Пользоваться чужими придумками и планами считалось среди повелителей неправильным. Каждый род должен обладать своим, неповторимым сооружением — не только сохраняющим в безопасности кладки, но и доказывающим сплоченность клана, его многочисленность и наличие великих умов, способных на такое созидание.
Увы, как раз с мудрецами, хорошо понимающими свойства камней, умеющими укладывать их плотно и надежно, в роде Ари было плохо. Не то чтобы северные боги уступали иным в разуме — но здешние обильные земли, покрытые густыми лесами, позволяли богам на протяжении многих поколений при возведении строений любой сложности обходиться лишь растениями. А раз так — то и ковыряться с валунами никто не привык.
Правда, храм Ари все-таки существовал, причем был постарше многих. Но возведен он был из земли. Попросту — насыпан. Когда-то очень давно, во времена изобретения клюворыла, род общим уговором собрал своих зверей и направил сюда, к пологому взгорку у слияния двух рек.
Всего за лето, обкапывая дальние подступы и перенося землю на холм, могучие звери насыпали целых четыре земляных кольца — четыре крутых вала, высотою равных кронам деревьев. Склоны сразу засеяли жасмином и рябинником, а через год, когда корни надежно связали землю в единое целое, поверху рассадили березы и клены, выгоняя ростки в деревья волевым приказом. Через год растения стали достаточно большими, чтобы опустить их горизонтально и заставить ветки врасти в землю на соседних валах.
Поначалу храм был даже знаменит: высокий, правильной формы, трехсот шагов в диаметре и с идеально ровной площадкой наверху из плотно сплетающихся древесных стволов, опушенных густой листвой. Именно под стволы, вниз, через небольшие лазы и уходили богини для окончания праздника Плетения. Там пространство между валами было разделено на бесчисленное количество просторных нор — сухих, чистых, недоступных зверью. Позднее понизу были даже прорыты канальчики для отвода за пределы храма стекающей сверху дождевой воды.
Однако с тех пор, как в разных концах планеты начали возникать храмы каменные — вечные, не нуждающиеся в присмотре, с малым числом нор, каждая из которых была настоящей крепостью, — слава храма Ари померкла. Богов становилось все меньше. Храмы больше не нуждались в сотнях камер для кладки — наиболее важными качествами становились прочность и безопасность.
Впрочем, когда проводились большие, действительно большие праздники Плетения, земляные строения все же доказывали свои преимущества: туда можно было смело приглашать всех желающих. Столько, сколько не вместили бы разом все каменные святилища, вместе взятые.
Весенний праздник рода Ари стал именно таким — беззаботно щедрым, открытым, свободным! Арийцам было чем гордиться: именно их, северный, мудрец сотворил чудо, создал великое изобретение, открыл врата к новому уровню развития, показал путь к другим мирам. Отныне боги уже могли примерять на себя звание Сеятелей, созидателей новых планет и новых жизней. Ради Повелителя Драконов, в очередной раз прославившего сородичей на всю планету, и было объявлено торжество. Любой желающий мог прилететь сюда, на берега Храмовой реки, увидеть своими глазами ученого, задать вопросы, обменяться с ним мыслями, сплестись воедино.
А хотелось этого очень и очень многим…
Повелитель Драконов явился на праздник одним из последних. Не потому, что кичился славой или испытывал пренебрежение к другим богам. Просто, находясь всего в полутора перелетах от святилища, он мог точно подгадать время прибытия к самому разгару празднества. Тем же, кто добирался издалека, приходилось планировать путь с запасом. А попутные ветра и удача этот «запас» нередко сильно увеличивали, позволяя сэкономить порой по два-три дня.
Время Плетения — это тот недолгий период в году, когда повелители с легкостью переносят близость своих собратьев, а потому ученый опустился на берег Храмовой реки сразу на двадцати ящерах: трое учеников, их стражи, а также нуары Дракона образовали внушительный эскорт.
Движения и разговоры на высоком холме с ровной деревянной площадью наверху замерли — все повернули головы к виновнику торжества. Соскользнув с шеи ящера, мудрец дождался Зеленца, Растущего и Тонкохвоста, в их сопровождении неторопливо поднялся по густо поросшему зверобоем склону.
Тут же на них обрушилась волна восторга, восхищения, приветствий и радости. Боги упивались умением и мужеством ученого — тот пересылал похвалы ученикам, без умения которых он не смог бы ни заболотить нужной пещеры, ни собрать нужных знаний, ни общаться с миром во время полета, ни создать необходимых слуг.
Некоторое время боги клана Повелителя Драконов купались в почестях, потом слова простого одобрения стали сопровождаться вопросами о том, как удалось совершить те или иные открытия? Дискуссия сперва рассыпалась на горсть раздельных бесед: одни удивлялись использованию Зеленцом костров для обогрева слухачей и памятников, другие интересовались у Тонкохвоста хитростью распределения ледниковых вод — ведь их тоже требовалось подогревать перед тем, как применять для орошения. Растущему же пришлось рассказывать о правильной подготовке земли для проращивания лилий и Древ.
