– Кто-нибудь в студии видел, как вы уезжали?
– Нет; как я уже сказал, было уже восемь часов. А мы закрываемся в шесть.
– То есть свидетелей нет, – заключила Лаура и показала на фото. – Не могли бы вы рассказать о Лене Рейманн?
У Велинга дернулись брови.
– Лена не появлялась уже пару недель. Я не могу до нее дозвониться, и она не перезванивает. – Он провел языком по губам. – Я подумал, она больше не хочет заниматься в группе. Люди довольно часто бросают занятия или прерывают их на долгое время.
Лаура задумалась, стоит ли говорить Велингу о смерти Лены Рейманн. Она покосилась на Макса. Тот едва заметно покачал головой.
– Возможно ли, что партнер Лены Рейманн жестоко с ней обращался? – спросила Лаура.
Велинг ткнул по нескольким лицам на фото.
– Вот эти семь женщин сталкиваются с проблемами насилия в отношениях. Я пытался объяснить им, что в редких случаях любовь может проявлять себя и в форме насилия. Мы игнорируем тех, кто нас не трогает. Гнев – сильное чувство, и человек направляет его на тех, кто для него важен. Как я уже говорил, боль неспособна сломить дух. Еще в Средние века монахи бичевали себя, чтобы приблизиться к Богу. Они возносились, потому что были выше боли. Сила духа может исключить любое телесное чувство, стоит только усердно поработать над этим. Вспомните тех, кто ходит по пылающим углям или остриям копий. Они достигли того уровня, на котором физическая боль теряет свое значение.
Глаза у Велинга загорелись. Лаура не могла отделаться от ощущения, что с ним что-то не так. На первый взгляд он как будто и в самом деле помогал своим подопечным. Но закрадывалось подозрение, что его идеи несли больше вреда, чем пользы.
– А что насчет других участниц? На последнем вашем занятии были все? – спросила Лаура и откашлялась, вдруг ощутив сухость в горле. – И когда состоялось это занятие?
– Мы собирались два дня назад. Лены и Евы не было, как и Паулы. – Он указал на невысокую женщину с длинными темными волосами и грустным взглядом. – Паула Маасен, у нее тоже проблемы в отношениях… Она пропустила уже три или четыре занятия.
– То есть вскоре после исчезновения Лены, – заключила Лаура и нахмурилась. Она чувствовала невыносимую тяжесть в животе. – Вы пытались связаться с ней?
Велинг кивнул.
– Да, но Паула тоже не отвечает на звонки и не перезванивает. Признаюсь, до этого момента я над этим особо не задумывался… Но теперь, когда приходится принимать у себя в студии полицию, я испытываю некоторое беспокойство. Могу я узнать, что произошло?
– Простите, но мы пока не можем делиться подробностями. Нам нужны адреса всех женщин из этой группы. Думаю, мы с вами еще увидимся в ближайшее время.
Лаура избегала его пронизывающего взгляда. Очевидно, Велинг не следил за местными новостями, иначе мог бы сделать выводы из статьи Винкельманна. Впрочем, возможно, он обо всем знал. Странно было уже то, что две пропавшие женщины посещали одну и ту же группу. Если Паула также окажется в числе жертв, их станет уже три. Кроме того, Велинг демонстрировал странное отношение к боли и насилию.
Перед уходом Лаура в последний раз взглянула на Велинга. И по комплекции он вполне подходит под типаж преступника с видеозаписей…
26
Когда они возвращались в участок, Лауре позвонил Симон.
– Я наконец-то взломал ноутбук Лены Рейманн! – Даже по телефону ей передавалось его ликование. – А теперь угадай, с кем договаривалась о встрече Лена Рейманн в день своего исчезновения…
Лауре на ум пришли имена двух человек: Эрик Крюгер и Нильс Велинг. Она склонялась ко второму варианту, потому что с ходу не усматривала связи с Крюгером – по крайней мере устойчивой.
– С Велингом, – объявил Симон, прежде чем Лаура успела додумать мысль. – Лена Рейманн поссорилась с другом и хотела после больницы встретиться с Велингом. То есть он знал, что Лена там. Я еще раз посмотрел его фото. Не могу утверждать на сто процентов, но по росту и комплекции он вполне подошел бы. Знаю, ты предпочла бы что-то более определенное, но качество ночных снимков не позволяет говорить с уверенностью.
Лаура вздохнула.
– Позволь угадаю: партнеры Лены Рейманн и Евы Хенгстенберг тоже подходят по комплекции.
– Читаешь мои мысли, – ответил Симон. – Я как раз хотел об этом сказать. Увы, но если говорить о комплекции, то таких, как наш тип с видеозаписей, в Германии каждый второй. Но это не единственная плохая новость. Я прогнал фотографию убитой с парковки супермаркета через систему распознавания лиц. К сожалению, в Сети не нашлось никаких соответствий. Мы по-прежнему не знаем, кто эта женщина.
Мгновение Лаура не знала, что сказать. Затем кое-что все-таки пришло ей в голову.
– Можешь сделать одолжение и поискать Паулу Маасен? Я отправлю тебе фото. Это женщина с длинными темными волосами справа. Есть вероятность, что она тоже пропала. Нужно проверить базу данных.
