Кот искоса посмотрел на них, ожидая реакции. А они лишь внимательно его слушали и разглядывали.
– Вот потому вы и меня увидели, – подытожил он.
– А ты кто? Леший?
– Нет. А что похож?
– Не очень. Только одежда. А в целом на картинках леший другой.
– Льщу себя надеждой, что одежда у меня не всегда в таком беспорядке будет, – проворчал Базиль, разглядывая себя. – И вообще, я с Лешим даже не в родстве. Я – Кот. Кот Ученый, Кот в сапогах.
Он покрутил носками разбитых в хлам сапог.
– Хотя уже без сапог. Короче я – ваш кот.
– Васька! – ахнули они.
– Васька, – кивнул Базиль. – Хранитель Чёрной Поляны и домашний любимец по совместительству.
– Значит, ты домовой, – не унимался Лёшка.
– Нет. Если вы своё новоприобретенное зрение не утратите, то Домового вы, наверное, скоро тоже увидите. А я именно Кот. Работа у меня такая. Сразу и не объяснишь. – Базиль развел руками. – Может домой пойдем? Темнеет уже.
Они поднялись. Никита кивнул и сунул Коту в ладонь свою озябшую ручонку.
– Пойдём, – Базиль подхватил его на руки и понёс к тропе.
– Вы только дедушке с бабушкой лучше ничего не рассказывайте про свои приключения. Скажите просто, что кататься поехали, в лес зашли и заблудились.
– А как же змей?! – спохватился Лёшка.
– Да змей уже давно дома, – ответил Кот, искренне надеясь, что так оно и есть. Тут они услышали отдаленный собачий лай.
– Трезор! – крикнул Никита.
– Трезор, – подтвердил Кот, – тоже вас ищет.
– А он, что тоже такой – как человек?
– Нет. Он обычный пес. Такой как все псы. Но к дому он вас прекрасно выведет. Вы идите на лай. Здесь уже совсем рядом тропинка. Вон за той сосной её увидите.
– А ты что же домой не пойдешь?
– Нет. С вами не пойду. Я вас уже дома встречу. В обычном виде, как Васька. – Базиль улыбнулся. – Только чур вопросов мне там не задавать. Всё равно ответить не смогу. И вообще надо соблюдать конспирацию[41].
– А понять ты нас сможешь?
– Понять смогу.
Лай Трезора раздавался совсем рядом. Базиль попятился.
– Идите уже, – сказал он мальчикам.
Помахав ему на прощание, ребята побежали к разлапистой сосне, за которой и правда нашли хорошо натоптанную тропу. Уже через несколько шагов к ним подбежал Трезор. Он принялся облизывать и обнимать всем своим видом показывая, что очень рад их видеть. Что он очень долго искал их и готов хоть сейчас проводить домой, если они уже нагулялись.
Базиль смотрел на них в просвет между веток, пока они наконец не двинулись в сторону дома. Потом он расслабился прикрыл глаза и проснулся.
Глава 13
Реальность
Все тело болело, задние лапы были стерты в кровь, бок поцарапан. Я застонал поднимаясь. Не легко мне сегодня пришлось в Изнанке. Но, наверное, могло быть и хуже. Облизав свои раны и чуть пригладив вихры, я сполз с дивана и похромал из комнаты. Домовой встретил меня в сенях.
– Ну что? Нашёл?
– Нашёл. Идут домой с Трезором. Минут через пятнадцать будут.
– Слава Богу! – Домовой бросился ко мне, – Дай я тебя, Кот, обниму!
Я зашипел, когда он меня стиснул.
– Что худо?
– Худо, дядечка, – признался я.
– Ну не горюй, я тебя вечером полечу, племянничек. Будь спокоен.
– А чего в доме так темно и тихо?
– Так бабушка спит, – ответил домовик. – Я её того, сморил немного, чтобы она не нервничала и к воротам не бегала.
– Ой, а змей-то где? На месте?
– На месте. Давно уж вернули Лесавки проклятые.
Я вспомнил, что вечером ещё должен буду к малолетним змеекрадам домой наведаться и опять застонал.
Домовой потопал в кухню бабу Маню будить. Она задремала, сидя у окна с книгой в руках. Дядька, что-то там поколдовал вокруг Марьи Дмитриевны, и она проснулась.
– Вась, ты есть хочешь? – спросила она меня первым делом, – А который час вообще?
Баба Маня встала, закрыла окно, включила свет и взглянула на стенку.
– Без четверти восемь… Батюшки, вот это я уснула. Скоро уж и дед вернётся, а у меня и ужина нет, – про внуков она даже не вспомнила. Качественно ей Домовой глаза отвёл. На совесть сработал. Я посигналил ему ушами, дескать давай уже морок снимай. Он отмахнулся.
– Не спеши, сначала печь затопим, кашу поставим. А там глядишь и само всё пройдёт.
И правда, стоило внукам в ворота войти, как с бабушки вся одурь слетела.
– И где ж это вас носило? – набросилась на внуков она с расспросами, разглядывая их мокрые грязные ноги.
Я сидел в углу и не спускал с них глаз. Алёшка сглотнул и, так же пристально глядя на меня, начал рассказывать, как пошли они кататься, да как уехали по дороге чуть подальше, а потом в лес зашли, ну в общем всё, как я велел. От себя он ещё деталей приплёл, дескать по ручью шли, хотели к речке выйти, потому и ноги мокрые.
