— Я здесь, повелитель! — громко сообщил нуар, еще даже не видя бога.
— Посмотри на топь. — Это был приказ, но в нем проскользнула и эмоция похвалы. — Ты можешь что-нибудь сказать?
На болотине набирала вес и размеры новая, молодая лилия. Клубень чуть приподнимал тину и ряску, прямо от него в стороны расходились пять стеблей. Листья, пока еще не больше двадцати шагов в ширину, только-только начали набухать. Крылатка же и вовсе походила на рассыпанную в стороне от клубня коричневую плесень.
Шеньшун сразу понял, что изменилось в болотном растении: стебли росли не от крылатки, а от корня. Это означало, что обрубить их можно будет прямо из норы, не вылезая. И еще — эта лилия корнем была вроде как уже сейчас крупнее той, на которой они летали. И крылатка длиннее…
— Если на крыле не будет ни одного листа, — указал на лилию Шеньшун, — нас будет постоянно крутить ветром.
— Жди! — В ответе бога смешались и удивление, и одобрение, и согласие. И недовольство, что теперь понадобятся дополнительные старания.
Похоже, Повелитель Драконов провел у Серой топи все последние дни, выращивая лилию для нового полета, изменяя оставшийся саженец к более удобному виду. Новый лист, да еще в неожиданном месте, требовал к себе внимания на лишних полдня. Оставить хлопоты на потом бог тоже не мог: сделанный позднее росток не успеет накопить газ и набрать форму. Создавать его требовалось именно сегодня и сейчас.
Боги были всесильны, но… Но не всемогущи. Им беспрекословно подчинялись и звери, и растения — но ни одна травинка, ни одно дерево не способны сделать большего, нежели это позволят корни, питающие их воды и перегной. Как ни одно животное не выполнит своих работ, если его не накормить и не напоить. Не позаботишься о питании — твои рабы умрут от старания, но ничего не выполнят.
Корни лилии отдавали сейчас своим огромным листьям все, что могли. Новый мог вырасти либо вместо какого-то другого листа, либо естественным путем: медленно, набирая размеры по мере развития новых корней. А значит, следовало прямо сейчас проклюнуть на крылатке почку, раскрыть ее в лист — и ждать.
Дабы не мешать повелителю, Шеньшун отступил от края болота, забрался на ближайшую скалу и замер на ней, положив ладонь на рукоять меча и обозревая окрестности. Все-таки он был стражем и всегда в первую очередь думал о безопасности своих богов.
Уже незадолго до сумерек в небе промелькнул дракон, снизился над скалами, закружил сверху. Снизу ящер казался двухголовым — голова Растущего смотрела вниз рядом с головой зверя, а толстая шея дракона все равно была тоньше сильного тела бога.
— Я ждал тебя, учитель, — сказал с высоты Растущий. — Начал беспокоиться.
— Нужно закончить работу, — ответил Повелитель Драконов. — Встретимся завтра.
— У меня родилась предсказательница, — напомнил ученик. — Она освоилась и готова к испытанию.
— Это всего лишь восьмое поколение, Растущий. Так быстро заметного развития проявиться не может. Обождем. Нам и без нее есть что сказать родам в храме Океанов.
— Да, учитель, — не стал спорить молодой бог. — Встретимся завтра.
Двухголовый дракон завершил неторопливый круг вокруг Серой топи и бесшумно заскользил к северу.
Вскоре поднялись в воздух и повелитель со стражем. На мелководье возле главного гнездовья они приземлились уже глубокой ночью. Бог с легким шелестом скользнул к себе в покои. Шеньшун, пробравшись по освещенному светлячками и гнилушками, мягко проседающему под его весом лазу из ветвей в комнаты стражей, забрался в свой жесткий, растерявший траву и мох гамак, который уже давно следовало хорошенько перетрясти. Но не заниматься же этим в темноте?
Он проснулся, как от толчка, нутром почуяв неладное — и успел перехватить занесенную над лицом руку с ивовой розгой. Вскочил, отпихнул старшего нуара и выхватил меч:
— Никак не уймешься, Хоттаку? Ну, давай, подходи. Чего застыл?
— Взбучку получишь потом, — ответил старший страж. — Идем, повелитель почему-то желает взять тебя с собой.
И вскоре, не успев даже позавтракать, они уже рассекали прозрачное и чистое, без единого облачка, небо, уносясь на юг вслед за Драконом и Растущим, который тоже взял одного из стражей в неведомое пока Шеньшуну путешествие.
Глава одиннадцатая
Сахун и Волерика, взявшись за руки, прогуливались с закатной стороны Красных скал. Вечера к концу лета становились все прохладнее, а здесь, в тихом, закрытом от ветра и освещенном закатным солнцем уголке, было тепло и уютно до самой ночи.
— Небо какое ясное, — больше по привычке, нежели из желания исполнить свой долг кормителя, указал Сахун. — И не поверишь, что вчера поливало, как под водопадом. Гроза какая была… Я думал, шатер сдует.
— Да, я тоже испугалась, — признала восьмая предсказательница и крепче сжала ладонь молодого человека. — Как у нас крыша не протекла, даже непонятно. Там ведь только веточки да листья. Почему вода сквозь них не просачивается?
— Ей по веткам и листьям течь проще, чем насквозь пробираться, — пояснил Сахун. — Главное — крышу потолще застелить, чтобы тяжелыми каплями не пробивало. И уклон крутой сделать. Тогда дождь сперва среди стеблей застревает, а потом по ним в стороны струится, а вниз не капает.
