– Не получится! – Трофим даже головой помотал.
– Что именно?
– Демьяна заменить: Остап не такой, – пояснил он.
– Да я и не пытаюсь, – пожал плечами Борис. И, выудив из рюкзака один из тех брикетов, которые мы нашли у перквизиторов, поинтересовался: – Никто не хочет попробовать?
– Нет, – сказал за всех Янис. – Черт его знает, какие после них могут быть последствия.
– А я все-таки рискну. – У Гудрона слова не расходились с делом, и потому он быстро откусил довольно приличный кусок. Пожевал немного, после чего придал лицу нарочито блаженное выражение. – Вкусно-то как!
– Ирма, ты к нему ближе всех сидишь, – обращаясь к девушке, сказал Трофим. – Так вот, едва заметишь, как у него изо рта пена пойдет, сразу ему прикладом по голове. Сразу и изо всей силы, иначе будет поздно.
Девушка улыбнулась – мол, шутку оценила. Гудрон же откусил еще раз, сохраняя на роже все то же выражение.
– Зря вы отказываетесь, – заявил он. – И вкусно, и чувствуешь, как в тебя вливаются бодрость духа, силы для новых свершений и все остальное прочее.
– Только ты от всего остального прочего на меня не кинься. Иначе действительно придется прикладом, – с улыбкой предупредила Ирма.
– Не кинусь, я слишком Профа уважаю, – заявил Борис. И добавил мечтательно: – Эх, где там моя Дашенька! Солнышко мое ненаглядное! – после чего откусил еще раз.
– Гудрон! – не утерпел Трофим. – Дай мне тоже попробовать, вид у тебя чересчур довольный.
Я и сам уже хотел попросить о том же. Мало того, протянул руку. Но Гудрон, проигнорировав ее, вынул еще один брикет и отдал его Трофиму. Заодно посмотрел на меня непонятно как. Его взгляд стал понятен мне буквально через мгновение, едва только Трофим откусил от своего брикета. Чтобы тут же ожесточенно начать плеваться, а сам брикет отшвырнуть далеко в сторону.
– Гудрон, как ты вообще это ешь? Редкостная гадость!
– Разве? – невинно поинтересовался тот. – Хотя и впрямь гадость… – После чего брикет полетел туда же.
– Ты меня развел! – понял, в чем суть, Трофим.
– А нечего было жадничать! – заявил Гудрон. И заговорил назидательным тоном: – Друг мой, только что экспериментальным путем мы выяснили, что надеяться на пайки перквизиторов нам не следует, ибо они, как ты правильно выразился, редкостная дрянь. И не нужно на меня так смотреть: путь экспериментаторов всегда труден и горек. Не веришь, спроси у Вячеслава Анатольевича. Проф, подтверди. Проф!
Слава, подложив под голову рюкзак, спал. Во сне на его обросшем многодневной щетиной лице застыло беспомощное выражение. А когда Ирма погладила его по волосам, не просыпаясь, он улыбнулся какой-то детской улыбкой. И тогда Гудрон сказал:
– Трофим, извини. Сам понимаю, что полностью был не прав. Откусил – ох и дрянь же несусветная! Вот и захотелось, чтобы еще кто-нибудь попробовал, чтобы не одному в такой казус попасть.
– А зачем тогда жевал?
– Я только вид делал. Откушу и незаметно в ладонь выплюну. Извиняешь?
– Нет, – покрутил головой Трофим. – Один – ноль. Надеюсь, месть моя будет жестокой.
– Лады, – только и ответил Борис.
– Наигрались? – донесся сверху голос Остапа. – Ну тогда слушайте: через полчаса у нас будут гости.
Глава двадцать вторая
Лезть на дерево к Остапу, чтобы оценить обстановку, никакого желания не было. Хотелось одного: по примеру Вячеслава лечь в тени густой кроны и с полчаса поспать. Или хотя бы бездумно поваляться на травке, слушая шуточки Гудрона. Но не получится.
– Профа пока не трогайте, пусть поспит, – перед тем как взобраться на дерево, сказал я.
– Что там?
– Сам взгляни. – Остап протянул мне монокуляр.
Замечательный электронный монокуляр с великолепным зумом, который не раз уже выручал. Вещь осталась от покойного ныне Паши Ставрополя. И, беря прибор в руки, я каждый раз вспоминал о нем.
Люди, много людей, куда больше, чем повстречалось нам в прошлый раз. На беглый взгляд около трех десятков, и около половины из них – перквизиторы. И еще я готов был поклясться: среди них нет ни одной женщины. Вооружены далеко не все, но те, у которых оружие имелось, несли его много. Зачем? Когда долго топаешь ножками, считаешь каждый килограмм, и никто в здравом уме не будет таскать на себе лишнее. Отсюда напрашивались не совсем хорошие выводы.
Могучее дерево с толстыми ветвями позволило бы выдержать на себе всех нас сразу. Но вслед за мной поднялись только Гудрон и Трофим. Они передавали из рук в руки монокуляр, по очереди вглядываясь во всеприближающуюся цепочку. И по очереди бросали взгляды на меня. Все верно: сейчас мною будет принято решение, которое, возможно, повлияет на продолжительность жизни кого-то из них, а то и всех сразу. Я же, посчитав, что большего не увидеть, спустился вниз.
Наш Проф успел проснуться сам.
– Такой хороший сон приснился! – увлеченно рассказывал он. – Как будто я на Земле, только что отлично прошла защита, все меня поздравляют, и пора на банкет. И тут просыпаюсь… – Он скривился.
Затем Вячеслав увидел Ирму, и лицо его прояснилось.
