Она вдруг поняла, почему Паула на прошлой неделе не приходила на йогу. Что здесь вообще творится?
– У тебя все хорошо? – всхлипнула Ева и прильнула к двери.
– Нет времени на разговоры. Нужно спешить. Я знаю, как выбраться отсюда.
Паула врезала по двери. Ева вздрогнула от удара. Казалось, содрогнулась вся стена, но замок выдержал.
– Проклятье!.. Ты не знаешь, где он держит ключи?
– Нет, не представляю… – Ева соображала с трудом. – А разве в подвале дверь была не заперта?
Она опустилась на колени и посмотрела в замочную скважину.
Паула сделала несколько шагов назад и взяла разбег.
Ева отпрянула от двери.
Бум-м!
Дверь держалась как влитая.
– Скотство! – выругалась Паула.
– Как ты выбралась из подвала? – снова спросила Ева.
Она слышала, как Паула тяжело села у двери.
– Он приковал меня наручниками к трубе, но застегнул их неплотно. И оставил мне пару бутербродов. Я соскребла с них масло, намазала руку и смогла высвободиться. Дверь в подвал была открыта, а его самого, похоже, нет. – Паула помолчала немного, после чего продолжила: – Послушай, я приведу полицию. Я быстро, обещаю. Нет смысла и дальше долбиться в проклятую дверь. Если он вернется, другого шанса больше не будет.
– Но разве входная дверь открыта?
Ева вспомнила, как он стоял у двери и гневно глядел на нее.
– Понятия не имею. Я собиралась выбраться из окна… Держи за меня кулачки – и жди, не сдавайся!
– Паула? – всхлипнула Ева.
Ей вдруг снова стало ужасно одиноко. У нее было еще столько вопросов… Как долго Паула здесь? Что этот человек сделал с ней? Почему запер ее в подвале? Но Паула не отзывалась. Она уже ушла.
Ева прислонилась к холодной стене. Ее взгляд упал на поднос с едой. Там тоже были бутерброды с маслом. Мужчина не заглядывал к ней уже целую вечность. Вернется ли он вообще? Что, если она в конечном счете умрет здесь с голоду? Ева пересчитала бутерброды. Пять штук, несколько ломтиков салями и немного сыра. Бутылка воды и зеленое яблоко. Этого могло хватить на три, может, четыре дня. Воду можно было брать в ванной. Но что потом? Сможет ли Паула до тех пор оповестить полицию? Скорее всего, да. Полиция может оказаться здесь намного раньше. Возможно, в ближайшие часы.
А если у Паулы не получится?
Ева вдруг снова почувствовала, как болезненно пульсирует сломанный палец. Что, если у нее заражение крови?
25
В голове у Лауры не прекращалась работа, лицо горело. Она глотнула кофе и с наслаждением закрыла глаза.
– Можно сказать, и не спал вовсе, – пожаловался Макс и откинулся на спинку сиденья в ожидании зеленого сигнала светофора.
Они ехали в студию «Йога-и-Жизнь». Параллельно сотрудники отдела опрашивали партнеров Евы Хенгстенберг и Лены Рейманн. Патрульные с раннего утра пытались связаться с Сабриной Хабих. Кроме того, следовало выяснить, в какой из женских центров она обращалась. Эрик Крюгер находился под арестом. Адвокат уже объявился, но к вечеру они все равно выпустили бы Крюгера. Сотрудник в штатском должен был отслеживать каждый его шаг.
– Известно, что Крюгер знал трех из четырех женщин. Лена Рейманн, найденная мертвой на контейнерной площадке, Ева Хенгстенберг, возможно еще живая, и Сабрина Хабих, последняя жертва.
Лаура поставила термокружку в подстаканник и провела несколько линий на листке у себя на коленях, соединив преступника с жертвами.
– Верно, – подтвердил Макс и свернул налево. – Остается еще наша неизвестная, убитая примерно за три недели до Лены Рейманн. И это определенно не Сабрина Хабих.
Лаура, кивнув, нарисовала знак вопроса и дополнительно обвела его.
– Никто не заявил о пропаже, при этом тело найдено три недели назад… Странное дело. Кто-то ведь должен был заметить ее исчезновение. – Лаура обвела круг по второму разу и взглянула на Макса. – Даже если исчезает проститутка, кто-нибудь должен это заметить?
Макс пожал плечами.
– Возможно, сутенер не захотел ничего предпринимать, и причин может быть сколько угодно. Может, она находилась в стране нелегально, или он просто хотел от нее избавиться. – Он остановился перед очередным светофором. – Каждый год пропадает множество проституток.
Лаура вздохнула и отложила листок.
– Что думаешь насчет Крюгера? По-твоему, он может стоять за всем этим?
Макс задумчиво поджал губы и ответил не сразу.
– Не исключено, – сказал он наконец. – Пока это наш единственный след. Правда, непохоже, что он узнал первую жертву, хотя твой трюк и удался.
Лаура улыбнулась.
– А я уж думала, ты не заметил…
Макс ткнул ее в плечо.
– Я знаю, как ты любишь эти методы НЛП. Если это сработало, значит, Крюгер не тот, кто нам нужен.
– Пожалуй, что так, – проговорила Лаура.
В основе метода движения глаз лежала техника нейролингвистического программирования, которая позволяла отличить ложь от правды. Если человек смотрел влево и вверх, скорее всего, он обращался к воспоминаниям. В противном случае в ход шла фантазия. Но метод не отличался точностью, и Крюгер ответил всего на пару вопросов.
– Стоит включить в список подозреваемых партнеров Лены Рейманн, Евы Хенгстенберг и Сабрины Хабих. И этот гуру тоже не внушает доверия. Он знал по меньшей мере двух женщин из четырех… Сейчас всё и выясним.
Макс остановился у обочины. Они вышли из машины и направились к белому квадратному зданию с большими окнами. Студия «Йога-и-Жизнь» полностью оправдывала свое название – окна по углам были разрисованы символами смеющихся солнц. Лаура открыла дверь и вошла первой. Они оказались в светлом холле; за стойкой у противоположной стены сидела молодая девушка. Она улыбнулась гостям и приветливо кивнула, тряхнув собранными в хвост волосами.
– Рады видеть вас в нашей студии. Чем я могу вам помочь?
Лаура положила на стойку удостоверение.
– Управление полиции Берлина. Я звонила вам. Нам необходимо поговорить с Нильсом Велингом.
– А, вот и вы! – послышался низкий голос.
В дверях за стойкой показался жилистый мужчина в белой футболке, спортивных штанах и шелковом халате.
– Благодарю, Сара. Мы договаривались о встрече.
Нильс Велинг склонил голову набок и поманил за собой Лауру и Макса. В зале, куда он их провел, на полу лежали всего три коврика.
– Ничто не должно отвлекать нас во время медитаций, – сказал он, заметив удивление Лауры. – Все наше внимание концентрируется здесь и сейчас.
Он улыбался, но взгляд его оставался настороженным.
Лаура достала групповое фото, которое дал им отец Евы Хенгстенберг.
– В процессе расследования мы вышли на эту группу. Не могли бы вы рассказать подробнее об этих женщинах?
Нильс Велинг взглянул на фото и кивнул.
– Да, это моя продвинутая группа. Каждый год мы отправляемся в Индию, практиковать йогу и медитацию. – Он заглянул Лауре в глаза. – А что случилось?
– Прежде всего нам нужно знать имена и адреса всех этих женщин. – Лаура оставила его вопрос без ответа.
Взгляд Нильса Велинга стал еще пристальнее. Повисло тягостное молчание. Лауре оно не создавало дискомфорта. Велингу, очевидно, тоже. Непохоже было, чтобы гуру испытывал стресс. В полном умиротворении он стал перечислять женщин на фото.
– Адреса вам даст Сара, – и вновь поднял на Лауру чистые голубые глаза.
Казалось, он мог заглянуть ей в самую душу. Лаура невольно коснулась правой рукой ключицы и едва не провела пальцами по шрамам, но вовремя опомнилась. Как и всегда, на ней была блузка с высоким воротом, хотя стояло лето и на улице светило солнце. Лаура не могла отделаться от впечатления, будто Нильс Велинг догадывается, что она скрывает под одеждой. Ей стало не по себе, и она отвела взгляд, рассматривая голые стены зала. Но Лаура чувствовала, что Велинг все еще смотрит на нее, и ее пульс предательски зачастил.
– Один из моих любимых постулатов звучит так: страдание неспособно победить дух, – произнес вдруг Велинг.
Лаура резко повернула к нему голову.
Он по-прежнему не сводил с нее глаз. Но в его взгляде читалось одобрение.
Наконец гуру повернулся к Максу:
– С продвинутой группой мы практикуем не только йогу. Это скорее такой курс терапии и самопомощи. В группе занимаются женщины, которые испытывают определенные сложности в жизни и приходят ко мне за помощью и советом.
– Когда вы в последний раз видели Еву Хенгстенберг? – Лаура открыла блокнот и вопросительно взглянула на Велинга.
– Почти неделю назад.
– Вы хорошо ее знаете? Что у нее за проблемы?
Велинг кивнул.
– У Евы постоянные ссоры с другом. Мы с ней очень близки, и я всегда готов помочь ей словом и делом.
– По-вашему, она склонна к суициду?
Велинг отмахнулся.
– Не более чем любая другая. Время от времени у нее бывают сложные периоды. Ничего серьезного.
– Вам известно, что Ева Хенгстенберг пыталась покончить с собой? – оборвал его Макс. – Вам не показалось странным, что она не пришла к вам, как вы ей предлагали?
Велинг изумленно вскинул брови.
– Вы говорили с Евой?
– Ответьте, пожалуйста, на вопрос, – напомнила Лаура.
Что-то с этим человеком было не так. Он явно пытался разузнать побольше.
– Что ж, Ева обозначила некую проблему, но я не увидел в этом ничего необычного. Она часто реагирует крайне импульсивно, особенно после ссоры со своим партнером, – ответил Велинг. – А то, что Ева не приняла мое приглашение, это в ее духе. Я решил, что они снова помирились. Она искала у меня совета, и я ей помог.
Лауре хотелось спросить, что это был за совет, но она сдержалась. Это было несущественно, к тому же они знали из переписки, что Велинг посоветовал Еве.
– Где вы были вечером пять дней назад? – спросила она вместо этого.
– Это день, когда я просил Еву заглянуть?
Лаура кивнула.
Велинг потер подбородок.
– Я был дома.
– Кто-нибудь может подтвердить это?
– Я живу один. Может, кто-то из соседей видел меня… Я выехал из студии примерно в восемь.