Сразу же после наступления темноты откуда-то из глубины ущелья потянул свежий ветерок. Признаться, еще час-полтора назад, ворочая камни и вырубая лишний кустарник, мы бы ему даже обрадовались. Но он все дул и дул, заставив наконец напялить куртки, которые порой так и подмывало выбросить за ненадобностью.
– Черт бы побрал этот сквозняк! – в который уже раз выругался Гудрон.
Согласен. Особенно он доставал там, где мы с ним и находились. Небольшая площадка на вершине гигантского камня, и располагайся он где-нибудь в другом месте, его вполне можно было бы назвать скалой. С него и подходы, и само ущелье просматривались отлично. Лучший наблюдательный пункт из всех, что удалось обнаружить. Разве что стрелять отсюда не стоит, укрыться от ответных пуль будет негде. Ну если только вжаться в камень и даже головы потом не высовывать. Но для того, чтобы вовремя увидеть приближающегося врага, лучше не придумать.
Отчасти вершина была прикрыта кустарником, который конечно же не станет защитой от тепловизоров. А они у нашего врага могут быть, как и любое прочее. Целый квартал утонувших в болоте по самые вентиляционные грибки многоэтажек. Огромный «боинг» на горном перевале, выглядевший так, как будто пассажиры и экипаж покинули его несколько минут назад, даже не забрав с собой ручную кладь, а на нем самом целехонькие стойки шасси. Морской контейнеровоз посреди пустыни. Спрятавшийся в джунглях железнодорожный товарный состав, без всяких рельсов, шпал и насыпи. Не говоря уже о таких мелочах, как автомобили или мотоциклы. Так что действительно в их руках может оказаться все что угодно. От бинокля ночного видения до базуки.
– Игорь, может, поспишь? Вряд ли все начнется раньше чем во второй половине ночи.
– Спасибо, – отказался я. – Все равно не усну.
– Все о ней думаешь?
Скрывать не было смысла, и я кивнул.
– Утешитель, конечно, из меня хреновый, но вот что могу тебе сказать: твоей вины в ее пропаже нет. Тут будь хоть семи пядей во лбу, ни за что не догадаешься, что охота шла именно за Лерой. Ладно ты сам или Дарья, но кто же мог предположить, что им нужна Валерия?! Много раз об этом задумывался и все в толк взять не могу – как перквизиторы могли там оказаться вообще? Случайно, в связи с нашествием, которое их, как и нас, заставило спасаться на юге? Они шли по нашим следам? Что-то еще? И все-таки тебе повезло.
– В чем именно?
– В том, что ты тогда рядом с Лерой не оказался.
– Борис, и ты считаешь это везением?
Сколько раз я проклинал себя за то, что не был вместе с ней, решив броситься на помощь остальным, и сосчитать невозможно!
– Именно. Теоретик, ты, конечно, крут. Иной раз даже диву даешься. Но будь ты тогда рядом, тебя обязательно сделали бы, а ее все равно забрали. И кто бы тогда Леру из их лап вырвал?
Возможно, он и прав. А возможно, и нет.
– Ее еще вырвать нужно.
– Вырвем, Игорь, вырвем, можешь не беспокоиться! Разгребем проблемы здесь и вплотную этим вопросом займемся. Будь уверен – и концы отыщутся, и сами они, ну а дальше уже дело техники. Перквизиторов все ненавидят лютой ненавистью, ибо нелюди они, так что помощь мы в любом месте найдем. Знаешь, Игорь, жизнь у меня так сложилась, что я твердо был убежден, что удивить, а тем более поразить меня уже нечем. И повоевать пришлось, и в тюрьме почалиться… Всякого насмотрелся. Как выглядит, например, человек, когда он на мине подорвался. Обколешь его, бывало, промедолом, а он все равно кричит, что ноги болят. А нету у него уже ног, одни обрубки, жгутами перетянутые. Или когда мойкой брюхо вскроют, и кишки по всему полу в камере за ним тащатся, сизые такие… Ну все, Борис Александрович, думал, тебя уже ничем не пробьешь!
Гудрон на мгновение умолк. То ли припоминая подробности, то ли еще по какой-то причине. Затем продолжил, и голос у него изменился:
– В самом начале случилось, наверное, еще и недели не прошло, как в этот гребаный мир угодил. Мы все тогда под Пожарником ходили. И сам Грек, и Гриша Сноуден, и Артемон. Идем мы себе в Шахты, уж не помню, по какой именно надобности. И вдруг – три человека, а на них ни клочка кожи! Вообще ни сантиметра! А сами еще живые. И глазки такие жалобные! Еще и что-то сказать пытаются. Ну и чем мы смогли бы помочь? Кроме того, что избавить их от мучений? Чем?! До сих пор как вспомню – обязательно вздрогну. – И он действительно вздрогнул. – Я уже потом спрашиваю: кто их так, зачем? Тогда-то первый раз о перквизиторах и услышал. Вот скажи мне, ну зачем с живого кожу сдирать? Ну ладно они бы еще ее как-то использовали, так кожа рядом с ними валялась. И знаешь, она еще пострашнее тех людишек была. Ну пристрелили бы, ну ранили бы и бросили подыхать в муках, но зачем кожу-то?! – И, вероятно, чтобы сгладить впечатление, добавил: – Правда, слышал я, что с женщинами так никогда не поступают.
«Борис, думаешь, мне от этого намного легче? С их нравами, когда все у них общее? Имущество, а главное, женщины?»
