё раз, громче. Изнутри донеслось невнятное бормотанье, шорох. Вспыхнул тусклый огонёк светильника.
– Кому там не спится?
Голос Тины был хрипловатый со сна и откровенно злой. Парень на миг пожалел, что не дождался рассвета снаружи. Но отступать было поздно.
– Это я, Крис.
Брякнула щеколда, дверь, скрипнув, приотворилась. Лицо сестры белело в проёме едва различимым пятном.
– Крис? Откуда ты взялся? Ты же, вроде, собирался стать Странником?
Злость в её голосе сменилась удивлением. Крис приободрился. Что бы там ни было причиной дурного настроения Тины, он к этому отношения не имеет.
– А я уже побывал в Городе Древних. И нашёл кое-что очень важное. Мне необходимо поговорить с твоим мужем.
– Да ведь ночь на улице! Разве в такое время важные дела делаются?
– Так что, до утра под дверью сидеть?
– Охотнику не понравится. – Сестра замялась. Шмыгнула носом, смилостивилась: – Ладно, заходи.
Крис быстро шагнул в дом. Огонёк горел в дальней комнате, но после ночной тьмы и его свет казался ярким. Тина кивнула ему на лавку, спохватилась, что стоит в одной юбке, прикрылась руками. Крис сделал вид, что не заметил её бесформенную, изуродованную старыми шрамами грудь.
Сестра юркнула в спальню, зашептала о чём-то мужу. Крис не прислушивался. Снял оружие, сумку, уселся ожидать приговор. Хозяева появились довольно скоро. Не отвечая на приветствие, зевая, лениво почёсывая пятернёй волосатую, мускулистую грудь, Охотник опустился на лавку напротив гостя. Тина, успевшая повязать лиф, примостилась рядом.
– И что там у тебя стряслось? Такое, из-за чего людей будят? – поинтересовался хозяин.
Крис осторожно вынул из сумки диск генератора. Положил на середину стола.
– Это оружие Древних. Если пронести его в Стеклянный Дворец, то можно уничтожить всех хок сразу.
Тина вздрогнула, побледнела при этих словах. Охотник прищурился:
– Разве Дворец не сказка?
– Не сказка. Ты знаешь это не хуже меня.
– Предположим. Пусть Дворец не сказка, а эта штука – оружие. Я тут при чём?
– Я не знаю дорогу к Запретным Озёрам, а ты знаешь. Ты приносишь оттуда багрец.
Охотник опустил руку, которой собирался почесать макушку. Посмотрел на Криса внимательнее. Затем подозрительно покосился на притихшую рядом жену. Хмыкнул.
– А ты не прост. В какой это сказке говорится, что багрец приносят с Запретных Озёр?
– Так что, проведёшь меня туда? – ответил вопросом на вопрос Крис.
– Парень, с чего ты так взъелся на хок? Если они исчезнут, то и скин не останется. Скины – это ведь тоже хоки. Не думал об этом? А без скин людям худо будет.
– Во Дворце хранятся знания Древних. Не станет хок, озёра перестанут быть запретными, и люди смогут вернуть своё могущество.
– Вон оно что… – иронично протянул Охотник. – Красавчик Крис собрался спасать всех людей. А что ж ты собственную сестру не спасаешь?
– При чём тут моя сестра? – опешил Крис. С недоумением покосился на Тину. И тут понял – не о ней говорят! – Джула?! Что с ней?
– Расскажи, – приказал Охотник жене.
Три месяца назад, вскоре после того, как Крис, ни с кем не прощаясь, ушёл из посёлка, Совет выбрал для Джулы мужа. Малыша Робика в Зелёном Холме уважали, статус его второй жены был вполне почётен для молодой вдовы, не считавшейся красавицей. Казалось, Рыжок смирилась с неизбежным. Да и куда ей деваться? За долгие зимние ночи привыкнет к семейному ложу, а там детишки пойдут, и заживёт, как все.
Так только казалось. Терпения у Джулы еле-еле хватило дождаться весны. А потом она сбежала. Ночью, пока все спали, стащила у мужа лук, стрелы, охотничий нож, – а припасы в дорогу готовила загодя, не иначе, – и ушла из посёлка. Подалась искать иной доли. Не судилось найти. Может, не повезло, может, дорогу неверную выбрала – отправься она на восток или юг, всё бы по-другому вышло. Но Джула двинулась на запад и заплутала среди болот.
Догнали беглянку следующим вечером. Схватили сонную, на привале. И задумались, как дальше быть. Полбеды, что сбежала, совсем малая беда, что оружие мужнино без спросу взяла. Когда Джулу схватили, одета она была как охотник, груди забинтованы туго, и самое отвратное – член мужской, из дерева вырезанный, под килтом привязан. В остальном она уж сама призналась: и что за парня себя выдать хотела, что охотиться ей милее, чем детей нянчить, что гульчик тайком заваривала, чтобы не понести от мужа.