— Откуда только ты все знаешь? — изумилась женщина.
— Когда ручей вдалеке от гнездовья чистили, приходилось и шалаши от дождя делать, и корни на обвязку копать, и деревья рубить, — пожал плечами юноша. Рядом с воспитанницей он ощущал себя умудренным жизнью мужем, хотя внешне рожденная Древом выглядела более зрелой и опытной, нежели Сахун. — Коли промокнуть или замерзнуть не захочешь, быстро всему научишься. Тебе, кстати, не холодно?
— Ну, что ты, Сахун, — огладила женщина тунику, плотно облегающую ее красивое и сильное тело. — Теперь мне не страшен никакой мороз.
— Ты еще не видела настоящего холода, — улыбнулся юноша, уже успевший пережить почти два десятка зим, отпустил ее руку и обнял за плечо: — Ничего, к заморозкам мы чего-нибудь придумаем, маленькая моя.
— Нас кто-то ищет, — подняла она голову.
— Ничего не слышу, — отступив, закрутил головой кормитель.
— Ищут, — уверенно повторила Волерика.
— Хорошо, — не стал спорить с ней Сахун. — Тогда пойдем в шатер.
Но едва они вышли из-под укрытия стоящих полукругом камней, как от ручья послышался радостный крик:
— Они здесь!
— Они здесь, повелитель, — почтительно произнес нуар с другой стороны. Он стоял совсем неподалеку от скал.
— Повелитель? — Сахун не успел ни испугаться, ни обрадоваться, ни испытать почтение.
Рядом с ними неожиданно, чуть не из песка, выросло могучее чешуйчатое тело, голова бога нависла над женщиной, вперив в нее неподвижный взгляд, несколько раз выстрелила черным раздвоенным языком. Смертные замерли, парализованные неодолимой волей высшего существа.
— Ты знаешь, что такое дождь, зной или облака? — спросил повелитель. — Ты знаешь о бурях и грозах?
— Да, — одними губами ответила Волерика.
— Какой будет погода завтра в полдень, восьмая?
— Я… — Голос женщины вдруг стал слабым и хриплым. — Я не знаю…
— Учитель был прав, — опал на землю бог и пополз к воде. — Бесполезное существо. Нужны десятки поколений. Хорошо, что нам и без нее есть о чем сказать на празднике…
По воде Растущий промчался вниз по течению до главных корней Родильного древа, выбрался там на берег и исчез за стволом. Нуар, придерживая меч на боку, побежал следом. Стоящие неподалеку кормители, помогавшие в поисках предсказательницы, стали медленно расходиться.
— Это было оно? — после долгой заминки растерянно спросила Волерика. — Это было испытание?
— Н-наверное… — Сахун был ошарашен не меньше ее. Он даже представить себе не мог, что судьба его воспитанницы может быть решена вот так, мимоходом, после нескольких словечек на узкой тропе.
— Значит… Всё? — сглотнула женщина. — Совсем всё?
— Может… догнать? Ты знаешь, какая завтра будет погода? Ну, подумай, постарайся! Неужели даже не догадываешься?
Волерика покачала головой. Ее глаза быстро наполнялись слезами.
— Как это будет, Сахун? Как это со мной сделают?
Юноша промолчал.
— Ты будешь там со мной, Сахун? Ты меня не оставишь? Сколько мне осталось, Сахун? Это со мной сделают сейчас? Или… Или я еще… Хоть немного…
Рожденная двадцать дней назад женщина, не выдержав, спрятала лицо в ладони. Ее плечи задрожали.
— Не плачь, маленькая моя, — обнял ее кормитель. — Не плачь. Пойдем со мной.
Из подоблачной выси драконы, раскинув крылья, долго и величественно скользили вниз — до тех пор, пока пенистые волны едва не начинали задевать гребнями их поджарые животы. Когда ящеры проносились мимо храма Океанов, боги один за другим скользнули с их шеи вниз, стремительными ассегаями вонзаясь в воду. Стражам ничего не оставалось, кроме как тут же последовать их примеру — резко склониться с холки под крылья летающих зверей и нырнуть вниз.
Хлесткий удар по плечам, шипение пузырьков… Шеньшун вынырнул, отер теплой соленой водой лицо, проверил, на месте ли меч, проводил взглядом драконов, торопящихся к далеким островам с теплыми рощами по краям и полными сытных крокодилов лагунами в центре.
— Заснул, обуза?! — резко окликнул его Хоттаку. — За мной давай! Шевели руками!
Старший страж быстрыми саженками поплыл к зеленому от пальм храму, безнадежно отставая от богов, головы которых возвышались над волнами на высоту в несколько локтей. Повелители рассекали море с такой скоростью, что угнаться за ними человек не смог бы даже бегом по суше. Но это не могло послужить оправданием для потерявшихся нуаров.
Выкладываясь изо всех сил, Шеньшун вскоре догнал Хоттаку и выбрался на берег даже раньше Челипера и Разана, что сопровождали на праздник Растущего и Зеленца. Лобач — страж Тонкохвоста — доплыл до отмели самым первым.
— Ничего не потерял, обуза? — Хоттаку, расправив свою одежду, придирчиво осмотрел Шеньшуна. — И не забудь: мы из одного клана. Если кто тронет любого — руби сразу, не задумываясь. И всегда заступайся за стражей богов рода Ари, я их тебе покажу. Зачем только повелитель взял с собой тебя, жалкого врунишку?! Нужно было Плечушника выбрать, или Рогача!