– Коза! Между прочим, поступил сигнал, что тебя в разработку взяли.
Я так и замерла.
– Какой сигнал? Какая разработка? Ты о чем говоришь? – накинулась я на него.
– Сигнал поступил, – кратко повторил Володька. – Пасти тебя будут и разрабатывать. Хмырь один. Уж не тот ли, в которого ты влюбилась?
– Ты можешь не говорить намеками?
– Раскрывать тоже многое не могу. Так что не обессудь, подруга, основное придется принять на веру.
– Володь! Я из тебя три шкуры вытрясу, если ты мне не скажешь…
– Не могу. – Володя выразительно провел рукой по шее. – Другие люди здесь завязаны. В том числе местные фээсбэшники.
– И что там говорят?
– То, что за тобой контроль будет полный. А что за тип-то?
– А нет никакого типа. – Я пыталась улыбнуться, но это у меня никак не получалось. – Нет, и все.
– Но ты только что говорила, что в кого-то влюбилась.
– Считай, уже разлюбила.
– Быстренько же ты сменила курс.
– А я вообще девушка ветреная. И непостоянная.
– Я это уже понял, – мой собеседник резко вывернул руль, и я стукнулась лбом о стекло.
– Поосторожней!
– Стараюсь. Вон какая-то харчевня видна. Выходим?
– Как хочешь – мне все равно.
Настроение упало ниже плинтуса; Дремин уже звонил несколько раз, но я подавляла его звонки. А потом и вовсе вырубила мобильный. Володька пару раз внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал.
В кафе Володька налегал на еду, я лениво ковыряла вилкой в салате и едва вслушивалась в то, что он говорит: он рассказывал взахлеб наши городские новости, про наших общих знакомых, потом упомянул Василенко, как он с ним ездил на охоту.
– Василенко? – рассмеялась я. – Раньше ты не говорил, что знаком с ним. Скрывал?
– Разве? – Володька отложил вилку в сторону и оперся локтями о стол. – Может быть. Просто недавно я попал в аварию небольшую, и понадобилось справку брать у гибэдэдэшников. Так как я был виноват в этой аварии, то решил сразу обратиться к Василенко, чтобы дело замяли. Так и познакомились ближе. Раньше-то шапочно были знакомы.
– Ясно.
– Кофе будешь или сладкое?
– Нет-нет.
– Куда мы теперь?
– Я… – Признаваться Володьке, где я остановилась, мне не хотелось. – Я, наверное, поеду в гостиницу.
– А где ты остановилась?
– Секрет.
– У меня другое предложение. – И Володька понизил голос: – Поедем в какой-нибудь тихий отель, или здесь недалеко есть элитный комплекс «Новая Эллада», переночуем там. Снимем стресс, отвлечемся.
– С этим предложением ты регулярно подкатываешь ко мне все последние годы, – не удержалась я. – Я всегда тебе отказывала, так что не буду изменять старой привычке и на этот раз. Так что – без вариантов.
– Это ты зря! Надеюсь, ты когда-нибудь поймешь, что я – лучший парень в твоей жизни.
– Ну если когда-нибудь, лет через сорок. Может быть, и пойму. Не раньше.
– Недобрая девушка ты, Ксения. Вместо того чтобы обрадоваться старому другу и встретить его хлебом-солью и лаской, ты показываешь свои очаровательные зубки. И что мне с тобой делать?
– Ничего! Везти обратно в город.
– Как хочешь, – со вздохом сказал мой спутник. – Слово женщины – закон, твое – вдвойне.
Когда мы сели, Володя сокрушенно покачал головой.
– Все равно как-то нехорошо получается, совсем ты от меня отдалилась. Ты куролесишь по дальним странам и краям и не удосужилась даже мне позвонить и поставить в известность.
От неожиданности я вздрогнула и с изумлением уставилась на Володьку.
– А когда я тебе об этом говорила?!
– У… ненаглядная ты моя! – И он потянулся ко мне своими руками. К сожалению, я не успела никак отреагировать, как он ударил меня под дых, а потом быстро что-то вколол, и перед моими глазами все завертелось-закрутилось с ужасающей быстротой…
Очнулась я от того, что дико болела голова. Она была тяжелой, и все в ней шумело. Я приподняла голову. Я лежала, связанная по рукам и ногам, в подвале на холодном полу.
– Эй, – позвала я.
Откуда-то сверху раздался звук хлопнувшей двери, и через несколько минут ко мне по ступенькам спустился плотный высокий парень в бандане и широченных штанах.
– Очухалась? – пророкотал он. – Ну, пошли?
– Куда?
– Куда надо! – бесцеремонно сказал он и, развязав меня, придерживая правой рукой, потащил наверх. Хватка у него была железная. Когда мы вышли на свет, я зажмурилась. Но бандит потащил меня дальше. Я оказалась в большой просторной комнате. Стены были из дерева, и судя по интерьеру, я находилась где-то в загородном доме: комната была обставлена минимумом мебели; в глаза бросились широкий стол, камин и два стула. В комнату стремительно вошел Володька, и я все вспомнила…
– Пришла в себя? – ласково спросил он.
– Ты в своем уме? О чем спрашиваешь-то, дубина! Зачем ты меня сюда притащил? Или ты со всеми ними заодно?
Володя взял стул и сел на него.
– А вот тут ты попала в самую точку! Но с маленькой поправкой. Я не с ними заодно. Это они СО МНОЙ ЗАОДНО.