Затем, естественно, интерес объединился вокруг устройства летающей лилии и тонкостей крепления стеблей. Ведь первые полеты ученого наглядно продемонстрировали, что подняться ввысь, оказывается, намного проще, нежели потом оттуда спуститься. И сборище великих умов планеты принялось искать пути безопасного отделения листьев и даже нащупало интересные варианты — например, специальной петли, выходящей к середине клубня, чтобы ее можно было перерезать изнутри. Либо встраивание в стебли мелких животных, способных по команде оные перегрызть.
Наиболее интересной, но и самой сложной стала идея Чернушки вживить вдоль одревесневших жил растения желудочную ткань. Не занимая места и почти не отличаясь от прочего стебля в обычное время, по волевому импульсу она начнет выделять желудочный сок, который разъест волокна — и корень с путешественником благополучно уйдет на посадку.
От вопросов добавления в плоть лилии животных или желудочной ткани вопросы закономерно скатились к нуарам. Ученые понимали, что именно они, стражи — своим теплом, способностью питаться мякотью клубня, живучестью и готовностью в любой момент покинуть укрытие и исправить повреждение — становятся главной основой безопасности высотных полетов. Оставалось понять, насколько разумно готовить для путешествий к другим мирам обычных нуаров — или все же следует озаботиться выведением новой породы, более устойчивой к холоду и удушью и способной питаться от лилии напрямую — получая силы благодаря свету, который она усваивает, и влаге, что оседает на поверхность листьев и клубней.
— Не расскажет ли мудрый Повелитель Драконов о бунте созданий, что случился в его угодьях? — дождавшись, пока все втянутся в спокойное обсуждение будущих летающих рабов, внезапно спросил Двухвост, до того тихонько слушавший чужие разговоры. — Великий ученый обещал исследовать этот невероятный случай и поведать нам его причины.
— Да, это так, — не стал отпираться Дракон. — Одно из рожденных Древом существ действительно совершило прошлым летом побег из гнездовья одного из учеников и всю зиму прожило в лесах вместе со смертным. Однако тщательная проверка показала, что на деле никакого неповиновения не случилось. Смертный просто обманул свою воспитанницу, отдав ей приказ от имени богов. Она совершила побег в полной уверенности, что исполняет мою волю!
— Она вернулась, когда узнала об обмане, мудрейший? — немедленно уточнил Двухвост.
— Мы полагаем, она одичала, надолго оказавшись в лесах сразу после рождения.
— Другими словами, она окончательно вышла из повиновения?
— Двухвост, ты сильно преувеличиваешь желание двуногой вернуться в привычную обстановку, — попытался хоть как-то сгладить впечатление от случившегося ученый. — Она просто осталась там, куда попала.
— Она предпочла собственное удобство желаниям бога? Ты говоришь об этом, Повелитель Драконов? — Похоже, Двухвост весьма внимательно следил за развитием ситуации и теперь спешил провозгласить миг своего торжества. — Вы слышали, боги?! Вот оно, ваше будущее во всей его красе! Даже самые верные из слуг, рожденные Древом, впитавшие покорность вместе с соками утробы, начинают следовать собственным прихотям, а не вашей воле! Задумайтесь! Задумайтесь, кому вы намерены доверять свою жизнь и свою судьбу?! Что будет, если раб не просто убежит в чащу? Что будет, если он окажется частью лилии, плывущей между мирами? Захочет ли он пробуждать спящего хозяина, когда увидит впереди место для отдыха и размножения? Пожертвует ли собой ради повелителя в трудный миг — или сожрет, как самый обычный мясной припас? Станет ли преклоняться перед слабым — или потребует его покорности? Бунт созданий начался, о боги! Остановитесь! Не умножайте силу своих будущих врагов и пожирателей! Не совершенствуйте их!
Короткая страстная речь взорвала обсуждение. Двухвосту верили и не верили одновременно, мысли, образы и вопросы сталкивались, как волны, расплескивая фонтаны мнений, протестов и подтверждений. Единого мнения никак не складывалось. Кто-то считал, что на единичный бунт не стоит обращать внимания — как не стоит паниковать из-за случайного уродства, что попадаются в любом стаде. Кто-то, наоборот, ужасался обрушению главной основы цивилизации: безусловного подчинения малоразвитых созданий мудрым всесильным богам.
— Не сгущай краски, Двухвост! — попытался сбить бурю споров Повелитель Драконов. — Даже самые злостные из бунтарей все равно покорно подчиняются прямым приказам повелителей и даже нуаров!
— Жруны тоже подчиняются приказам! — парировал Двухвост. — Но согласишься ли ты остаться рядом с ними, когда засыпаешь? Разве не это ты предлагаешь, мудрейший? Заснуть от холода на много лет полета, полностью доверив жизнь и судьбу выращенным на болоте умным, сильным и живучим рабам! Захотят ли они, такие совершенные, вкусив свободу, возвращаться в рабство? Вспомни беглянку! Она — захотела?