– Говоришь, Пожарник с вами был?
– Ну да, он тогда командовал.
– А затем подался к тем самым перквизиторам.
– Подался, – соглашаясь, кивнул Гудрон. – Кстати, с нашими денежками. И если не сдох еще, до сих пор среди них. Вот бы заодно и с ним встретиться! Он же тогда Грека подставил так, что того едва на нож не поставили. Поквитаться за Георгича, пусть даже ему теперь все равно. А может, и есть там что-нибудь. Что ты об этом думаешь?
Еще одна его попытка меня отвлечь, когда разговор по его вине повернул не в ту сторону. Что думаю? Да откуда мне знать? Оттуда еще никто не возвращался. Свет в конце тоннеля, когда у человека наступала клиническая смерть, но его смогли вытащить? Слава Проф утверждает, все дело в медицинских препаратах для общего наркоза, например, которые у части людей вызывают галлюцинации. Отсюда и видят они себя отдельно от тела, всякие тоннели и прочее, и прочее. Ну и какие у меня могут быть основания Профу не доверять? И я уже открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, когда Гудрон внезапно напрягся.
– Игорь, взгляни! – Голос его был тревожным донельзя, а сам он смотрел не на побережье, в противоположную сторону – в глубину ущелья. – Видишь?!
Вижу, Гудрон, вижу! Фигурки людей, их много, несколько десятков, и идут они по направлению к нам. А еще я готов был поклясться: это именно те, к встрече с которыми мы и готовились. Правда, ждали их совсем с другой стороны.
Глава девятая
Нет, такая вероятность нам с Борисом в голову приходила. И мы даже предприняли ряд действий. Например, каждый знал точно, какую позицию ему придется занять, если ситуация повернется подобным образом. Но слишком их оказалось много. Даже несмотря на то, что у страха глаза велики.
Несколько минут у нас имелось, и я лихорадочно прокручивал в голове варианты. И самым последним из них было попытаться остановить пришельцев любой ценой. Нас попросту раздавят, и ради чего? Ладно их цель была бы как у обычных бандитов – напасть на беззащитный поселок. Ограбить его дочиста, поиздеваться над жителями, принудить понятно к чему приглянувшихся женщин. Но здесь имеет место передел собственности, в который мы влезли.
– Ну, Фил, я тебе этого никогда не прощу! – зло прошептал Гудрон. – Это надо же было так нас подставить! – Как будто тот сделал это намеренно. – Игорь!
Ты прав, пора действовать.
– Пропускаем.
Благо у нас есть где укрыться. Чуть выше нашего временного лагеря начинается подъем. И примерно посередине его расположена глубокая расщелина, где своды над головой практически сходятся, образуя почти пещеру. Нет, если мы укроемся в ней и нас там прижмут, то без вариантов – достаточно нескольких гранат. Они есть и у Трофима, и у того же Гудрона, так почему бы им не оказаться и у наших врагов? Но по пути к ней полно валунов, проходы между которыми будет относительно легко контролировать. Если они не бросятся на штурм всей имеющейся у них силой, наплевав на все. Но какой им смысл рисковать жизнью сверх меры? Они такие же наемники, как и Фил. Да и не полезут они на склон, если мы сами себя не выдадим.
Можно, пропуская их на побережье, притаиться каждый на своем месте. Но есть одна сложность. Может случиться и так, что они здесь на некоторое время задержатся. Например, дожидаясь сигнала к атаке, чтобы ударить сразу с двух сторон. И в таком случае велик шанс, что на кого-нибудь наткнутся. Тем временем фигурки медленно, но приближались. На дне ущелья и днем черт ногу сломит, а сейчас, когда стремительно сгущаются сумерки, и тем более.
– Пропускаем, – повторил я. – Отводи людей вверх по склону. И побыстрее, пока еще время есть.
– А ты?
– Останусь здесь. И вот еще что, гранату мне дай, – добавил я без особой надежды на успех.
Борис держит ее на всякий случай. У каждого из нас имеется своя фобия, у кого-то едва заметная, у других ярко выраженная, кому как повезет. Гудрон не желает попасть в плен к перквизиторам. После той встречи с оставшимися без кожи людьми, которая произвела на него такое сильное впечатление.
– Хочешь шумнуть? – догадался он.
– Именно.
Просто пострелять может оказаться и недостаточно, чтобы ясно дать понять Филу, что у нас здесь происходит. Меня даже зло взяло, он достаточно опытный человек. Так почему мы не оговорили с ним сигнала именно на этот случай? Фил был настолько уверен, что отсюда никто не придет?
– Держи! – И я почувствовал в руке рубчатую рубашки «эфки». – Только не задерживайся больше чем нужно. Шумнешь – и сразу отходи.
«Точно не буду», – подумал я, но говорить вслух не стал. Хотя бы по той простой причине, что Гудрон уже исчез в зеленке и наверняка бы меня не услышал.
Мой план был прост. Когда враг отдалится на бросок гранаты, в спину он ее и получит. Ну и еще пара-тройка выстрелов, пусть даже неприцельных, чтобы уж наверняка. Затем мне только и останется, что присоединиться к своим. И совесть чиста, и людей сохраню. Семеро против полста, если не больше, – это уже никуда не годится. Особенно обидно будет, если произойдет следующим образом. Мы встанем тут насмерть, Фил прикинет примерное количество врагов и посчитает нужным вообще уйти. Где можно взять уверенность, что так не случится после его недавнего заявления?