– Случайно.
Скажи я больше, и мне пришлось бы долго объяснять, откуда мы, как тут оказались и многие другие вещи, о которых, во всяком случае пока, стоило умолчать.
– Хотелось бы больше определенности.
Ну какая может быть определенность? Поведать тебе слезливую историю, что я пытался найти любимую девушку, но, как выяснилось, не там искал?
– Виктор, мы вам помогли. И поможем еще, когда рассветет, чтобы окончательно с ними покончить. Но есть вещи, о которых я тебе говорить не буду. Потому что они касаются не только меня самого, но и безопасности людей, которые даже не подозревают, где и ты и я сейчас находимся.
– Ясно, не дурак. Тогда вот что. Так сказать, пользуясь случаем…
Понять его можно было и без лишних слов.
– Без проблем. Затем, когда все уладится, заполню и остальным твоим, сколько у них отыщется.
Виктору Карпышеву по кличке Друг было за сорок. Многое повидавший, битый жизнью мужик, несомненно, смелый и неглупый, ведь он смог организовать и привести сюда множество людей, чтобы напасть на перквизиторов, внезапно засуетился, торопливо залезая в многочисленные карманы одежды поочередно. Чтобы услышать от Гудрона:
– Друг, да не колотись ты так! А главное, оплату не предлагай, иначе наш Теоретик может и передумать.
Рука Карпышева на миг застыла, он вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул. Нет, передумать не передумаю, но насчет оплаты действительно лучше даже не заикаться.
Первый жадр кольнул болью, к ней мне все не удавалось привыкнуть, хотя пора бы уже. За ним еще один, но третий оказался неспособным принять в себя даже мизерную часть того, что я смог бы в него вложить.
– Этот можно выбросить, – протянул жадр хозяину.
– Не мешай ему, он где-то в облаках витает, – ехидно произнес Борис.
Я бросил невольный взгляд на Виктора, чтобы убедиться: Гудрон полностью прав.
– Друг! – позвал он его.
– А? – очнулся Виктор. Тряхнул головой, сбрасывая с лица улыбку, и торжественно заявил: – Не врали люди! Знаешь, Игорь, рассказывали мне о твоем даре. Но как-то даже в голову не приходило, что он настолько силен!
– Друг, может, все-таки о деле поговорим? – прервал его Трофим. – Ты бы только знал, сколько раз Теоретик слышал подобное!
Причем ни разу не испытывая радости или даже удовольствия, ибо моей заслуги в том ноль.
– Да-да, конечно! Нужно скоординировать наши действия на утро. Есть какие-нибудь соображения?
Их куча. И все они полностью зависят от твоих ответов на мои вопросы, которые надеялся сейчас получить.
– Виктор… – Я упрямо не называл его по кличке. Еще одна особенность, которую до сих пор в себе не пойму. В мыслях – кого угодно, за глаза – случается, но в лицо – такая редкость, что на пальцах одной руки можно перечесть. – Если не секрет, как вы попали в этот каньон? Каким путем?
Подумав, что, если он сейчас укажет себе за спину, на проход, который известен и нам, все мы должны быть о себе довольно невысокого мнения: упустить из виду такую массу людей!
– Точно не тем же, что вы. – Что означало, ему известен и тот, который стал дорогой для нас.
– Получается, вы прибыли сюда с востока, из соседней долины.
– Все так и есть.
– В нее вошли вчера вечером, перед самым наступлением темноты? – продолжал допытываться я.
– И тут правду говоришь. Значит, вы нас видели?
– Видели.
– Но у вас не было уверенности, кто мы такие.
– Не было.
– И все равно полезли в каньон.
– Пришлось.
– Почему?
Скрывать не было смысла, и я признался:
– Тут могли быть наши люди. Они и сейчас могут находиться где-нибудь здесь.
Причем нет уверенности, что живые.
– Рисковые. Хотя чего удивительного – под Греком ходили, а он кого попало не брал.
– У нас и сейчас случайных людей нет.
Это должен был сказать я, но меня опередил Гудрон.
– Я с Греком не то чтобы хорошо знаком был, – продолжал Виктор. – Так, пару раз сталкивались. И все-таки интересно: что произошло с ним?
– Он погиб самой достойной смертью, уверяю тебя. Нарвались на засаду, и Георгич попытался отвлечь огонь на себя. – Теперь я Гудрону даже не дал открыть рот.
– Иного от него и не ожидал. Те, кто его убил, ответили?
– Ты даже не сомневайся! – Получалось, что мы с Гудроном отвечали по очереди. – Вон Теоретик их всех к нулю и привел. Пятерых или шестерых, все у него точной цифры не добьюсь.
Гудрон лгал, поскольку хотел бы, давно поинтересовался бы у Трофима, ведь тот был вместе со мной. Или набивал мне цену в чужих глазах. Все-таки быть эмоционалом, пусть даже моего уровня, и вести людей за собой, порой на смерть – суть разные вещи.
– Друг! – послышался голос одного из тех, с которыми он к нам пришел. – А нам жадры заполнить можно?
– Сам и спроси. – Карпышев посмотрел на меня испытующе.
– Давайте сколько есть.
На этот раз жадров оказалось четыре.
– Больно? – глядя мне в лицо, спросил он.