Крис, чувствуя, как холодеют руки, выдавил:
– Чем всё закончилось?
– Ещё не закончилось, вчера её назад в посёлок привели. Сегодня Совет решать будет. Одни говорят – блажит девка, выпороть хорошенько, оно и попустит. Другие – что болезнь к ней прицепилась мозговая, как к Безголовому, потому толку от неё всё равно не жди. А третьи – громче всех Орест кричит, – что в Джулу хока вселилась. Что если в Зелёном Холме её оставить, она и других женщин взбаламутит.
– Он что, выгнать Джулу из посёлка предлагает? Так она и сама сбежать хотела…
– Не выгнать. Увести на болота и утопить, чтобы и следа не осталось.
– Как?! – оглушённый свалившейся новостью Крис повернулся к Охотнику, опять к Тине: – Где они её держат?!
– В Ратуше.
Он поднялся. Заявил решительно:
– Джула пойдёт с нами. Я не позволю её убить!
– Э! Разве мы с тобой о чём-то договорились? – удивился Охотник.
– А разве нет?
Крис был уже возле двери, когда Тина вскочила следом:
– Там караульные на крыше! Сегодня по двое дежурят, хоть и весна. На случай, если Орест прав, и хоки за Джулой придут. По-хорошему Рыжка тебе не отдадут.
– Посмотрим.
– Тогда я с тобой! – Она неожиданно зло глянула на мужа: – Мы и сами найдём дорогу к Запретным Озёрам, если понадобится! Не глупые!
Охотник захохотал. Смех его Крис слышал, даже когда они выскочили из дома.
Руки, поднятые над головой и привязанные крепкой кожаной верёвкой к столбу, затекли ужасно. И ноги. Неужто обязательно так наказывать? Верёвка больно врезалась в запястье. Джула очнулась, выпрямилась. Спать хочется. Может, и не придётся больше спать… И есть не придётся. Есть она и не хотела, только пить. Стоило подумать о воде, как язык и губы стали деревянными. Скорее бы утро, скорее бы всё разрешилось! Смерть так смерть, только бы побыстрей… А если не смерть? Высекут при всех, позорно… Нет, это не самое плохое. Снова заставят быть чьей-то женой, вот что хуже. И не сбежишь второй раз, следить будут. Может, смерть лучше покажется? Хотя, это смотря как её убивать станут. Быстро перережут горло или свяжут и бросят в болото?
Джула опять вздрогнула. В этот раз оттого, что люк в потолке распахнулся. Деревянная крышка с грохотом откинулась в сторону. Лаз находился позади столба, и повернуть голову она не могла. Оставалось прислушиваться к происходящему.
– Орест, стой! Что ты собираешься делать? – донёсся обеспокоенный шёпот Марика.
Джула вспомнила, как старательно тот отводил взгляд, когда проходил мимо, заступая на ночное дежурство. Бедный братишка, не везёт ему! То Крис втянул в историю с Речной, теперь родная сестра оказалась порченной.
– Хочу рыжую хоку пощупать, – хохотнул Кривой, и лестница скрипнула под тяжестью его тела. – Никогда хок не щупал.
– Не ходи туда! Мы же на дежурстве!
– Вот и дежурь! Закрой люк и не мешай, хокин брат.
Лестница продолжала поскрипывать, Орест спускался. Марика больше слышно не было, и вскоре громко, с размаха, захлопнулась крышка. Джула вздохнула. Ещё и это…
– Что, тварь, спишь?
Слова долетели одновременно с кислым несвежим дыханьем. Она открыла глаза. Орест стоял прямо перед ней, похотливо рассматривал голое тело. Джула брезгливо сморщилась. Лучше умереть, чем с таким.
– Ты что рожу кривишь, погань рыжая? Мужиком себя возомнила, охотником? А это что у тебя, а?
Он схватил грудь, сжал больно. Джула крепче стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть. Орест заметил это, выкрутил сосок, потянул в сторону. Стало ещё больней! Она невольно подалась вслед за его рукой. А Кривой, похабно улыбаясь, смотрел. Ждал слёз, стонов? Не дождётся!
– А здесь что, тоже как у мужика? Нет?
Он резко ткнул пальцами в промежность, заставив зашипеть от боли. Девушка старалась думать о чём-то другом, о чём угодно, лишь бы не о грязной влажной пятерне, шарящей между ног.
– Не хочешь полюбиться со мной? Ежели понравишься, так и быть, передумаю завтра. Скажу на Совете, что рассудок у тебя помутился чуток. Второй женой соглашусь взять, чтоб полечить. Знаешь, как я баб лечу?