23 сентября 2006 года в кафедральном соборе Роскилле состоялась поминальная протестантская служба, на которой присутствовала королева Дании Маргрете II с супругом и другими членами датского королевского дома. Прямо напротив королевы, во главе семьи Романовых на почётном месте находился князь Николай Романович с супругой княгиней Звевой, а также другие представители рода Романовых, прибывшие в Данию, чтобы почтить память императрицы. Настоятель собор произнёс краткую речь, восторженно охарактеризовав императрицу, урождённую датскую принцессу, испившую за свою жизнь горькую чашу страданий. Затем от имени семьи Романовых с торжественным словом выступил правнук великой княгини Ольги Александровны Пол Куликовский. В своём выступлении он сказал: «Я горжусь тем, что я нахожусь среди потомков Марии Фёдоровны… Она была необыкновенной, удивительной. Она пережила взлёты и падения, которые по своей силе значительно превосходили то, что выпадает на долю многих других людей. Нельзя не восхищаться её мужеством и чувством долга, когда она девятнадцати летней девушкой уехала в чужую страну, чтобы выйти замуж за молодого человека, которого она едва знала… Начало её пребывания в России не было лёгким: сложный язык и строгий придворный этикет. Но её красота, хорошее настроение, обаяние и дипломатические способности быстро открыли ей дорогу к сердцам людей как при дворе, так и среди русского народа. Она любила их, а они любили её… Сегодня в мире живут 47 потомков Марии Фёдоровны, 12 из них – в Дании… От имени потомков Марии Фёдоровны я хочу выразить признательность Её Величеству королеве Дании Маргарете II и Его Превосходительству Президенту Российской Федерации Владимиру Владимировичу Путину за помощь в исполнении желания о перезахоронении Марии Фёдоровны в Санкт-Петербурге рядом с любимым супругом Императором Александром III… Мы также хотим поблагодарить многих людей и в Дании, и в России, кто посвятил свои силы и время успешному проведению этого значительного события. Хочу выразить особую признательность сотрудникам Роскильдского собора, которые 78 лет охраняли Императрицу и всегда оказывали помощь семье, когда мы посещали собор… Мы находимся у начала конца. Императрица
Дагмар сейчас начинает своё последнее путешествие, обратно в ту страну, которую она так любила. Её большое желание заключалось в том, чтобы покоиться рядом с любимым мужем, когда придёт время. Это желание сбывается сейчас. Вечная память Императрице Марии Фёдоровне. Да покоится она с миром!»[324]
По окончании богослужения гроб был торжественно вынесен из собора и на автомобиле доставлен в Копенгаген. Процессия сделала небольшую пятнадцатиминутную остановку перед церковью Александра Невского на улице Бредгаде. Здесь состоялась короткая панихида, которую возглавил архиепископ Берлинский и Германский Марк (Арндт)[325]. Когда в этом же храме в 1928 году отпевали императрицу, тысячи датчан вышли на улицу, чтобы проводить свою Дагмар в последний путь. Тоже самое случилось спустя 78 лет. Улицы были заполнены жителями датской столицы. Для них императрица была своей, «нашей Дагмар», и их долг состоял в том, чтобы сказать последние слова прощания той, которая по воле судьбы стала императрицей великой страны и под конец жизни была вынуждена вернуться на родину в качестве изгнанницы.
Далее от замка Кристиансборг гроб с прахом императрицы в сопровождении гвардейского полка был доставляется на причал Лангелиние.
Здесь же прах государыни перенесли на датский военный корабль «Esbern Snare», который отправился вместе с останками императрицы в её последнее и затянувшееся путешествие домой. Оркестр играл «Коль славен…».
Под звуки этого марша государыня, как и 140 лет назад, покидала Данию, но на этот раз уже навсегда.
Пока датский корабль шёл по осеннему Балтийскому морю, Николай Романович на самолёте отправился в Санкт-Петербург.
Уже 26 сентября он вместе с многочисленными родственниками стоял на дворцовой пристани в Петергофе, встречая гроб государыни. Высокий и статный, в зелёном пальто, Николай Романович напоминал аристократической осанкой и взглядом своих предков – великих князей, верою и правдою служивших своему Отечеству. Князь Николай Романович ждал этого момента очень долго. Он всегда знал, что императрица должна вернуться в Россию и занять то место, которое по праву заслуживает, – упокоиться рядом с любимым мужем и сыновьями. Многочисленным журналистам, обступившим Николая Романовича, пока семья ожидала прибытия катера, князь напомнил свои слова, сказанные ещё в 2003 году: «Я рад, что Императрица возвращается. Это углубляет моё чувство, что в России перевернули трагическую страницу истории»[326].
Когда катер «Пограничник» подошёл к пристани, почётный датско-русский караул вынес гроб с императрицей и установил на специальный постамент.
