Столкнулись две силы, которым раньше не доводилось, не то что воевать, но и встречаться друг с другом. Незнаный противник будоражил, пьянил, и страшил своею серьезностью. Копейщики первыми открыли счет своим победам. Счастливых обладателей пик и копий нашлось больше среди единорогов, ведь большинство своих пикинеров кентавры направили против пехоты.
От столкновения нескольких кавалерийских тысяч, небольшая долина словно содрогнулась. К прежней какофонии звуков добавился рев единорогов. Бойцы черных полков тут же столкнулись с проблемой нового противника. Большая часть кентавров отлично фехтовала двумя мечами, чем переигрывала единорогов напрочь. Приходилось крутиться ужом, больше думая о защите, чем о нападении. Выручала более качественная броня. Единорогам, как и пехоте, требовалось придумывать новую тактику борьбы с опасным противником.
Гартош повернулся к стоящему рядом Вирону:
– Помоги мне, хочу отправить нашим сообщение, нужно его прикрыть, уж больно кентавры к магии чувствительные.
– Пускай он, – Вирон кивнул на присланного мага. – У него лучше получится.
– Ты все слышал? – спросил Гартош у немолодого уже мага.
Тот кивком подтвердил. Командор попытался отыскать взглядом Алькона или Тереса, но те находились в передних рядах – не увидеть, а использовать для поиска магию лишний раз опасно. Пришлось отдавать приказ-подсказку через увиденных сотников.
– (Слушать и передать другим! Старайтесь бить кентавров по крупам, это самое уязвимое их место. И помогайте друг другу, помогайте!)
Приказ быстро разошелся среди легионеров первых двух полков, а многие и сами додумались до такой нехитрой тактики, и вскоре многие спины и бока кентавров покрылись свежими ранами, часто смертельными. Новая тактика заставила кентавров быть осторожней и прятать свои задницы вглубь строя, что впрочем, не сделало их легкими противниками. Противоборствующие стороны постепенно приспособились друг к другу, и рубились почти на равных.
Напор на пехоту немного ослаб, что дало возможность подопечным лорда Лайфрона перегруппироваться, залатать самые слабые места, и даже самим начинать теснить четвероногое воинство. Такое положение вещей не могло устроить кентавров, требовалось вмешательство остального войска. Но вожди конелюдей, справедливо опасались ловушки и решили подстраховаться. Они разослали по долине досмотровые десятки, которым поручили проверить подозрительные места – появление двух черных полков дало для этого повод.
Четвероногие разведчики скакали вдоль склонов, обстреливая из луков все кустарники, взбирались на ближайшие скалы, не обходили вниманием ни одной осыпи. Подскакали кентавры и к тому месту, где скрывались три черных полка. Один из конелюдей с ходу метнул в камни дротик. Дротик воткнулся между камней, и чуть покачнувшись, опустился. Гартош видел, как стоящий неподалеку боец, зажал брошенный дротик под мышкой, не давая ему выпасть и упасть под копыта единорогу. Маги обливались потом, удерживая иллюзию в нужном виде. Разведчики с удовлетворением посмотрели, как от удара дротика скатилось несколько мелких камней и поскакали дальше. Все три полка, разом и облегченно вздохнули. Из ближайших кустов высунулся довольный Аруш, держащий в пасти перекушенную стрелу.
Проверка закончилась. Кентавры решились, и всей массой двинулись вперед, зажимая два черных полка между молотом и наковальней. Гартошу стоило огромных усилий удержаться на месте, а не помчаться на помощь товарищам, которые, можно сказать, были обречены.
От скакавших рядом тысяч кентавров, дрожала земля и сжималось сердце. Гартош понимал, что сейчас предстоит выдержать товарищам из первых двух полков, но вынужден был ждать, ждать когда все кентавры втянутся в долину, и проскачут мимо. Осталось совсем немного, но первые четвероногие сотни уже сошлись в бою с единорогами. Сцепив зубы Гартош ждал. Еще немного, вот-вот…
И едва последние десятки проскакали мимо, командор прохрипел:
– Снимайте иллюзию! Всем вперед!
Полки быстро выстроились в боевые порядки. Командор поднял вверх меч:
– Бойцы! Это самый главный бой для нашего легиона! Мы должны сдохнуть, но не выпустить кентавров из долины!
С последними словами командора, до единорогов донесся странный вой. Вой доносился из-за поворота, откуда появились кентавры. Что это? Помощь кентаврам? Гартош застыл, еще не зная какой отдавать приказ, куда направлять полки.
Из-за поворота первыми показались подгоняемые ветром клубы пыли, и вой послышался сильней.
– Песня смерти… – пронеслось по рядам единорогов.
Сомнений не осталось, из почти сплошной стены пыли, вырвались оскаленные лошадиные морды, многие с пеной на губах. Серые Всадники! Гартошу даже показалось, что он узнал Никора.
– Бойцы! – вновь вскинул меч командор. – Серые хотят отобрать у нас славу победителей над кентаврами! Покажем, кто в этой долине главный!
Восприявшие духом легионеры издали боевой клич и тяжелые единороги стали набирать скорость.
– Ажжаа!!!
Боевой клич виктанийцев смешался с песней смерти Серых Всадников, и горловым криком кентавров.
