«Хорош, конечно,» – подумалось ему как всегда – «Но больно молод…». Базиль приблизил к зеркалу лицо и стал внимательно разглядывать пушок над верхней губой. Усы, если это можно было так назвать, были чуть темнее гривы растрёпанных довольно длинных волос и едва виднелись над верхней губой. Зато предательские веснушки, которые высыпали на его носу каждую весну и красовались на нём до поздней осени, сразу же бросались в глаза. Эти веснушки просто сводили с ума Базиля. Так они его раздражали, что он их даже сводить пытался, но всё без толку. Ни притирки, ни заговоры не помогали. Базиль вздохнул, одёрнул рукав рубашки и расправил ворот. «Эх, если бы не веснушки…»
Проведя пальцами по резьбе на раме, он открыл створку шкафа. Там на средней полке стояла толстая книга в потёртом кожаном переплёте. Базилю не за чем было её открывать. Достаточно было коснуться пальцами корешка, чтобы получить допуск ко всей необходимой информации. Это был его компьютер, телефон, телеграф и интернет одновременно.
Прикрыв глаза, Базиль сосредоточился. Перед ним открылась совсем другая картина мира. Всю округу он видел словно бы с высоты птичьего полёта. И среди привычных красок лесов, полей и болот тут и там проскальзывали яркие искры, а иногда и сполохи совершенно неестественных цветов. Вот в сердце Чёрной Поляны пульсирует ярко-алый огонёк. Сегодня он небольшой, чуть меньше горошины. Это значит, что печь в доме ведьмы еле теплится. То ли она спит, то ли просто бездельем мается. Но уж точно ничего не замышляет. А вот – россыпь жёлтых искр вдоль дороги – то Лесавки-проказники, опять одни без родителей. Вон они – Леший и Кикимора изумрудами мелькают возле брода. Там у них родовая лёжка. Да только их родню малолетнюю можно встретить, где угодно в лесу, но только не дома. То ли дело водники. Кстати, как там они, закончили уборку? Базиль всмотрелся в серо-зелёную ленту реки. Она вся пестрила яркими бликами, вдоль берегов аметистами сверкали Берегини[10], что предсказывают будущее и спасают маленьких детей, оставшихся без присмотра у воды. Водяницы, словно жемчуг переливаются по всей Чернушке. С ними рядом нет-нет да и появится синий росчерк Анчутки[11] – водяного чёрта. Ну и в самом глубоком омуте шевелится тёмно-зелёное пятно – Дедушка Водяной[12], хозяин всех вод.
«Все на месте. Всё в порядке», – усмехнулся Базиль – «Обход закончен».
Нет, конечно, он не всегда так в обход ходил, но, когда дни выдавались такие как сегодня – хлопотные – Кот был очень благодарен своей пра-пра-прабабке – Земляной Кошке[13], что научила его Велесову книгу[14] читать.
Затворив дверцу шкафа, Базиль опять взглянул в зеркало, поправил сбившуюся на лицо прядь, повёл плечами и улыбнулся: «Хорош, ах хорош, однако».
Он и вправду был красив. Не очень высокий, но хорошо сложенный. Тонкий в талии, гибкий, как и положено коту, он имел довольно внушительный разворот плеч. Молодая и какая-то шальная сила так и бурлила в нём. От того казалось, что весь он светится от огненной макушки и до кончиков тонкой выделки кожаных сапог. Подмигнув себе в зеркало, Базиль наконец отошёл от шкафа.
Здесь у него были ещё дела. Из кармана узких штанов Кот достал тряпочку. Раньше это был вполне приличный носовой платок. От частого использования он пообтрепался и стал довольно непрезентабельным на вид. «Надо отдать Домовому» – подумал Кот – «Пусть посмотрит, может подлатать можно. Да и постирать не мешает».
Покрутив платок и так, и эдак, он всё же выбрал угол почище. Этим уголком он аккуратно обтёр экран и корпус старенького, ещё лампового телевизора и пошептал над ним особый заговор. Если бы не эта ежедневная профилактика, давным-давно уж пришлось бы деду на новенький раскошеливаться. А так глядишь ещё поработает немножко. Затем таким же манером, кот обтёр ноутбук. Эта машинка была навороченная и довольно новая. К ноутбуку подключалась 3G антенна, благодаря чему Егор Гаврилович мог в любой момент и с дочерью по скайпу связаться, и с участковым в Ольховке, и со службой МЧС. В общем без интернета и компьютера деду нельзя. Вот Базиль и старается, следит за связью. Наконец, закончив с профилактикой, он поправил на диване подушки и пошёл к выходу.
Тут снова громко хлопнула входная дверь. С громким смехом мальчишки скинули с ног башмаки и побежали на верх. Кот выждал немного, приоткрыл дверь и выглянул. В сенях было пусто. А сверху доносилась громкая возня, словно там что-то большое двигали или катали по полу.
«Что это они там делают?» – подумал Базиль и горько вздохнул он. Подниматься в это осиное гнездо ему совсем не хотелось. – «И так теперь будет всегда, ну по крайней мере всё лето.»
