Внизу раздавался шелест веток, шаги – это отходили наши. Шума было достаточно, но и дистанция до врага еще велика. Звуки становились все тише, пока не исчезли совсем. Ну вот и отлично: отошли, наверняка не обнаружив себя, и я благодарил небеса за то, что враг не появился здесь часом позже, когда наступит полная темнота, ведь мы могли бы его вовремя и не увидеть.
И тем неожиданней было, когда внизу, буквально под ногами, показались два человека. Бесшумные, как тени, и пришли они со стороны поселка. Затем к ним присоединилось еще трое, но уже с другой стороны. Головной дозор, так надо было понимать. Я лежал без движения, стараясь дышать через раз, чтобы не выдать своего присутствия. Ведь если они меня обнаружат, шансов благополучно уйти будет ничтожно мало.
Они, пятеро, о чем-то между собой переговорили. Негромко, и ничего другого, кроме самого факта разговора, понять было нельзя. Прошло не так много времени, как появились и все остальные.
– Теперь ждем. – Голос человека был негромок, и с самыми обычными интонациями, но можно было нисколько не сомневаться, это и есть командир. – Аллес, Кондрат, никого по дороге не встретили?
– Нет. – Наверняка ему ответил один из тех двух, которые подошли со стороны Аммонита. – Хотя могло что-нибудь перемениться: мы вас здесь почти час ждем.
Ну и как тут было не скривиться в ухмылке – какой час? Вы же едва успели опередить тех, кто пришел со стороны ущелья!
– Как обстановка в Аммоните?
– Спокойно все. Девочки принаряжены, столы накрыты, вас ждут, – попытался в ответ пошутить тот.
И нарвался.
– Аллес, ты у меня сейчас сам девочкой станешь! Давай-ка по существу! Так… – Даже мне отсюда было слышно, как он потянул носом воздух. – Вы что, насинячиться успели?!
– Ну где насинячиться-то, Эдвард? Приняли немного за успех предстоящего дела. И по поводу. Вернее, обстоятельства заставили. Этот типок, который все время рядом с Солдатом трется, заявил: «Ни слова, мол, не скажу, если компанию мне не составите!»
– По существу, я сказал!
И снова Эдвард не кричал и даже не говорил с угрозой, лишь немного изменил тембр голоса, но Аллесу хватило и этого, чтобы затарахтеть:
– Да погоди ты! Сейчас я тебе такое скажу, что охренеешь! Вот, подержи для начала!
– Откуда у тебя такой жадр? – некоторое время спустя изумленно спросил Эдвард.
– Что, убедился?! Теперь слушай! Прибыли в Аммонит новые гости. На катере. Судя по всему, Фила они хорошо знают, потому что общаются с ним запросто. Мало того, они ему обещали помочь.
– Сколько их?
– Десятка полтора.
– Аллес, черт бы тебя побрал, вот с чего надо было начинать!
– Дай мне наконец рассказать!
– Ну, дерзай! – не совсем впопад ответил Эдвард, голос которого я успел уже выучить.
– Мужиков всего восемь человек, а остальные бабы. Я вам скажу, парни, все девицы как на подбор! А одна из них вообще как картинка! Я таких раньше только в кино и видел! – Аллес даже губами причмокнул от восхищения.
– Мне бы так жить! – подчеркнуто завистливо вздохнул невидимый кто-то.
– Только Кларе своей не говори, – хохотнул другой.
– Заткнулись все! – потребовал Эдвард. – Дальше, Аллес, дальше! Кто они?
– Люди Грека, откуда-то с юга вернулись.
– А сам он что?
– Там где-то и зажмурился.
– И кто у них теперь рулит?
– Теоретик.
– Стоп! Уж не тот ли самый, про которого прогон прошел, что он эмоционал? Помню, приз за его голову был назначен огромный. Пока не выяснилось, что Отшельник соврал. Правда, заказ на него так и висит.
– Именно! А теперь самое главное. Этот жадр он и заполнил.
– Да ну?! – Ну наконец-то голос Эдварда стал удивленным. – Точно уверен?
– Куда уж больше, если он сам мне этот жадр и заполнил.
– Когда это он успел?
– Там такая ситуация была – он всем желающим их заполнял.
Ветерок из ущелья и не думал заканчиваться. Лежа на голом камне, который успел остыть после дневной жары, успел уже продрогнуть, и время от времени меня сотрясала дрожь. Еще немного, и зуб на зуб попадать не будет. Хотя, возможно, дрожь была нервной: слишком их много, и они в любой момент могут на меня наткнуться.
– Сидит, значит, этот самый Теоретик за столом, к нему подходят по очереди и жадры перед ним кладут. А он раз такой, в руку его возьмет, под стол ее на секунду спрячет, и нате вам! Очередной готовенький. Затем берет следующий, и снова его в сторонку, к заполненным. С полтыщи штук, наверное, зарядил. А уж какой они силы, ты и сам видишь! А самое главное – он ни с кого платы не брал. Вообще ни пикселя! И закончил только тогда, когда рука у него распухла. Красная стала, издалека даже заметно.
Насчет количества Аллес явно погорячился. Больше чем наполовину. Я невольно несколько раз сжал и разжал пальцы левой руки. Боль уже не дергает, но рука все еще не такая, какой привык ее чувствовать.