Кружащие над полем битвы птицы, а так же те, кто смотрел глазами этих птиц, могли увидеть невиданную доселе и захватывающую картину. Навстречу друг другу устремились три разноцветных массы – серая, черная и коричневая. Сталкивались лучшие кавалерийский силы Иктива, и никто не мог угадать исхода битвы, так как такого боя еще не было. Высоко парящие птицы видели, как вырывались вперед, словно языки лавы, спешащие навстречу друг другу враги, и как столкнулись они, мгновенно смешавшись и растворившись друг в друге. Немало глаз, как с самого Иктива, так и из-за его пределов, как человеческих, так и не совсем человеческих, с жадным интересом следили за столь редкой битвой.
Гартош одним из первых столкнулся со скачущими навстречу кентаврами, ревниво косясь, не опередят ли единорогов легконогие лошади тартов. Все три силы столкнулись практически одновременно, и к воинственным кличам тут же добавились крики боли. Агаральд с яростным ревем, без всяких подсказок и понуканий стремился к самым крупным противникам, не давая повода усомнится в своей отваге, и храбрости своего всадника. Гартош с остервенением крутил мечем, отбивая направленные на него удары и отвечая тем же. Гариант практически сразу и обильно окрасился кровью, без усилий пробивая легкие доспехи кентавров, и уж тем более плетеные попоны, защищающие их крупы.
С боков командора неизменно прикрывали несколько лучших бойцов, да еще Аруш, стремительно выскакивал из-под копыт, и набрасывался на тех, кто пытался подобраться к его другу поближе. Группа Гартоша глубоко вклинилась во вражеский строй, чем заслужила особо пристальное внимание. На них набрасывались со всех сторон, пытаясь смять, задавить, если не мастерством то количеством, и плохо пришлось бы командору, если бы не самоотверженность его бойцов, без промедления бросавшихся на помощь своему командиру. Гартошу пока не довелось столкнуться больше чем с одним соперником – легионеры или Аруш перехватывали стремящихся навалиться на него скопом – и пока он выходил победителем из всех схваток.
А бой кипел, растянувшись и заполонив всю долину. Между завалами шершни активно перестреливались с четвероногими лучниками. Прикрывающие стрелков барсы уже не раз сходились с противником в рукопашную схватку. Выстроившиеся вдоль завала вепри, сдерживали непрекращающийся напор пытающихся вырваться из ловушки кентавров.
На другой, восточной стороне завала, вепри выдержали все атаки, и теперь сами пошли вперед, стараясь помочь зажатым между двух огней единорогам. Первый и второй черные полки бились на обе стороны, не давая соединится двум частям четвероногого войска, и им приходилось тяжелей всего. Рвались на помощь товарищам остальные полки Черного Легиона, а так же пришедшие на помощь Серые Всадники, но враг был слишком силен, что бы с позволить с ходу пробиться через свои ряды.
Гартош с яростным криком ударил мечем по сабле противника, и сломал ее почти у основания. Гариант продолжил движение и полосонул кончиком по соединению человеческого торса с крупом коня. Уже потерявший одну руку кентавр покачнулся и командору этого хватило – точный укол в горло и враг упал. Оскол получил секундную передышку и возможность осмотреться.
Тарты и виктанийцы плотно перекрыли выход из долины, и прорваться кентаврам будет очень непросто. Многие участники битвы, как кентавры, так и люди, ворвались глубоко в ряды противника и вели бой в полном окружении. И хотя им было тяжелей всего, на такой прорыв способны только самые сильные, умелые и отважные, что делало их очень опасными противниками. Примером мог послужить и сам Гартош, который вместе со своей немногочисленной, но очень боеспособной группой, значительно проредил ряды противника.
Успел Оскол отметить и оценить тактику Серых Всадников. Для них прямое столкновение было не выгодно – у кентавров более тяжелое вооружение, да и сами они покрупней человека. Поэтому тарты намеренно пропускали опасного противника вглубь своих рядов, где по двое, по трое окружали его и кромсали на мелкие кусочки. Те из тартов, кто оказывался внутри вражеского строя, показывали чудеса изворотливости. Что бы избежать удара они соскальзывали под животы своих коней, при этом успевая рубануть врага по ногам, иногда вовсе покидали свою лошадь, для того, что бы вспороть брюхо человекоконю. Были и такие, кто умудрялся оседлать кентавра словно собственную лошадь, и перед тем как покинуть норовливую лошадку, перерезали ей горло.
Дивился выходкам тартов Гартош недолго, кентавры не собирались давать ему большую передышку и вновь дружно навалились. Но Оскол все же успел заметить, как из глубины кентаврового войска, к единорогам и тартам пробирался никто иной, как военный вождь со свитой. Вот это противник достойный особого внимания! Вот только добраться до него не так-то просто, опекали вождя не хуже чем Гартоша.
Кроме общей победы у командора появилась вполне конкретная цель – добраться до самого главного в этой долине кентавра. Поэтому он с удвоенной силой рубился с обладателями двух рук и четырех копыт. Его небольшой щит ховарской работы представлял собой жалкое зрелище – треугольный кусочек метала, был весь во вмятинах, прорублен в нескольких местах, и держался он сейчас только на славном имени горных мастеров. То же самое можно сказать и о доспехах.