Я довольно прищурился и подошёл к нему, чтобы поддержать. «Тяжело врать близкому человеку, но так будет лучше» – всем своим видом показывал я. Казалось, он меня понял. Бабушка, которая, пока Лёшка говорил, стаскивала с Никиты грязную одежду, повернулась к нам.
– Ну, что ты стоишь? Снимай с себя всё сейчас же! Сейчас мыться будете, вот только воды согрею…
Мария Дмитриевна включила электроплитку и поставила на неё две кастрюли с водой, а сама пошла в сени за большой цинковой ванной.
Ребята бросились ко мне:
– Вася, Васенька, это ты? – спрашивал Никита, заглядывая мне в глаза, – Мы всё, как ты и сказал, сделали. Спасибо, что ты нас из леса вывел и от Бабы-Яги спас.
В кухню вернулась бабушка. Она поставила ванную посреди комнаты и нахмурилась.
– Надо бы вас в бане попарить, но без деда я её топить не буду. Заболеете после своих прогулок по ручью – пеняйте на себя.
Потом она ушла наверх за чистой одеждой для внуков, а они опять принялись меня гладить и обнимать. И мне, чего греха таить, это было приятно.
Когда вода нагрелась, баба Маня усадила в ванну сначала Никиту и вымыла его с мылом от макушки до пяток. А потом, несмотря на бурные протесты, проделала тоже самое с Алёшей. После усадила свежевымытых и закутанных в большие махровые простыни внуков за стол и налила им в кружки горячий липовый чай с мёдом. За окном совсем стемнело, скоро должен был вернуться дед.
– Надо было этого чёртового змея отвязать, – проворчал я себе под нос.
– Так мы и отвязали, – ответил Лёшка и замер с открытым ртом. Я тоже застыл.
– Скажи ещё что-нибудь, Вася, – попросил Никита.
Я сглотнул комок в горле:
– С возвращением. Вечер добрый.
Кит заулыбался.
– Я тебя слышу. Понимаю, то есть.
Тут я заметил, что из дверей в бабушкину комнату мне машет дядька, и решил, что хватит потрясений за один-то день, а потому спрыгнул со стула и вышел на улицу. Благо дверь стояла открытая. Баба Маня вёдрами выносила воду из лохани, что после купания внуков осталась. Выливая её под кустик, она шептала:
– Как с гуся вода, так с Никиты и Лёши вся хвороба.
Глава 14
Реальность
Я постоял на крылечке, поглядывая по сторонам и прикидывая – сейчас лучше сходить к Лешему или после ужина? Справедливо рассудив, что каша в печке ещё не дошла, хозяина дома нет, значит ужина ещё с полчаса не будет, да и после еды мне вряд ли куда-нибудь захочется идти, я спрыгнул с крыльца и пошёл к колодцу. Свесившись во влажную тьму, усыпанную отражением звёзд, я позвал:
– Майя, Майя!
Берегиня тут же отозвалась, словно ждала меня:
– Чего тебе, Кот? – среди отражений звёзд всплыли ещё две: огромные, зелёные. У меня перехватило дух.
– Мне бы к броду по-быстрому. Лесавкам обещал, что приду вечером, а уж ночь на дворе!
– Ну прыгай, я тебя поймаю, – сказала Берегиня и протянула ко мне руки. Сжав волю в кулак и зажмурившись, я сиганул вниз. Ловкие девичьи руки подхватили меня и прижали к груди. Её сердце, или что там у неё в груди есть, билось ровно и гулко. Потом я услышал хихиканье, открыл глаза и увидел, что мы у брода, совсем рядом с домом Лешего и Кикиморы. В глазах у Берегини плескались весёлые искорки.
– Ты что, уснул, Базиль?
– Нет, просто у меня сегодня день открытий.
Майя удивлённо подняла брови.
– И что же ты открыл?
Я замялся.
– Говори, – она нахмурилась. Не хотелось опять ссориться, и я решил соврать, потому что признаться, что думал будто у моего друга нет сердца, я не мог.
– Не знал, что ты сможешь быстрее Водяного Чёрта меня перенести.
Она улыбнулась и поправила прядь волос:
– Иди уж к своим Лешим, я тебя здесь подожду. Назад заброшу.
Я не стал отнекиваться и, изо всех сил стараясь не хромать, пошёл к бурелому, за которым было нужное мне гнездовье. Надо сказать, что гнездом дом Лешего не зря назывался – наш Леший был из того рода, что ещё Зыбочником[42] зовётся, а потому приучил всё своё семейство на ветвях деревьев спать. Устроятся как в люльке в развилке и раскачиваются. Только в зиму под бурелом уходят, в тёплую нору значит.
Подобравшись к облюбованным Лешим деревьям, я позвал:
– Вечер добрый, хозяева. Есть кто дома?
– И тебе, Кот, вечер добрый. А мы думали, придёшь ты или уже нет? – послышался трескучий голос из густой хвои, – Ты к нам поднимешься или нам спуститься?
– Спускайтесь, – говорю, – Сил нет на верх лезть. Я из-за детей ваших сегодня все ноги сбил!
– Да знаем уже, – ответил Зыбочник, кряхтя и сопя спускаясь с ёлки.
– Ты на них обиду не держи, – вышла из-за дерева Кикимора, – И на меня тоже. Я ведь не со зла. Просто не думала, что ты вот так возьмёшь и одним махом всё выхлебаешь. Что в малых дозах лекарство – в больших яд. Так что ты в другой раз просто поосторожней с этим.
Она протянула мне пузырёк, я шарахнулся в сторону, шерсть встала дыбом, когти сами собой выскользнули.