Утром, наскоро позавтракав бутербродом и кофе со сливками, которые я нашла в Светином холодильнике, я поехала в справочное бюро и узнала там адрес Надежды Бойко. Она жила на Профсоюзной улице, в самом ее начале, и я, зажав в кулаке бумажку с адресом, поехала туда, надеясь застать там ее родственников или кого-то, кто знал Темкину подругу.
Дома была молодая женщина с карапузом на руках, на мои расспросы она сказала, что мне лучше обратиться к ее мужу – Надиному брату. Он придет домой с работы часов в семь – половине восьмого, и я могу застать его в это время. Я бросила взгляд на часы – до прихода Егора Бойко с работы оставалось почти семь часов, и так долго ждать я не могла. Я попросила адрес его работы, сославшись на то, что крайне ограничена во времени и мне вскоре надо уезжать из города. Во время нашей беседы малыш то, улыбаясь, протягивал ко мне ладошки, то пускался в рев, и тогда его принимались энергично качать на руках. Это мне навеяло мысль о том, что у Темки и у Никиты тоже могли быть такие карапузы, любящие жены и просто жизнь, которая так неожиданно и несправедливо оборвалась из-за причин, которые мне еще предстояло выяснить любой ценой.
Немного поколебавшись, она дала мне адрес работы мужа, прибавив, что мне нужно обязательно предварительно ему позвонить, так как он будет недоволен, если я приду без спроса. Судя по всему, Егор Бойко мнил себя большим начальником, которого ни под каким предлогом нельзя беспокоить. Я заверила молодую женщину, что так и сделаю, и, заполучив телефон Надиного брата, ушла по лестнице, не дождавшись лифта.
Егор Бойко работал в офисе в центре города. Он был начальником отдела реализации машинной продукции и имел отдельный кабинет, потому что трубку сняла секретарша и мелодичным голосом пропела:
– Приемная Егора Васильевича Бойко. Я вас слушаю…
Я попросила ее соединить меня с Бойко, объяснив, что у меня срочное дело. В ответ она ядовито поинтересовалась: в чем состоит мое дело.
– Личного характера, оно связано с его погибшей сестрой. – Я решила сказать как есть, иначе мне не добраться до него.
– Одну минуту.
Егор Бойко сказал, что он меня примет, но в моем распоряжении всего десять минут. Не больше, так как он очень занят и вообще не понимает, о чем мы будем разговаривать… Смерть Нади от рук маньяка причинила боль его семье, и он не хотел бы ворошить старое. Я заверила его, что уложусь в десять минут.
Когда я появилась в приемной, секретарша Егора Бойко бросила на меня любопытно-ревнивый взгляд. Было видно, что она ревнует своего босса и скорее всего находится с ним в близких отношениях. Уж слишком по-женски любопытным и настороженным был ее взгляд, которым она меня проводила.
Егор Бойко был молодым человеком, с бледным лицом и полными губами, отчего, когда он говорил, раздавался легкий чавкающий звук.
– Я не понимаю вас… – начал он. Но я перебила его.
– Я – сестра Артема Соколовского, с которым ваша сестра встречалась.
Но мои слова произвели не ту реакцию, которую я ожидала. Он вытаращил на меня глаза и заорал:
– Вон!
– Простите, я не понимаю…
– А чего тут понимать! Видите ли, она не понимает! – говорил он с возмущением обо мне в третьем лице. – Ваш брат сломал Наде жизнь. Она забеременела от него и рассорилась со своей родней. Вынуждена была уехать из города, и мы ее почти год не видели. И все из-за вашего братца! Обрюхатил девушку, а отвечать было стыдно.
– Мой брат мертв! – с негодованием сказала я.
Мне показалось, что Егор Бойко едва не ляпнул: «Так ему и надо», но в самый последний момент все-таки сдержался и только резко, с шумом выдохнул.
– Что вы хотите? – процедил он.
– Узнать, с кем Надя дружила.
– А вам-то зачем?
– Я хочу узнать о своем брате!..
– Что? Что вы хотите узнать? Ваш брат мертв! Моя сестра тоже. – Он ослабил узел галстука, как будто тот душил его. – Эта смерть от рук маньяка… причинила нам всем горе. И тут являетесь вы! Напоминаете нам вновь о случившемся. Ни такта, ни понимания.
На языке у меня вертелись острые словечки, но я сдержалась.
– Я просто хочу найти убийц моей семьи…
– Уходите! Уходите – и все! Если вам уж так интересно, могу сообщить, что ближайшую подругу сестры звали Вера Русанова. И больше никогда ко мне не приходите! Слышите? Никогда!
– Не волнуйтесь. Беспокоить я вас не стану. Только в защиту своего брата могу сказать, что он собирался познакомить Надю с родителями после Нового года. Наверное, у него были самые серьезные намерения в отношении вашей сестры. Но смерть все спутала. Темка не был таким подлецом, каким вы его представляете. – В горле встал комок. – Просто… он очень боялся отца и поэтому оттягивал момент знакомства. А вы хотите выставить его негодяем.
– Ваше время истекло. – Егор Бойко демонстративно посмотрел на наручные часы. – Говорить о том, что могло бы быть, а чего не могло – дело пустое! Надя мертва. И ваш брат порядком потрепал нашей семье нервы. Всего хорошего. – И он махнул рукой.