Это был точно заколдованный круг. Число пропавших и убитых продолжало расти. И после долгих часов напряженной работы они по-прежнему топтались на одном месте. Две убитые, три пропавшие… Где начиналась эта цепочка? Очевидно, преступник долгое время действовал незаметно и поэтому имел значительное преимущество…
– Без проблем, будет сделано, – ответил Симон. – И все-таки есть одна положительная новость. Объявилась одна из пропавших.
Лаура мгновенно выпрямилась. То, что говорил Симон, казалось невероятным. Она затаила дыхание. Наконец не выдержала и переключилась на громкую связь:
– Какая?
Макс притормозил и остановил машину возле обочины.
– Сабрина Хабих, та самая, о которой Крюгер рассказывал репортеру, – сообщил Симон. – Я прогнал фото через систему и наткнулся на ее профиль в «Фейсбуке»[2]. Вчера Сабрина оставила комментарий на странице своей подруги. Лучше присядьте. – Он выдержал многозначительную паузу. – Женщина пыталась покончить с собой и в результате была направлена в закрытую психиатрическую клинику. Она провела там последние две недели. Ни телефона, ни интернета.
Повисло молчание. Лаура облегченно вздохнула. Значит, Сабрина Хабих в безопасности. Новость не могла не радовать. Но как это отражалось на списке подозреваемых? Можно вычеркивать Эрика Крюгера? Или он так ловко все обставил и намеренно подбросил им эту информацию?
– Кто направил Сабрину Хабих в клинику? – спросила Лаура.
– Наша старая знакомая, – ответил Симон. – Доктор Кристин Гебауэр.
– Что? – Лаура вдруг вспомнила слова Крюгера. Тот сказал репортеру, что «скорая» приезжала за Сабриной Хабих в женский центр. Конечно, оттуда ее доставили в больницу, и, вероятно, доктор Гебауэр снова несла дежурство в отделении неотложной помощи.
– То есть из больницы она отправилась прямиком в психиатрическую клинику?
– Похоже на то, – подтвердил Симон.
Лаура поблагодарила и дала отбой. Макс заехал в подземный паркинг.
В кабинете их дожидался Петер Мейер из экспертного отдела.
– Мы проверили продажи цианистого калия за последние полгода, – сообщил он взволнованно. – Есть некоторые несоответствия. Одному ювелиру был продан такой объем, которого, по нашим расчетам, хватило бы на несколько лет работы. Я звонил в аптеку, но фармацевт отказался назвать имя ювелира по телефону. Это пожилой человек, и он принял меня за мошенника. Пока кто-нибудь не съездит к нему и не предъявит удостоверение, он ничего не скажет… – Мейер тяжко вздохнул. – И еще кое-что. Именно в этой аптеке работает курьером Милан Цапке. Съездить туда?
– Спасибо, не нужно, – ответила Лаура. Мысли, как по тревоге, сразу пришли в движение: Милан Цапке, партнер убитой Лены Рейманн! – Мы поедем сами. Разговор с Цапке дал какие-то результаты?
– На вечер исчезновения Лены Рейманн у него нет алиби, – сообщил Петер.
– Интересно… – Лаура записала адрес аптеки и отпустила коллегу.
Когда они вновь сели в машину, Макс тихо присвистнул и взглянул на напарницу.
– Все крутится в ближайшем окружении жертв. Пожалуй, мы понемногу выходим на верную тропу.
Он запустил двигатель и выехал с паркинга.
Аптека располагалась в тихом квартале на первом этаже жилого дома. Перед входом стояли несколько велосипедов. Мимо прошла женщина с коляской. Прижав телефон к уху, она что-то непрерывно говорила и не обратила на машину никакого внимания. Макс дождался, пока женщина наконец пройдет, и открыл дверцу.
Когда они вошли в аптеку, над дверью звякнул колокольчик. Приземистый мужчина с редкими седыми волосами поднял голову. Поправил сползшие на нос очки и улыбнулся.
– Чем могу помочь?
– Управление полиции. У нас к вам пара вопросов… – начала Лаура, но аптекарь не дал ей договорить.
– Не надо меня дурить. – Он замахал на них руками. – Только что мне звонил какой-то тип. По-вашему, я не соображаю? – Он снял трубку с телефона. – Проваливайте из аптеки, или я вызову полицию.
Лаура в растерянности оглянулась на Макса. Тот шагнул вперед и положил на прилавок удостоверение.
– Это я вам звонил, – заявил он, даже не моргнув, и кивнул на Лауру. – А это моя коллега Лаура Керн. Не волнуйтесь, мы действительно из полиции. Взгляните на удостоверение и, если хотите удостовериться в его подлинности, позвоните по номеру на обратной стороне. Этот номер есть и в телефонном справочнике.
Старик опустил трубку и с недоверием взглянул на удостоверение.
– Макс Хартунг? – проговорил он и окинул Макса критическим взглядом.
Затем поднес удостоверение к свету, словно мог таким образом убедиться в его подлинности, и перевел взгляд на Лауру.
– А вы? Можете показать свое? – спросил он, не выпуская из рук удостоверение Макса.
Лаура кивнула и положила на прилавок свое удостоверение. Аптекарь внимательно осмотрел его и для верности перевернул.
– Похоже, настоящие, – отметил он через некоторое время и вернул им документы. – Ну что ж, о чем вы хотели спросить?
– Мы по поводу продажи цианистого калия в последние полгода. Два месяца назад вы отпустили ювелиру значительный объем. Это так?