– Он что, больной на голову? – высказался кто-то.
– С виду не сказал бы, – полез защищать меня Аллес. – Я к чему все это говорю. Неплохо бы Теоретика к рукам прибрать. Эдвард, что ты об этом думаешь? – Голос у Аллеса был таким, как будто он просил в полной мере оценить ту информацию, которую он принес.
– Как бы он сам тебя не прибрал. – Это точно был не Эдвард. – Киша, да на его счету перквизиторов больше, чем ты голых баб видел! Наслышан.
Приятно, конечно, слышать россказни о собственной крутости от посторонних людей, к тому же врагов, пусть даже они не соответствуют действительности, но утомительно. Особенно связи с тем, что сквозняк становился все сильнее.
– Эдвард? – переспросил Аллес.
– Заманчиво, – наконец ответил тот. – Но как ты себе это представляешь? Перед тем как каждого шлепать, смотреть ему в лицо и спрашивать имя? Прониклись! – сказал он громче, обращаясь сразу ко всем, кто мог его услышать. – Наша задача остается прежней, так что никакой самодеятельности! Делаем свое дело, а там уж как повезет.
«Да делай ты его уже наконец!» – едва не взмолился я, настолько надоело валяться на сквозняке.
– Пятнадцать минут еще ждать. – Кто-то из них определенно взглянул на часы.
Хорошо было бы вслед за этим услышать от Эдварда что-нибудь вроде «пора выходить на рубеж атаки» и после этого шум удаляющихся шагов. Но нет, и он промолчал, да и разговор стих. Наверное, все настраивались на бой, и для некоторых он точно станет последним. В том числе и по моей вине.
Неправильно все. Эти люди говорят со мной на одном языке, и разделяют нас только поставленные задачи. Они не вторглись в мою страну захватчиками, а человеческая жизнь – это такая ценность, выше которой уже и некуда. Разве что долг или справедливость. Но какой здесь может быть долг и в чем заключается справедливость? Размышляя таким образом, ощупывал в кармане разгрузки гранату. Метну ли я ее им вслед? Вне всяких сомнений. Главное, чтобы рука не подвела.
Оказывается, все эти впадины на ее корпусе совсем не для того, чтобы она разделилась при взрыве на поражающие элементы. Чугун, из которого он отлит, и без того даст их великое множество. Они для удобства. Чтобы из руки не выскользнула в самый неподходящий момент или для того, чтобы закрепить ее в нужном месте было значительно легче.
Со слов Гудрона, обращение с гранатами – целая наука. С многочисленными тонкостями и хитростями. Казалось бы, что там сложного? Рванул чеку, и все, швыряй ее в гущу врагов, как получится, лишь бы попал. Ан нет, в обращении с ней только различных тактик существует несколько. В зависимости от ситуации, рельефа местности и многих других нюансов. Существует даже такая, которую используют в ближнем бою, причем не из укрытия. Это при разлете осколков в двести метров! И метание гранаты тоже наука не менее сложная, причем, чтобы освоить некоторые виды бросков, необходимо немало потренироваться. От всего этого и зависит ее эффективность. Помню ошарашенного себя после прочитанной Борисом лекции, в течение которой он иллюстрировал действиями все им сказанное. И его слова: «Вот так-то, Игореха! В умелых руках граната – это действительно «карманная артиллерия».
– По-моему, стартовать пора, – сказал кто-то внизу, и я поглядел в сторону моря. – Время.
Приближающиеся к берегу лодки или катера отсюда разглядеть невозможно, но увидеть вспышки и услышать звуки выстрелов дистанция позволяла. Ничего подобного: отдаленный грохот донесся со стороны Радужного. Отчасти похожий на громовой раскат, но он точно им быть не мог. Здесь, на этой планете, во всяком случае, там, где мне довелось побывать, гроза – это нечто незабываемое. Впечатляющее настолько, насколько может впечатлить колокольный набат в сравнении со звяканьем в стакане чайной ложки. Зрелище воистину феерическое, когда электрические разряды покрывают большую часть неба, причем они до такой степени разноцветные, что куда там северному сиянию! И зрелище ужасающее. Когда с трудом удерживаешь себя от того, чтобы не потерять самообладание. Не упасть на землю, не сжаться в комок, обхватив руками голову, и не молить небеса о том, чтобы все для тебя закончилось благополучно.
Грохот услышал не только я, потому что Эдвард скомандовал: «Вперед!»
И сразу донесся топот многочисленных ног. Теперь следовало досчитать до двадцати, метнуть гранату, затем произвести несколько выстрелов, пусть даже в воздух, и все, моя миссия закончена, можно уходить. Куда именно она упадет, не имело особого значения. Спуск к Аммониту усыпан камнями, и стоит только гранате завалиться под любой из них, толку от нее будет ноль, пусть даже она окажется в самой гуще врагов. И раскидистых деревьев поблизости нет. Таких, что, если бросить гранату в крону, ветки на какие-то мгновения задержат от падения на землю. Достаточных для того, чтобы она разорвалась еще на подходе к ней, что дало бы наибольший разлет осколков. Одна из хитростей обращения с гранатой, о которой мне поведал конечно же Боря Гудрон.
Отсчет подходил к пятнадцати, палец мой находился в кольце, когда снизу послышалось: