В кармане разгрузки действительно лежало несколько штук. Последние шесть, что у меня оставались. Но мне даже в голову не пришло отдать один из них, чтобы закрыть ему рот, который так и хотелось заткнуть кулаком. Жадры нужны для дела. Мне все не давала покоя мысль, что дар есть у каждого, и они давали мне шансы, ровно по их количеству, чтобы ее подтвердить. В случае с Ирмой я использовал его безрезультатно. Ну а вдруг? Вдруг получится узнать какой-нибудь универсальный способ и он подойдет любому? Или догадаюсь сам, а проверить будет уже и не на чем.
– Ну что, Теоретик, люди даже лучше, чем другие о них думают? – подмигнул мне Борис, когда наконец спровадил скандалиста.
– И на солнце бывают пятна, – несколько невпопад ответил я.
Жадры все не заканчивались, толпа и не думала редеть, и единственным утешением было, что те, кому уже их заполнил, и не думали расходиться, чтобы поглазеть на эмоционала – где их еще увидишь? Сидит себе, с виду такой же, как и любой из них, и творит едва ли не волшебство. И еще я пытался в каждой подходившей ко мне женщине угадать Анфису. Случались и похожие на нее по описанию, но выглядели они обычно, и ни об одной нельзя было сказать, что она не от мира сего.
Затем все закончилось. Очередной жадр сам вываливался из руки, что не ускользнуло от внимания Гудрона.
– Стоп, и что это там у нас?! – сказал он, ухватив меня за руку и разглядывая ладонь. Та действительно выглядела неважнецки. Распухшая и покрасневшая, как будто ее подержали в кипятке. После чего Гудрон громко заявил: – Все, на сегодня концерт окончен! – И снова обратился ко мне, но уже с укоризной: – Игорь, куда ты теперь с такой рукой? Стрелять-то хоть сможешь?
Я лишь отмахнулся – только нотации не читай! Понимаю, что погорячился. Но ведь и ладонь стала выглядеть такой неожиданно даже для меня самого.
– И когда теперь? – спросил кто-то.
– Сюда подойди! – потребовал Гудрон. После чего продемонстрировал мою руку. – Как только пройдет.
– А когда пройдет? – не успокаивался человек.
Вот уж чего не знаю, ничего подобного прежде со мной не случалось. Что и понятно: сегодня заполнил их столько, сколько не заполнял никогда, даже если взять в расчет все вместе взятые.
– Понятия не имею.
Пальцы на руке самопроизвольно подергивались, и пришлось засунуть ее под разгрузку. Оставалось только надеяться, что не навсегда. Чего совсем не хотелось бы. Не из-за жадров – из-за всего остального. Ведь с такой рукой мне ходу к перквизиторам нет, особенно учитывая тот факт, что левша.
– Теоретик, ты как себя чувствуешь? – По дороге к катеру заглядывал мне в самые глаза Гудрон. – Не тошнит? Голова не кружится? Ну ничего, сейчас пообедаешь, отдохнешь.
– Боря, мне бы другую нянечку!
Ноги почему-то слушались плохо, и он поддерживал меня под руку.
– Теоретик, знаешь, сколько девах на тебя заглядывалось? А среди них попадались такие красотки! Я бы и привел самую-самую, но ты ведь все равно не согласишься.
– Не соглашусь.
– Игорь, может, еще добавки?
– Спасибо, Даша, сыт – дальше некуда.
Демьян с Остапом за то время, покуда я изображал всеобщего благодетеля, умудрились соорудить на корме катера замечательный стол. К тому же складной, и потому он не станет мешать проходу, как только в нем исчезнет необходимость.
– Тогда давай еще раз ее помассирую.
Я пожал плечами: если тебе не трудно.
– Странное дело, – некоторое время спустя сказала девушка. – Выглядит как будто ошпаренная, а холодная как лед. Ты хотя бы ее чувствуешь?
Чувствую, пусть и с трудом. Что уже радует, пальцы перестали жить самостоятельной от меня жизнью. Пугающее зрелище, когда они сами по себе то вдруг сожмутся в кулак, то образуют дугу в противоположную сторону от той, в которую они должны сгибаться. Читал на каком-то крайне ненаучном ресурсе, что люди жадные таким образом пальцы сгибать не могут.
«А еще не способны люди умные», – мысленно добавил я, крайне раздосадованный своей очевидной глупостью.
И все-таки интересно, почему они себя так повели? Понятно – нейроны, ацетилхолин, ионные электрические сигналы… без них пальцы даже не пошевелятся. Но сигналы-то идут от мозга! Он что, тоже решил жить самостоятельно от меня? Даже не поставив в известность своего хозяина? Иначе как это все понимать? Хотя если верить Славе Профу, а сомневаться в его словах никаких причин нет, еще неизвестно, кто кому принадлежит – мозг нам или мы ему. Слишком многое указывает на последнее. Например, придя к какому-то решению, мозг дает нам знать об этом только спустя какое-то время, пусть даже измеряется оно миллисекундами. А затем еще и убеждает, что решение было принято именно нами. Самого Профа, кстати, за обедом не было. Как и Ирмы с остальными девушками, их удалось разместить в поселке. Оставалось только надеяться, что занятие найдется им тоже.