– Как будто током бьет, – не стал скрывать я. – Виктор, услуга за услугу. Я вам жадры, а вы – подробный рассказ. Зачем сюда пришли, какой дорогой, откуда знали, что перквизиторы здесь, и все такое прочее. Думаю, цена не слишком-то и высока.
– Вообще не цена, – улыбнулся тот. – Знаешь, ты лучше спрашивай, а я отвечать буду. Кстати, Игорь, ты насчет вазлеха в курсе?
– Да. Знаю о нем все, что только можно узнать.
– Вот и я знаю, но видеть не приходилось. Говорят, он где-то здесь и растет.
– Рос, – поправил его Трофим. – Так что увидеть тебе его не судьба.
– И что с ним случилось?
– Сожгли мы его.
– Давно?
– Несколько дней назад.
– Получается, вы уже здесь были?
Отрицать очевидное было бессмысленно, и потому Трофим кивнул.
– И что, его никто не охранял?
– Да попыталось несколько, но Теоретик по ним прошелся. Мы, остальные, только всего и сделали, что подчистили после того, как все уже закончилось.
– Борис!
Я тебе что, невеста на выданье? Слушая тебя, можно подумать, что остальные со мной за компанию, чтобы по вечерам не было скучно.
– Теоретик, и в чем я не прав?
– Во всем. Виктор, вы откуда сюда прибыли? Из Пасеки? – вспомнились мне слова Гудрона.
– Нет. Эх! – вздохнул он. – Сейчас бы за накрытый стол да в безопасном месте… Вот тогда бы и разговор получился ладком. Ну да ладно, жадры нужно отрабатывать. Слушайте!
Когда Виктор ушел, ответив на многочисленные вопросы, некоторое время мы молчали.
– Удачно! – наконец сказал Янис. – Вернее, было бы удачей, повстречайся мы несколькими днями раньше. А теперь даже не знаю.
– Нет, в любом случае удачно, – не согласился с ним Гудрон. – Если собирается такая сила, почему бы не присоединиться и нам? Нет, ну а что? Филу при таком раскладе ничего не угрожает, всем сейчас не до побережья. Покончим с перквизиторами, тогда и вернемся. Теоретик, планы у нас не изменились?
– Не изменились. Вернемся, будем наводить там порядок.
Прав Гудрон, встреча с Карпышевым – везение. С его слов выяснилось вот что. Перквизиторов решили уничтожить. Конечно же сообща, так сказать, всем миром. Проблема с ними назрела давно, но до последнего времени не находился тот, кто смог бы все организовать. Хотя, если судить по рассказу Виктора, он так и не нашелся. И все-таки люди смогли объединиться. Ну и как нам пройти мимо? Заявить, что дела у нас срочные, и вернуться на побережье? Но поймем ли мы себя после такого шага и сможем ли простить?
Вылазка Карпышева и его людей в каньон, где растет, вернее рос, вазлех, тоже является частью плана, который должен лишить перквизиторов одного из главных козырей – послушных и не боящихся смерти биороботов. Те непременно у них остались, но теперь не будет возможности создать новых. Мы пойдем вместе с ним, как бы мне ни хотелось как можно быстрее вернуться в Аммонит. Где на одном из бесчисленных островов пропала Лера. Ради других Лер, Маш и Марин. И еще ради тех, кто лежит сейчас на дне ущелья с проломленными молотком черепами.
Дело шло к рассвету, когда к нам снова наведались люди Карпышева, но уже без него самого.
– Готовы? – спросил один из них.
Глупый вопрос. Мои люди готовы всегда и ко всему. Тем более нам предстояла не самая сложная задача – контролировать проход в скалах, через который мы попали в каньон накануне. Да и не за этим они пожаловали. И потому я ответил:
– Заполню все. И проволокой поделимся.
– Слишком длинный конец не оставляйте, иначе губы пораните, – посоветовал Остап. – Сверлить-то есть чем?
– Отыщем, – повеселел он.
Мне оставалось лишь завистливо вздохнуть. Каким характером ни обладай, но сохранить полное спокойствие перед тем, что предстоит, мало у кого получится. Сам я точно не из них.
– Да, мы вам торбу с продуктами насобирали. А это, красавица, тебе лично!
– Ирма, даже не думай отказываться! – предупредил ее Гудрон, завидя, как тот протягивает девушке шоколадку.
Плитка выглядела так, как будто ее приобрели по дороге к нам.
– Еще чего! – шурша фольгой, ответила Ирма.
Отломила кусочек, положила в рот и неожиданно для всех спрятала шоколадку в один из карманов разгрузки.
– Конкурс потом устрою, – пообещала она. – На лучший комплимент.
– А поцелуем шоколад нельзя будет заменить? – поинтересовался Трофим. – А то я сладкое не очень.
– Мальчишки, вы, главное, в живых останьтесь! Вернемся в Аммонит, каждого поцелую. Если, конечно, Славик разрешит. – Ирма нарочито смущенно взглянула на Вячеслава.
Люди Карпышева смотрели теперь не на меня, заполняющего жадры, а на девушку.
– Жаль, что на всех это не распространяется, – нарочито грустно вздохнув, сказал один из них.
Парень моего возраста, если не младше. Он неотрывно пялился на Ирму с самого начала, Проф даже насупился, видя его интерес к девушке.
– Обязательно найдется та, которая и тебя поцелует. – Теперь Ирма говорила совершенно серьезно. – Ты, главное, себя побереги.