Я вышла из кабинета, провожаемая любопытным взглядом секретарши. Она наверняка слышала крики, доносившиеся из кабинета, и теперь гадала, о чем был разговор.
На улице я задержала вздох. Темка ни словом не обмолвился о беременности своей девушки. Хотя если меня не было в городе полтора года – то Надя могла узнать о своей беременности уже после Темкиной смерти… Скорее всего так оно и было. И я надеялась, что Вера Русанова подробнее просветит меня насчет этого. Я знала своего брата и не верила, что Темка был способен на подлость по отношению к любимой девушке. Ведь он уже полгода встречался с Надей – значит, все было серьезно, и отношения не на один раз. Просто наш отец был страшно строгих правил и в чем-то порядочный тиран и домостроевец. Темке он строго-настрого запретил даже думать о женитьбе во время учебы; отец считал, что мужчина сначала должен встать на ноги, а потом уж думать о семье…
Мне пришлось опять ехать в справочное бюро и брать адрес Русановой. Она жила на другом конце города, на окраине, на улице Солнечной. Когда я добралась до нее, то почувствовала, что голодна. Вывеска кафе бросилась мне в глаза, и я решила там перекусить, прежде чем отправиться к подруге Темкиной девушки.
Ела я быстро, поглядывая на часы – время было около пяти. Если она работает, то мне нужно успеть перехватить ее до того, как она пойдет по магазинам или по другим делам. Я не знала: замужем она или нет, есть ли дети, которых надо забирать из детского сада, и поэтому я торопилась поскорее оказаться у нее дома.
Дом был старым, даже не на кодовом замке. Я поднялась на пятый этаж и прислушалась. Было тихо, словно все вымерло. Около двери я задержала вдох и решительно нажала на кнопку звонка. Мне долго не открывали; я уже собиралась уйти, как за дверью послышалось какое-то шевеление, и раздался встревоженный голос:
– Вам кого?
– Веру Русанову.
– Зачем?
– Я по делу. Мне нужно поговорить о Наде Бойко.
– Она умерла.
– Вы Вера?
Наступило молчание, и я испугалась.
– Вера! Вы меня не бойтесь. Я ничего плохого не сделаю. Я Ксения Соколовская, сестра Артема Соколовского; они с Надей были близки…
В ответ была тишина, и я занервничала:
– Вера! Мне надо поговорить с вами! Пожалуйста! Это очень важно… касается моей семьи. Вы же, наверное, знаете, они были расстреляны в Новый год на дороге около коттеджного поселка «Сосновый». Вера!
Дверь приоткрылась на цепочку. На меня смотрел карий глаз: светлая прядь волос почти закрывала половину лица.
– Вы Ксения?
– Да.
– Вы же умерли…
– Как видите – нет, – со смешком сказала я. – Не знаю уж, к счастью или нет. Вера, да не бойтесь вы меня. Правда!
«Чем-то или кем-то она сильно напугана!» – мелькнула в голове мысль. Вера открыла дверь и минуту смотрела на меня изучающее. Это была невысокая светловолосая девушка с тонкими губами и высоким лбом. Она была хрупкого телосложения и поэтому тонула в просторном пестром халате.
– Проходите на кухню, – кивнула она. – Там и поговорим.
На маленькой кухне было не повернуться: она вся была заставлена мебелью; в раковине стояла немытая посуда. Хотя сама девушка выглядела аккуратно и на неряху похожа не была.
Она подвинула мне единственный табурет и спросила:
– И о чем вы хотели со мной поговорить?
– О Наде. О Теме!
– Как вы спаслись? – перебила она меня.
– Я была ранена. В меня стреляли. Я притворилась убитой, и меня не тронули.
– Кто не тронул?
Я внезапно решилась.
– Это была хорошо вооруженная банда людей в камуфляжной форме и в масках. Они перегородили нам дорогу и, выскочив из машин, принялись стрелять. Сначала – Темка. Потом… мать. И последний – отец. Я осела на землю, пуля прошла совсем рядом со мной. Наверное, решили, что тоже убита. А я оказалась жива! Я не захотела ничего говорить о парне, который смотрел из-под маски на меня в упор. Но не стал стрелять, а выстрелил рядом. Это была моя тайна. И ничья больше. По непонятным причинам совсем не хотелось делиться этой тайной ни с кем, и еще казалось, что, если я догадаюсь или пойму – почему меня оставили в живых, многое станет ясным. Когда они уехали – я отползла под ельник, отсиделась там какое-то время, потом встала и пошла. Проголосовала на дороге и, остановив первую попавшуюся попутку, уехала в другой город. А сейчас я вернулась.
– Я знаю, – вставила Вера. – Об этом писали и говорили в местной прессе и на телевидении. Но о вас там не было ни слова.
– Еще бы! – усмехнулась я. – Я же выжила! Вер! К вам я пришла с открытым забралом. Никита сказал мне о Наде. Темка был скрытным и ничего нам не говорил. Хотел сказать, но опоздал.
Вера молчала.
– Я все знаю, Вер! О беременности и о том, что Надя избавилась от ребенка и скрывалась от родных полгода. Мне все ее братец выложил. Кстати, крайне неприятный тип.
– Она не избавилась. Она родила. А он умер. Через два месяца, – выдавила она.