– Не стоит благодарностей.
– Но не о том хочу сказать. За жадры, конечно, поклон до земли, и все-таки я о другом. Знаешь, где их искать?
– Понятия не имею. Одна надежда, что повезет.
– Ну, не знаю, везение это или нет, но дай бог поможет. Значит, так. Есть в Аммоните одна женщина, Анфисой зовут. Немного не в себе она, чего уж тут. Но ходят слухи, что какое-то время среди них пробыла. Правда или нет, утверждать не стану, но, может, хоть чем-то поможет.
– Спасибо! – И я был искренен.
Хоть что-то, хоть какая-то зацепка. И в любом случае теперь есть с чего начинать. Семен мог бы сказать о ней и ночью. Но, вероятно, все размышлял – стоит, нет? Попаду к перквизиторам в руки, начнут допытываться: через кого на нас вышел? Так и до него добраться могут. Это же сколько страху они нагнали на людей!
– Курс норд-норд-ост! – объявил я Демьяну, едва только оказался на катере. И пояснил: – Дема, правь на Аммонит. Бывать там приходилось?
– Нет, но дорогу найду. Может, и не напрямик, но мимо не проедем. В самом крайнем случае доберемся до побережья и там уже вдоль него на восток.
– Вот и ладушки.
Казалось, что такого сказал Семен? Но вряд ли он будет ухмыляться, вспоминая наш разговор. И еще Анфиса. Ну а вдруг она действительно что-то знает?
– Теоретик, спустись под сетку, – сварливо сказал Гудрон. – Не маячь у всех на виду. А еще лучше в кубрик. Жадров у них больше нет, а приз за твою голову никуда не делся.
Я даже не стал говорить ему, что пусть о своей Дарье заботится. И еще по пути на корму привлек к себе Дашу и звонко чмокнул ее в щеку. Нет, не назло Борису, от настроения. Хоть какая-то определенность. И в самом же деле, не приставать к каждому встречному: «Расскажи все, что знаешь о перквизиторах, а я тебе взамен жадр бесплатно заполню». Хотя и до этого может дойти.
Гудрон все не желал успокоиться.
– Теоретик, надеюсь, в Аммоните подобное шоу устраивать не будешь?
– Почему бы и нет? Заодно и патронами худо-бедно разживемся.
Много ли, мало, но у нас их прибавилось. Жаль только, как я и предполагал, к моему собственному ФАЛу ни одного не нашлось. Но лиха беда начало!
– Да мы бы в них купались уже, если бы ты хотя бы вполовину от того, что смог бы, за жадры брал!
Двигатель работал на полных оборотах, и мы, чтобы расслышать друг друга, едва не кричали.
– Буду когда-нибудь, – пообещал я. Не потому что намерен в дальнейшем, но почему бы не сделать человеку приятное?
Катер вошел в пролив, Демьян убрал обороты, и разговаривать теперь стало куда легче.
– Ну наконец-то я от тебя это услышал! – заявил в ответ Гудрон. И тут же подозрительно: – Врешь ведь?
– Шучу.
– Вообще-то, на мой взгляд, Игорь принял правильную форму поведения. Которая обязательно окупится в дальнейшем, – заявил Слава.
– Это каким же таким образом может окупиться то, за что не собираешься брать деньги?
– Ну, во-первых, нельзя все мерить именно в них. И во-вторых, и даже главных… Жадры у него отменные? – И Слава сам же ответил: – Лучше некуда. И плату за них он не берет. Слухи об этом быстро распространятся. Тут Игорь их заполнит, там тоже заполнит, затем еще во множестве мест. И у кого тогда рука на него поднимется?
– Много ты людей знаешь! – Скептическое выражение лица у Бориса в точности соответствовало тону его голоса.
– Ну, не у всех конечно же, найдутся и подонки. Но жить-то им придется среди тех, кто был категорически против. И долго тогда они протянут? Сомнительно.
– Но Теоретика этим уже не вернешь?
– Конечно же нет. Ну а мы на что?
Гудрон только рукой махнул – неубедительно, мол, нисколько. Слава в свою очередь пожал плечами: не слишком-то я и старался тебя убедить, лишь высказал свою точку зрения.
– Да, вот что я еще подумал, – добавил Проф. – Игорь, ты действительно хочешь и в Аммоните сделать так же?
Я кивнул.
– Так вот, а почему бы нам тогда не поступить так, как утверждают, поступают другие эмоционалы?
– Брать за работу пиксели? Или хотя бы четверть от жадров? – ехидненько спросил Гудрон. – Можешь не продолжать, я уже согласен.
– Боря! – Янис обнял его за плечи. – Если бы эмоционалом был ты, клянусь, к тебе обращались бы в самую последнюю очередь!
– Это еще почему?
– Представляю, какие цены ты бы задрал!
– По-божески брал бы, по-божески! Но тебе, Артемон, точно бы на дверь указал!
– По какой такой причине?
– Сказал бы, например, что мне твоя рожа не нравится.
Они развлекались – люди, которые не раз рисковали жизнью ради своего друга. Но слушать их было забавно.
– Проф, так что хотел-то? – вспомнил про Славу Остап.
– Предложить прежде всего. Если Игорь будет заполнять жадры в Аммоните, можно сделать так. Его ведь никто не знает в лицо? И потому их принимать может другой. Например, я. Взял жадры, прошел в соседнюю комнату, отдал их Игорю, тот заполнил и мне вернул. Затем я возвращаюсь с ними к владельцу, смахивая со лба пот: тяжела, мол, у эмоционала работа!