«Нет, надо было в Аммонит вас двоих отправлять. Но что теперь об этом рассуждать?»
– Ты просыпайся, Проф, просыпайся! – сказал ему Янис. – К нам вскоре гости пожалуют.
– Перквизиторы? – Вячеслав посмотрел на меня, и я кивнул.
– Они самые.
– Много?
– Десятка три, если считать всех сразу.
– Через реку перебрались?
– Нет.
Затем Слава увидел на дереве Гудрона и остальных.
– Все, можешь не объяснять, они идут откуда-то с севера.
– Славик, водички хочешь? – Голос Ирмы был легок и беззаботен. И тут же она обратилась ко мне: – Начальник, опять этих нелюдей мочить будем?
– Не исключено. Сейчас и решим.
С дерева спустились все, за исключением Остапа. До перквизиторов оставалось еще порядочное расстояние, но на всякий случай мы сблизились в круг так, что едва не касались друг друга головами.
– Игорь, твои соображения! Зачем они сюда идут?
Гудрон абсолютно не был похож на себя, каким он выглядел всего несколько минут назад. Собран, и куда только делась его несерьезная ухмылочка!
– Вижу два варианта. Первый, что им необходимо переправиться на другой берег, и направляются они в Центр. Второй – идут к вазлеху. В этом случае может произойти то, чего совсем не хотелось бы.
– Что именно? – В голосе Гудрона не чувствовалось нетерпения, но он прав, время дорого.
– Пленных инициируют, и уже как зомби используют для нападения на Аммонит, а заодно и Радужный. Не уверен, но и не исключено.
– Не маловато их? – засомневался Янис. И сам же себе ответил: – В каньоне, по их разумению, должны оставаться люди. Те, кто там находился до нашего визита в каньон, и другие, которые нам не так давно попались. Конечно, в том случае, если им известен путь на побережье.
– Этот или любой другой, – пожал плечами Трофим. – Кто может быть уверен, что он единственный?
– Логично, – согласился с ним Вячеслав. – Но что делаем сейчас?
– Ждем. – В своем решении я был тверд. – Если им нужна переправа, это одно. Ну а если они направятся в каньон, будем принимать отдельное решение.
– Место здесь не совсем удачное, – поморщился Янис. – Случись что, со всех сторон простреливаться будет и укрыться негде.
– Наша задача не выдать себя. Для начала ждем, чтобы выяснить, куда именно они направляются – к вазлеху или на переправу. Дальше будет видно. – Это и стало приказом.
– Если к вазлеху, не исключено, что они наткнутся на Демьяна и остальных. Представляю, как медленно они ползут, – высказал свои опасения Гудрон.
– Дема инструкции получил, – возразил ему Трофим. – Нигде не задерживаться, а постараться прибыть в Аммонит как можно быстрее. Хотя тут ведь скорость передвижения не только от него зависит.
Он хотел добавить что-то еще, но с дерева соскользнул Остап. Что означало, перквизиторы приблизились достаточно близко, а сам он не уверен, что его не увидят среди ветвей.
– Все, по местам.
Янис полностью прав: позиция у нас дрянная, и теперь оставалось только надеяться, что на нас не наткнутся. И еще на то, что не произойдет нечто, чего иначе как злым роком судьбы не назвать. Например, наше убежище обнаружит один из местных хищников, и он пожелает поохотиться на удачно подвернувшуюся дичь. Тогда придется стрелять со всеми вытекающими отсюда последствиями. Что было даже более вероятно, чем решение перквизиторов взять ближе к реке, туда, где мы и находились. Где и топко и густые заросли.
Никогда не любил ждать, но в подобных случаях моя нелюбовь проявляется в самой полной мере. Тут ведь не ожидание маршрутки или урочного часа, а того, что тебя обнаружат, начнется перестрелка, и останешься ли ты в живых – лотерея еще та. Все-таки остальным, за исключением Ирмы, проще: жадры. Они дают им то успокоение, которое приобретается только с опытом подобных переделок. Или когда полностью свыкнешься с мыслью, что в любой момент тебя не станет, после чего примешь этот факт как неизбежность.
Я посмотрел на девушку. Ирма выглядела бледновато, даже несмотря на загар. И еще у нее побелели костяшки на пальцах, которыми она сжимала винтовку. Нервничает, хотя старательно пытается не показать виду.
Передвинулся поближе к ней, стараясь не произвести ни единого звука, и крепко взял за руку. Профу сейчас совсем не до этого, как бы страстно он ни желал: его позиция метрах в двух левее, и перед ним его сектор ответственности. Он есть у каждого, за исключением меня и Ирмы. Мы – резерв, который будет задействован по мере необходимости там, где потребуется. И еще за нами тыл, который без внимания не оставишь – не те места и не та живность.
Ирма улыбнулась, пусть немного вымученно. Нечего стесняться, девочка, в таких ситуациях и матерые мужики ведут себя ничуть не лучше. Ты, главное, нас ничем не выдай.
Перквизиторы не слишком-то и озаботились тем, чтобы соблюдать режим тишины. И действительно, кого им здесь опасаться? Шли переговариваясь, правда, из-за расстояния нельзя было разобрать ни единого слова. Наконец они поравнялись с тем островком зелени, где мы нашли себе укрытие. Тот самый момент, когда они находятся ближе всего и когда существует наибольшая вероятность, что нас обнаружат. Мы лежим здесь уверенные, что черта с два нас разглядишь сквозь кустарник. Но так ли это выглядит со стороны? Я продолжал держать Ирму за руку. Мелочь, но ей точно становится немного спокойнее.