Устроившись кое-как на кровати, которая оказалась немного коротковата, он попытался заснуть. Третий день сон не шёл к Скаю. Забываясь на короткое время, постоянно вертясь, чуть не падая на пол, он не видел снов. Погружался в темноту, потом резко открывал глаза. Не понимал — спал или нет.
Рано утром Скай увидел в окно отца. Стефан смотрел на фасад дома, стоя на противоположной стороне улицы. Отец пришёл за ним. Он испортит сложно выстраиваемое в течение трёх дней, разозлит учителя. Этого нельзя допустить. Сбежал по лестнице, распахнул дверь — он должен первым поговорить с Фолгандом, заставить уйти.
Когда дверь дома распахнулась, а Скай стремительно вылетел на порог, Стефан улыбнулся — мальчик торопился, заметив отца. Посмотрел в глаза Скаю и улыбка угасла. Встрёпанный воронёнок — худой, бледный, лицо осунулось, но глаза горят прежней злостью. Или что-то изменилось за эти дни. Маг посмотрел схему в теле сына — структуры частично растворились, таяли, оставляя за собой пустоты. Непроизвольно поднял руку, залечивая, отдавая стихии, чтобы заполнить пробои, наполнить жизнью.
— Не смей применять ко мне магию! — голос сына сорвался.
Рука опустилась, пальцы сжались, но лицом Стефан не показал эмоций. Смотрел спокойно, с любовью, отчего Скай готов был провалиться на месте. Кровь бросилась в голову.
— Зачем ты здесь? Лучше уходи, отец!
— Ты нашёл, что искал, сын?
— Уходи! Я сделал свой выбор.
— Скай, я люблю тебя, — Стефан не позволял себе слышать вызов и гнев в словах сына, удерживал душу в покое. — Ты не обязан следовать моим путём.
— Я не верю тебе, — вскинул голову. — На самом деле ты так не думаешь! Но сам что-то сделал со мной. Я слышал про алтарь и силы, которые забрали у меня.
Скай увидел, как отец сжал губы, взгляд потемнел. Не ошибся — всё правда.
— Это старая история, Скай, — слова давались с трудом. — Если хочешь, я расскажу, когда вернёшься домой.
— Уходи, отец.
— Хорошо, — быстро же маг умеет удерживать эмоции, этому можно поучиться у Стефана. — Но прежде поговорю с хозяином дома. И обещай мне, что в случае опасности не станешь упрямиться и покинешь дом немедленно.
— Никакой опасности нет, — Скаю пришлось пропустить отца в дом.
Мальтус немного раньше услышал громкие голоса и появился в холле.
— Стефан Фолганд, дознаватель из Управы, — представился маг. — И отец этого юноши.
Поджав губы, старик пригласил их в кабинет. Скай не собирался оставлять отца наедине с Мальтусом. Никто не препятствовал этому.
— Фолганд? — переспросил антиквар. — Из тех самых?
— Да, — ответ был кратким. — Мы расследуем дело об убийстве коллекционера.
— Слышал, — старик сел за письменный стол, лицо выражало спокойную приветливость. — Господин Грэм покупал у меня несколько вещиц.
— Книги? — Стефан решил не упоминать страницы из коллекции.
— Нет. Золотые статуэтки. Шкатулку.
Глядя на отца и Мальтуса, Скай немного растерялся. Он думал, что отец пришёл из-за него, а оказалось, что проводит расследование. И почему Фолганд допрашивает мага о каком-то коллекционере. Какие общие дела могут быть у этих двоих. А Мальтус не удивлён совсем и оказывается часто продаёт вещи. Теперь ясно, зачем столько людей бывает в доме.
— Я смотрел реестр магов, — перешёл к другой теме Стефан. — Вас там нет.
Сцепив руки, Мальтус посмотрел на Ская, скривил губы. А тот испугался — вот сейчас отец рассердит старика и с обучением можно будет распрощаться.
— Моё имя там есть. Настоящее имя. Но я не обязан раскрывать его каждому встречному.
— Я лицо официальное, — напомнил Фолганд.
— Вы отец моего ученика, — вкрадчиво ответил антиквар. — Не более того. Мальчик ушёл из семьи, и вы пристрастны. Официальное лицо не должно быть заинтересовано… Вы же сами прекрасно знаете.
Да как смеет этот горожанин говорить с отцом подобным образом, однако, Скай облегчённо выдохнул — Мальтус не собирается отказываться от него, да ещё так ловко указал отцу его место. Сердце разрывало на части. Вероятно, Фолганд в ярости и выйдет ссора.
— Напомню, что я расследую убийство, — если маг и был в гневе, то ничем не выдал своих чувств.
— Какое отношение имеет убийство коллекционера к моим занятиям магией и имени в реестре? — губы старика растянуло усмешкой. — Моё право молчать об этом. Что касается Скайгарда, то прийти ко мне — выбор самого мальчика. Я правильно понимаю, что ему шестнадцать.
— Почти семнадцать, — Скай поспешил уточнить.
— По законам Фолганда и вашего брата, между прочим, он совершеннолетний, — ядовитая насмешка стала неприлично откровенной.
Фолганд неожиданно сдался.
— Вы правы, — напряжённые тонкие пальцы вцепились в кресло, лицо застыло маской. — Каждый имеет право на свободный выбор. И я учил Скайгарда за свой выбор отвечать. Правда, сынок?