– Ну и зачем все это нужно?
– Тогда часть людей будет думать, что эмоционал именно я. Затем окажемся в Радужном, и в нем вместо Игоря будет уже другой. Представляешь, какая у них путаница возникнет! Один на меня начнет пальцем указывать, другой на Яниса, а третий на самого Теоретика. И убийцы в недоумении: кого же именно устранять?
Мне даже непонятно было – шутит Проф, нет? Особенно в той связи, что у тех непременно должно быть мое фото.
– Тогда всех вместе и прихлопнут.
– Борис, а не обуял ли тебя страх?
На этот раз Янис обнимать Гудрона за плечи не стал, но голос от этого у него был не менее ехидным. Артемона было трудно признать, никогда прежде такого за ним не замечалось, всегда спокоен и холоден. Уж не в Насте ли дело, которая, пусть все еще далеко – на Вокзале, но приближается с каждой минутой?
– Нет, не обуял. Сам знаешь, я не из пугливых. Но предусмотрительный! – Затем сделал то, чего никто от него не ожидал, он пропел: – «Эх, лапти мои, лапотушечки! До чего же хороши, как игрушечки!»
Голос у Бориса по-настоящему замечательный. И частушку Гудрон подобрал не просто так: на юге жадры почему-то называют именно лаптями.
– Паяц! – с улыбкой сказал Слава Проф.
– Ничего оскорбительного, – заявил в ответ Гудрон. – Во времена жестоких тиранов только им было позволено крыть правду-матку сатрапам в лицо. Но откуда бы вам знать такие вещи, неучи? Это вам не ганглии с аксонами и этими, как его там, липидами.
– Пойду вздремну, – сообщил я.
Забавно, конечно, слушать препирания Гудрона и остальных, но не выспался. В кубрике после того, как соорудили вентиляционный грибок, на ходу теперь довольно прохладно. Мерно работает двигатель, катер, убаюкивая, переваливается с борта на борт. И еще запах. Моря, зелени и чего-то неуловимо пряного. Аромат чужой планеты. Точно ведь усну.
– Поспи, Игорь, поспи, – благосклонно кивнул Гудрон. И добавил строго: – А ты, Проф, пока тренируйся!
– В чем именно, господин Гудрон Александрович? – смиренно спросил Слава.
– В эмоциональном взгляде! Ведь он должен стать у тебя жестким и пронизывающим, как у Теоретика. Коли уж собрался себя за него выдавать. А не жалобным, как у студента-недоучки. Сейчас у Даши зеркальце попрошу.
Обычный у меня взгляд, хотя Борис конечно же шутит.
Проснулся я, когда рокот двигателя начал стихать, пока он вообще не стал работать на самых малых оборотах. Это означало одно из двух: либо мы уже прибыли в Аммонит, либо что-то случилось. Прибыть мы должны только к вечеру, но сквозь забранный решеткой световой люк с мутным от морской соли стеклом трудно понять, что творится снаружи – день стоит или дело к закату. Хотя случись что-то из ряда вон выходящее, меня наверняка бы уже толкнули. Потянулся до хруста костей, полежал еще немного, поднялся на ноги, да и пошел к выходу из кубрика, благо сделать предстояло всего-то четыре шага. Чтобы тут же оказаться на палубе, которая внезапно ушла из-под ног.
«Только не это»! – кривясь от боли, думал я, опасаясь услышать шум воды, которая заливается внутрь корпуса. Успокаивало одно: выскочили на мель мы не на полном ходу, что давало все шансы избежать пробоины в корпусе.
– Ну и что там у нас?
Все собрались на носу и занимались тем, что внимательно всматривались в густые заросли острова, в песчаный пляж которого катер и уткнулся. При оружии, но этот факт не говорил совершенно ни о чем. Когда и где здесь с ним расстаются хотя бы на мгновение?
– Там люди прячутся, – сказал Остап.
– Девушки, – уточнил Трофим. – Или женщины. То ли три, то ли даже четыре.
Откуда бы они там взялись? И сразу же мелькнула тревожная мысль: а не приманка ли? Но, судя по выражению лиц, никто так не считал.
– Мимо проходим, и вдруг вижу на берегу несколько девчат, – продолжил рассказ Остап. – С одного взгляда понятно, что неместные.
– Почему так решил?
– Выглядят как будто только что с Земли – грязные, волосы всклокоченные, и в каких-то лохмотьях.
Я даже заулыбался: где ты таких на Земле видел? Там все они, за редким исключением, ухоженные и одеты красиво. Другое дело, пробыв некоторое время, здесь пока не вышел к ближайшему поселению.
– В общем, так, как будто недавно сюда перенеслись. В неудачном месте, – поправился он.
За все время своего существования здесь мне ни разу не приходилось слышать, чтобы сюда попадали группами, всегда поодиночке. Мало того, никто и никогда не смог обнаружить не то что родственников, даже знакомых. В одном городе и даже на одной улице прежде жили, но мало того что никогда друг друга не видели, так еще и общих друзей нет. У покойного Гриши Сноудена была даже теория, что сюда собираются люди из множества параллельных миров, подобных нашему. Где жизнь проходит по одному сценарию, ведь исторические события, даты и личности совпадают полностью. Но вот поди ж ты, ни знакомых, ни родственников. Вернее, не теория, а гипотеза. Поскольку, по утверждению Славы Профа, это в гипотезе можно нести любую чушь, в то время как теория требует обширной доказательной базы. И потому сомнения у меня появились вновь: не засада ли? Тем более девушки и не собирались показываться, несмотря на приглашающие крики.