Для себя я решил твердо: в дальнейшем, едва только почувствую в руке дискомфорт, так сразу же буду прерывать свою благотворительность. Иначе дело может зайти слишком далеко, а одноруким выходить за пределы поселений крайне не рекомендуется.
– Игорь, когда пойдем? – поинтересовался Трофим.
– Сейчас и отправимся.
Еще с утра попросил его узнать, кто такая Анфиса, находится ли она в Аммоните и где ее можно найти. У Трофима за плечами годы службы в серьезной государственной конторе. О чем сам он предпочитает не распространяться, впрочем, это не мешает ему пользоваться приобретенным там опытом. И потому у него получится навести о ней справки, не привлекая к себе внимания.
– Может, и мне с вами? – предложил Остап. – На всякий случай?
– У тебя темных очков нет, – пошутил я.
Тот тряхнул головой: не понял?
– У телохранителей они имеются всегда, – сразу же понял, в чем дело, Янис. – Фильмов, что ли, не смотрел?
– И все-таки?
– Нас с Трофимом будет достаточно.
К чему вокруг Анфисы лишний ажиотаж… Но едва поднялся на ноги, как уселся обратно: вернулся Вячеслав. Который, судя по его виду, принес какую-то важную новость.
– Игорь, тут такое дело… Ирма к нам просится.
– Проф, и долго ты ее уговаривал? – Гудрон немедленно уселся на любимый конек. – «Ирмочка, заинька, знаешь, как тебе с нами будет хорошо? – елейным голосом заговорил он. – И вообще, твоя грудь четвертого размера станет украшением всей нашей бригады. А по ночам я лично прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось. Только темные очки куплю!» – Благо Даша куда-то отошла и потому Борис мог не опасаться подзатыльника.
Ладно, не подзатыльника – не тот он человек, но осуждающего взгляда точно.
Вячеслав от него отмахнулся.
– При чем здесь темные очки? Лучше чехол на язык купи, иначе скоро совсем его истреплешь. Ирма сама предложила. Поговори, мол, с Игорем, вдруг он будет не против? Оказывается, она – мастер спорта по биатлону! Пусть не олимпийская чемпионка, но на международных соревнованиях выступала и даже призовые места брала. Да она стреляет лучше меня!
– Нашел чем удивить! – Гудрон не сдержался и тут. – Таких на десяток девять. Кстати, если возьмем Ирму, сможем выставить свою команду по биатлону. Только где тут снег взять? Во! – Он со значением поднял вверх палец. – Пляжный волейбол на Земле есть, а у нас пляжный биатлон будет. Обязательно приду за Ирму поболеть, уж больно фигура у нее хороша!
Команду не команду, но Янис до армии занимался таким же видом спорта, на что Борис и намекал.
– Погоди, – умерил я его пыл.
Хотя мог бы и промолчать – вернулась Дарья, при которой он обычно не позволяет себе отпускать шуточки о женщинах. Впрочем, как и все мы.
Биатлон – это как раз тот вид спорта, который великолепно развивает необходимые навыки. Прежде всего выносливость. А еще умение не промахнуться в стрессовой ситуации, к тому же на фоне усталости, что особенно немаловажно. Ко всему, не обязательно брать Ирму с собой. Она может остаться здесь, вместе с Дарьей, которую точно не возьму. В какой-то мере даже удачно, ведь девушкам проще будет держаться вдвоем.
– Вообще-то, с ее внешностью, я думал, она модель какая-нибудь была в земной жизни, – сказал Демьян.
Он хотел добавить что-то еще, но Слава опередил его, спросив:
– Игорь, ну так что?
– Вначале нужно поговорить.
Выяснить причины ее внезапного желания. Не хочет расставаться с Профом? Ну так ей поневоле вскоре придется с ним расстаться. Когда появится хоть какая-то определенность, где искать этих чертовых перквизиторов.
– Она здесь поблизости ждет.
– О, разговор уже о близости пошел! – Гудрон не сдержался, несмотря на присутствие Дарьи.
Девушка сидела на камне на морском берегу. В коротко обрезанных джинсах, которые открывали ее стройные ножки почти полностью. И в футболке, которая тоже мало что скрывала. Нисколько не сомневаюсь, что на соревнованиях у нее было полным-полно болельщиков. А в сети не меньше подписчиков – она того стоит.
– Привет! – поздоровался я, поскольку сегодня еще не виделись, и уселся на соседний камень. – Мне Слава передал, что ты хотела со мной поговорить.
– Все так и есть. И еще я подумала, что наедине будет лучше. Ты же все решаешь?
Голосок у нее тоже был славный. Иной раз даже самую красивую женщину портит тембр голоса. Излишне визгливый или чересчур грубый. Но с Ирмой не тот случай.
– Практически.
Есть некоторые вещи, решения по которым принимаются коллегиально. Хотя и тогда можно настоять на своем мнении. Если возникнет необходимость. И все-таки с появлением новых людей в команде должны быть согласны все. Не бригада шабашников, где главное требование – чтобы пахал наравне со всеми. Мы должны доверять друг другу. Причем настолько, чтобы не опасаться за свою спину, если знаешь, что ее прикрывают. Здесь цена доверию – жизнь.
– Знаешь, Игорь, я вот тут подумала… – начала Ирма.
«Ценное свойство для женщины!» – сказал или, во всяком случае, подумал бы на моем месте Гудрон.
– И что в итоге получилось?