Сжавшись под тяжёлым взглядом отца, Скай кивнул. Фолганд действительно сильно зол. Смотрит холодно, как на чужого. Лорда унизили при сыне и виноват он, Скай. Отец не захочет видеть его. Обратного пути домой нет.
— Пришло время проверить насколько хорошо усвоен урок.
И Стефан Фолганд покинул дом антиквара.
16
Не всё просто в доме антиквара — это Стефан понял и за недолгую беседу с Мальтусом. Во многом старик врал. Магией в доме и не пахло, буквально не улавливалось запахов чужой силы. Стефан проверил сразу же, как вошёл в дом — ни запахов, ни фрагментов схем. Маг всегда сможет узнать собрата по ремеслу.
Ясно, что старик дурит мальчишке голову и пытается обмануть самого Фолганда. Наивный юноша легко пошёл за старым лжецом, сыгравшим на чувствах. Пришлось подыграть в ответ — ничего, немного охладит горячность Ская.
Для Стефана оставалось загадкой, кто помог Мальтусу с чарами. Возможно, всё было наоборот, и это антиквар помогает чужому магу, скрытому в тени. Когда придёт время, то маг объявится, но в каком состоянии будет Скай к этому моменту. Старая схема зачарования разрушена. Выстроить новую очень легко.
Днём маг продолжил заниматься расследованием. С Шауном они обсудили итоги посещения Мальтуса, и Энвар согласился, что к старику следует присмотреться. Младшие служащие составили список антикваров. Напарники честно разделили его на две равных части и отправились по адресам.
Уставший Стефан вернулся домой, когда на улицах горели фонари. Без Ская дом потерял часть тепла и света. Шустрая Фрейя освещала жизнь семьи радостным смехом, который словно сделался тише — она скучала по часто вредному и мрачному брату. Маргарита, сдержанная и закрытая, теперь перестала улыбаться вовсе. Маг видел, что и Вельда держится пока дети рядом, а наедине уголки губ опускаются, взгляд рассеянный. Но что они могут сделать с глупым мальчишкой, принявшим решение изменить жизнь.
— Я хочу поговорит о Скае, — старшая дочь решительно разбила тишину в столовой.
Они ужинали в молчании, которое перестало нравится даже гувернантке. Госпожа Гэфни переживала за Ская не меньше родных. И с удивлением обнаружила, что ей не хватает шалостей Фрейи. А огненная девочка последние дни вела себя тихо и примерно.
Стефан чуть заметно указал взглядом на Фрейю. Маргарита поняла и замолчала. После ужина маг попросил гувернантку почитать с девочкой книгу, а сам расположился в гостиной. Огромный черный ворон сел на плечо, требуя внимания и рассказывая свои истории.
— И ты скучаешь, Черныш, — маг взъерошил пёрышки на груди птицы. — Знаю.
Птица перелетела ближе к камину, на любимое место с древних времён. Вельда молча встала позади кресла, положила руки на плечи мужа. Разговор обещал быть серьёзным. Семейный совет Фолгандов, всегда проходивший по радостным поводам, сегодня начался в напряжённом ожидании.
— Когда Скай вернётся? — дочь не стала обходить стороной главный вопрос.
— Твой брат отказался уходить, — собрав все силы, чтобы сохранить спокойствие, ответил Стефан. — То, что я увидел… Скай должен сам разобраться в себе. Понять, кто рядом с ним. Иначе мы останемся для него врагами.
Маргариту ответ не устроил. Она знала, что брату плохо, тревожило неясным предчувствием беды. После ночи в парке, где она столкнулась с туманом и человеком в тёмном, сны девушки стали беспокойными. Часто Ри видела брата, сидящего вдали на камне, а туман приближался к нему, поглощая скрюченную болью фигурку. Сердце сжимало холодом, а запах прелой листвы не покидал и после пробуждения. Так и не призналась отцу, что Скай уходил из сада, а она бежала за ним. Сотни раз говорила себе, что должна рассказать правду. Может быть теперь пришло время. Она ничем не навредит брату и не подведёт его.
— Забери его, отец. Пусть силой, — воспоминания о тумане возродили тревогу. — Заставь, прикажи словом Фолганда. Как угодно!
Родители переглянулись. Эмоциональность Маргариты удивляла и немного пугала. Всегда разумная и рациональная, она внезапно требовала от отца отступить от хорошо известных ей принципов.
— Ри, ты же знаешь, я не люблю такого насилия. Никогда не использовал внушение и не стану. Против сына тем более.
— Ты и меня бы оставил в опасности? — не понимала и принять не могла спокойствия отца, а мама сделает так, как решит маг и не может стать союзником.
— Ри, — Белка попыталась остановить дочь от необдуманных слов, обычно они легко понимали друг друга. — Очень трудно спасти того, кто этого не желает.
Вельда сжала плечи мужа, ожидая острой реакции, но Стефан оставался холоден, и только боги Фолганда знали, чего ему это стоило, какие внутренние силы приходилось искать каждую минуту. Новый жертвенник изобрела для мага судьба. Каждый день всходил на него, а не раз в сорок дней, как при ревнителях лика.
Он внимательно смотрел на Маргариту, внезапно осознав, что за колкими словами стоит нечто большее. Девочка недоговаривала, зная скрытое от них с Вельдой. Положил ладонь на руку жены, успокаивая.
— Рассказывай, Маргарита, — говорил вроде бы мягко, но с повелением в голосе.