Привычным движением потерев лоб и откинув упавшие на него волосы Базиль всё-таки подошёл к лесенке, ведущей на второй этаж. Она была узенькой и довольно крутой. Пять ступенек вверх, поворот на девяносто градусов, ещё пять ступенек и опять поворот, последний подъём, и перед ним открылась удивительная картина: из большой сумки Никита доставал и надевал на себя наколенники и налокотники, рядом с ним на полу лежал яркий шлем, а Алёша возился с какой-то штуковиной, состоящей из двух довольно крупных с рифлёными протекторами колёс и яркой платформой между ними.
– Ну что, готов? – спросил Лёшка брата.
– Да! – глаза Никиты сияли.
– Тогда пошли на улицу, там попробуем.
Подхватив шлем, Никита бросился к лестнице. От неожиданности Базиль едва не выпрыгнул из сна, но вовремя успел сгруппироваться и перемахнуть через перила на соседний лестничный пролёт. Ещё один прыжок и он внизу, под лестницей, притаился возле чулана. Мальчики быстренько спустились, обулись и выскочили во двор. Базиль вышел следом.
Эта штука, которую они с собой привезли была какой-то разновидностью самоката с моторчиком. Лёшка уже стоял на ней посреди двора и объяснял брату как ей управлять. Потом он начал выписывать круги и восьмёрки, а Никита бегал за ним. Базиль хмыкнул.
«Всё понятно, какие у нас тут покатушки будут,» – подумал он – «Старшенький ездит, младшенький скачет, а потом плачет». Но Лёшка, словно чтобы опровергнуть его сарказм, уже соскочил с платформы, и она остановилась.
– Теперь давай ты, – сказал он Никите и подал руку брату. – Не спеши, ногу ставь ровно, теперь вторую, теперь чуть-чуть вперёд наклонись на носки, а теперь.
Никита, держась за брата проехал вперёд метра три. В окно кухни выглянула бабушка.
– Это что ж у вас за самокат такой? – спросила она.
Никита отвлекся и потерял равновесие. Неловко соскочив с платформы, он непременно упал бы, если бы Лешка его не поддержал.
– Это гироскутер[15], бабушка! – закричал он. – Нам его мама подарила. Он на батарейках ездит.
Никита подбежал к окну и запрокинув голову смотрел на бабушку.
– Лёша уже умеет кататься, – махнул он рукой в сторону брата, который уже опять нарезал круги по двору. – И я научусь.
– Ну ладно, – улыбнулась Мария Дмитриевна, – Учись. Осторожней только. И сами не убейтесь и кур мне не передавите.
– А ведь и, верно, – встрепенулся Базиль, – Что-то курятник не слышно. Надо бы глянуть на них. Все ли пеструшки на местах.
Обойдя колодец, он вдоль забора приблизился к навесу, из которого был вход на птичник. Внутри было непривычно тихо. Пернатые сидели на насестах и возле лохани с кормом, и все таращились на дверь.
– Ого! Вот это их достало. Так они ещё и нестись, пожалуй, перестанут со страха. Надо бы Овинника[16] найти, – подумал Кот.
А Овинник уж тут как тут. Машет своими крючковатыми ручонками из хлева, рожи страшные корчит. Базиль неспешно подошёл, и бородач тут же вцепился в его руку как клещами.
– Что ЭТО такое, Кот? Что это такое, я тебя спрашиваю, – зашептал он, разбрызгивая слюну в разные стороны. – Мало того, что к нам люди новые приехали, так они ещё эту мигалку к нам привезли! И что они тут целый день кататься на ней будут?
– Может целый, а может и нет, – ответил Базиль, разжимая один за другим пальцы Овинника на своей руке. – Покатаются денёк – другой и новую забаву найдут. А то, может, и на пару часов их от силы хватит. Он же на батарейках этот их гироскутер. Разрядится и будет потом тут потом рядом с телегой лежать.
– Нет. Мне этого добра здесь не надо, – опять зафыркал старикан. – Пусть с собой в дом несут!
– Ладно, ладно, дядюшка, ты главное не серчай. А то вон Карлуша волнуется. И на птичник страшно смотреть. Передохнут наши куры и утки от нервозности твоей.
– Вот и я о том же, племянничек. Разве ж можно так? Ты уж подсоби, поколдуй там маленько с этим кутером их. Из нас только ты один сможешь. Сможешь ведь? А? – и Овинник замер, вопросительно глядя на Кота.
– Ну, смогу, наверное… – помялся Кот. – Я ещё не видел вблизи его. Тьфу ты, чёрт! Да зачем же портить хорошую вещь?! Говорю тебе, покатаются и бросят.
Овинник зло прищурился.
– А вот пока они его не бросят, куры нестись бросят, а Милка молоко давать бросит. Как тебе такой вариант?
– Это – шантаж и угроза нанесения порчи имуществу хозяев. Не возможен такой вариант!
– Ну тогда ступай, племянник, и убирай эту штуковину из моего двора. Пусть на дороге катаются от нас подальше.
– Хорошо, что-нибудь придумаю, – буркнул Кот. Фыркнул и тут же исчез с Изнанки.
Реальность
В кухне никого не было. Бабушка ушла к себе в комнату и что-то там искала в комоде.
Я задумался о том, что Овинник хоть и родственник мне, но уж очень дальний. Седьмая вода на киселе, как говорится. Стоит ли его слова в серьёз принимать. Или проще сразу в высшую инстанцию нажаловаться? Так и так дескать – саботаж на вверенном мне объекте. Нет. Пожалуй, это не вариант. Надо самому искать выход из положения. Для начала вернусь во двор.