Официальная делегация во главе с губернатором Санкт-Петербурга Валентиной Матвиенко[327] заслушала рапорт главного государственного герольдмейстера Георгия Вилинбахова[328]. Императрица вернулась домой, в Россию.
После гроб на автокатафалке доставили в церковь Александра Невского в Александрии в Петергофе. Помещение церкви не смогло вместить всех желающих и большая часть людей, пришедших встретить императрицу, осталась на улице.
Панихиду совершил архиепископ Тихвинский Константин (Горянов)[329], ректор Санкт-Петербургской духовной академии. Храм «Готическая капелла» был отреставрирован специально к церемонии перезахоронения праха императрицы Марии Фёдоровны. Внутренние помещение были украшены астрами, хризантемами и лилиями. Доступ к гробу в течение двух дней был предоставлен всем желающим, решившим почтить память императрицы. Церковь Александра Невского, известная также как музей «Готическая капелла», в годы правления императора Александра III использовалась как домовая церковь императрицы Марии Фёдоровны, поэтому эти стены помнили её горячие молитвы.
28 сентября 2006 года кортеж через Царское Село отправился в Санкт-Петербург, где в бывшем кафедральном храме Российской империи – Исаакиевском соборе состоялась панихида по императрице, которую возглавил Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Около 12.00 гроб с прахом императрицы Марии Фёдоровны был доставлен к северному входу Исаакиевского собора. Накрытый штандартом саркофаг был установлен на специальный постамент, после чего датские гвардейцы внесли его в собор. В своём первосвятительском слове Святейший Патриарх сказал после панихиды: «Ныне императрица Мария Феодоровна, имевшая желание быть похороненной в России, возвращается в дом, ставший для неё родным. Убеждён: наилучшей данью её памяти станет возрождающаяся Россия – Россия, вновь идущая по пути Христову, Россия, стремящаяся жить в мудрости и благочестии, жить по правде и по вечному нравственному закону. Сегодня Императрица Мария Феодоровна упокоится в земле, ставшей для неё второй родиной. Ее останки лягут рядом с гробом венценосного супруга. И это станет ещё одним знаком воссоединения и примирения России, преодоления той вражды и тех разделений, которые принесли с собой революция и гражданская война. Не случайно у этого гроба ныне собраны представители разных сословий и поколений, священнослужители Московского патриархата и Русской зарубежной церкви, государственные руководители современной России и потомки тех, кто не по своей воле покинул страну в годы лихолетья»[330].
К сожалению, даже в такой исторический и важный для России момент не обошлось и без конфуза. Княгиня Мария Владимировна, приехавшая на церемонию, решила произвести эффект и вместе со своей свитой долго выжидала, когда к собору подъедет кронпринц Дании Фредерик [331] и его супруга кронпринцесса Мэри[332], чтобы вместе войти в храм, торжественно продемонстрировав свой статус «главы Российского Императорского Дома». Князь Николай Романович, глубокомыслящий человек, попросил лиц из протокола администрации губернатора Санкт-Петербурга переговорить с окружением Марии Владимировны, чтобы хотя бы во время панихиды она встала со всей семьёй. Реакция была крайне негативной, а ответ следующим: «Вы что? “Императрица” будет стоять с вами?»[333]
Во время церемонии Мария Владимировна старалась держаться поближе к официальным лицам и иностранным делегациям, попадая в объективы камер. Более того, пока шла панихида, Мария Владимировна отошла на несколько шагов, став чуть впереди почётных гостей, как бы демонстрируя свой статус на церемонии.
Остальные Романовы, съехавшиеся со всего мира, показали своё полное единение. Никто из семьи вперёд не выходил, в то время как некоторые из старшего поколения косо смотрели на бестактность своей родственницы.
В 12 часов, по окончании панихиды, гроб с останками императрицы был вынесен из собора, вновь установлен на катафалк. Кортеж отправился в Петропавловскую крепость. После краткой литии гроб с останками императрицы Марии Фёдоровны был опущен в могилу, рядом с надгробием горячо любимого супруга. Со стен Петропавловской крепости прозвучал 31 пушечный залп – по числу залпов, произведённых, когда датская принцесса Дагмар прибыла в Петербург 140 лет назад. Романовы поочерёдно подходили к могиле государыни и бросали символическую горсть русской земли. Как дань памяти великой императрицы великой страны, последняя воля которой все-таки была исполнена.
Под звуки хора и звон колоколов на могилу императрицы Марии Фёдоровны было установлено временное белое надгробие с золочёным крестом наверху, идентичное надгробиям в императорской усыпальнице. На могилу императрицы были возложены многочисленные венки, из которых особо выделили от президента России, датской королевы и семьи Романовых.