Под ложечкой засосало.
– Значит, это ты… организовал всю эту охоту за мной? Гнался, значит, за мной по Италии и по России-матушке. Володь! – я подошла к нему ближе. – Ну скажи честно, что это все туфта!
– Это не туфта! – упрямо мотнул он головой. – А сущая правда!
– Ну как ты?.. – Перед глазами у меня все снова расплылось, и я вцепилась руками в спинку стула, боясь, что грохнусь в обморок.
– Они все были корешами, – спокойно сказал Володька. – Твой отец, мой и этот Парчелли. Двадцать лет назад, мой тогда только что освободился из зоны, и ему доверили воровской общак. Он смылся со всеми этими деньгами и очень удачно подчистил все хвосты. Сменил имя, фамилию, сделал небольшую пластическую операцию. И тогда же он познакомился с твоим отцом. В Челябинске. И они решили открыть российскую фирму с иностранным участием. Тогда это было очень выгодно… Тут и подсуетился этот Парчелли. У него были связи. Выходы на офшорные зоны. Ребята начали очень лихо: обанкротили парочку предприятий, прибрали их активы к рукам и начали качать бабки в офшоры. Потом наехала местная конкурирующая фирма; они решили взять капиталы и осесть в другом месте. Так выбор пал на наш город. Вот так наши семьи и оказались здесь. Они стали развивать свой бизнес – благо начальный капитал был, – и у них все получилось удачно. Головастыми были наши папаши. И все шло хорошо до поры до времени, пока не пошла череда крупных неудач. И пока на жизнь моего отца не было совершено покушение. Тогда-то он и решил, что во всем виноват твой отец. Что он каким-то образом раскопал ту историю с общаком и решил его сдать, вышел на тех людей и начал моего отца элементарно сливать. И ничто не могло его переубедить… Вскоре мой отец умер от инфаркта – не выдержало сердце, – он надорвал его еще там, в зоне. А перед смертью он поручил ради моего спокойствия расправиться с семьей твоего отца. Сначала я организовал поджог в торговом центре. А потом, как говорил мой отец, надо было вырезать всех подчистую. Так я и поступил. Только тебя пощадил…
– Так это был ты? – хриплым голосом спросила я.
– Да. Я уже хотел в тебя выстрелить, но не решился. Мы же с тобой были друзьями с детства.
– Да. Но мой отец и Темка тоже знали тебя с детства. – Голос сел, и меня шатало из стороны в сторону.
– Сядь!
Я опустилась на стул.
– Когда речь идет об интересах бизнеса и о выживании…
– Почему ты меня в живых оставил?
– Странный вопрос. – Володька забарабанил пальцами по столу. – Я тебя любил. Всегда любил. А ты относилась ко мне пренебрежительно и зло.
– Я просто подтрунивала над тобой.
– Это уже не важно!
Я сидела, опустив лицо в ладони, и плакала.
– Господи! Ну ты и тварь! Ты и твой папаша! Вы хуже тварей!..
– Эй, полегче!
– Мой отец не сдавал твоего!
– А у тебя есть доказательства?
– Нет. Но он бы не смог так поступить!
– Зачем он тогда ездил в Италию два раза и встречался с Парчелли? И снял все деньги в банке? Зачем? Он хотел убежать из страны с деньгами, а потом сдать моего отца. Разве это не является доказательством?
– Нет, – упрямо сказала я. – Не является. Может быть, ему все надоело, и он захотел уехать из страны. Это ни о чем не говорит.
– Ну подруга, – усмехнулся Володя, – в отличие от тебя я не такой наивный.
Он говорил так, словно ничего и не было; не было его страшного признания и моего отчаяния; не было этой страшной истины, которая провела между нами черту раз и навсегда. И в этот момент я страшно пожалела, что у меня нет пистолета. Мне хотелось его убить. Собственными руками.
– Я… убью тебя!
– Придумай что-нибудь другое… И я так и не нашел счета в офшорных зонах. Точнее, некоторые из них. Куда твой папаша перевел деньги? Я думал, ты поехала к Парчелли узнать номера заграничных счетов, и поэтому организовал твое похищение в Италии. Но ты оказалась стойким орешком и не раскололась. Но несмотря на это я тебя пощадил и отпустил.
– Зато позволил изнасиловать.
Володя передернул плечами…
– Ты уже перестала быть моей!
– Я никогда ею и не была! А когда твои бандиты гнались за мной здесь в Челябинске и чуть не убили – ты в этот момент уже решил меня ликвидировать? Вошел в сговор с Сычом?
– Ты стала уже опасна. И потом… – он склонил голову набок. – Я уже понял, что ты никогда не станешь моей! Я хотел убить тебя тогда… но не смог! Понимаешь, не смог! И поэтому я стал убивать девушек в нашем городе!
– Так это ты был тем маньяком?!
– Я! Но все получилось как бы случайно… Ко мне просто пришла Бойко; ей что-то успел рассказать твой брат. Она стала задавать неприятные вопросы, и я решил ее ликвидировать. Сам. Мне понравилось. Эта беззащитность, невинность, крик жертвы перед смертью и широко раскрытые глаза. Я представлял, будто убиваю тебя. И мне стало легче. Я уже и не знал, когда и как моя любовь к тебе смешалась со жгучей ненавистью. Потом были еще жертвы…