— Получишь, когда она станет мне не нужна, — незнакомец собрался уходить, но внезапно остановился. — Давно хотел тебе сказать, — его голос резко изменился от холодности к злой насмешке. — Ваше маленькое тайное общество изуверов больше не существует — я нашёл и уничтожил каждого. Ты последний, старик. Помни об этом.
Скай не помнил, как вернулся в маленькую комнату в башенке, как сел на узкую кровать, похожую скорее на деревянную лавку. Очнулся он, когда фонари погасли, а за окнами начинался хмурый дождливый рассвет. Рядом с ним в комнате были безумие и отчаянье. Руки, сжимавшие край постели, затекли.
Скай неожиданно вспомнил истории отца про белую пустыню мира Кукловода, где нет места надежде или теплу, и в эту ночь сам словно оказался там. Душа, проколотая сотнями ледяных игл, истекала кровью и слезами. Так вот, как оно бывает на самом деле, когда ничего нет и самого тебя больше не существует.
Первый порыв — бежать прочь из дома Мальтуса — прошёл. Злость на старика, на себя — глупого наивного мальчишку — затопила, и Скай начал задыхаться, заливаясь слезами. Каждое слово врезалось в память. Многое осталось тайной. Намёки и недомолвки, за которыми стояло нечто настолько ужасное и омерзительное, что он не мог об этом размышлять. Опасный незнакомец, несомненно, маг. Маргарита оказалась права.
Обманули и использовали. Как же он запутался и остался один на один с врагом в центре искусно сплетённой паутины. Жалкая мушка, а не Фолганд. Наваждение, дурной сон, полностью сломавший привычный мир, снова. Перед глазами плыли лица отца, мамы, сестёр. Что же он натворил? Для чего? Ради какой магии он порвал с семьёй? Издевательский тон старика звучал в ушах.
— Бездарность, — шептали искусанные в кровь губы Ская.
Проклятый старик! Обманул, что маг и может научить чувствовать стихии. Сплёл кокон из лжи и сказок. Можно не сомневаться — на отца и сестру наговорил, оклеветал. Следом пришёл стыд от осознания, что окажись Мальтус действительно магом, то Скай так и не осознал бы, какую боль причинил родным. А если бы и понял, то поздно. Да и теперь поздно. Предательство нельзя прощать. Он вспомнил лицо отца в день, когда ушёл из дома. Обхватил себя руками, вцепился пальцами до физической боли. Оскорбил отца обвинениями, позволил мерзкому старику унизить Стефана Фолганда. Презренный предатель собственной крови. Нельзя прощать. Сам себя приговорил. Домой дороги нет. Никаких надежд. Кому он нужен без магии, да ещё предатель недостойный доверия.
Упрямо сжал губы, подражая отцу. Есть только один путь. Он заслужит прощение семьи. Выпутается сам, разгадает загадку книги и победит врага, желающего использовать глупого мальчишку. Пусть ценой крови и жизни, но покажет, кто он есть.
— Я — Фолганд, — проговорил тихо и твёрдо.
Скайгард поднялся, покосился на камзол. Рано одеваться. Отец учил, как следует готовить себя, чтобы быть ловким и сильным, успевать реагировать на опасность. Не обязательно владеть магией, чтобы дать отпор. Долгие дни в библиотеке позволили слабости завладеть молодым телом. Пока книга не собрана, есть время это исправить. И Скай начал тренировку.
22
Решение было принято и Скай ощутил покой. Он знал, что делать дальше, поэтому спустился к завтраку готовый ко всему. Злость приглушила постоянный голод и душевную боль. Играя покорность и смирение, Скай сдержано поприветствовал Мальтуса, сообщив, что немедленно приступит к работе.
— Правильно, мальчик, — довольная улыбка растянула губы старика. — Ты сможешь стать моим учеником. Больше служения и кротости, если хочешь получить желаемое, — новые неприятные нотки в тоне Мальтуса заставили насторожиться. — Запомни, я не люблю дерзости и слёз.
— Моих слёз вы точно не увидите, — Скай успел опустить голову к тарелке с очередной серой дрянью, которой его кормили каждое утро и вечер.
Мальтус молчал, а Фолганд корил себя за неосторожные слова. Хватило бы терпения ничем не выдать себя. Нельзя дразнить врага, когда находишься в самом логове.
Скай вернулся к книге. Радость от исследования была похоронена ночью, когда он узнал правду. Мальтус верно заметил, что переплёт книги хорошеет с каждым днём. Синий бархат обретал цвет, а оттиск ворона становился чётче. Подумав, Скай пришёл к выводу, что книга каким-то образом связана с Фолгандами, и пересмотрел её с самого начала, новым взглядом, не затуманенным ложью. Только так ничего и не обнаружил. Текст оставался закрыт для понимания.
После завтрака Мальтус отдал семь новых страниц, вырванных из книги. Два листа Скай пристроил быстро на нужное место, и раздумывал над вариантами для следующего. В библиотеку заглянула Марта.
— К вам опять пришли, — она покачала головой. — Хозяин будет недоволен.
Сердце Ская сжалось. Никак не ожидал очередных визитов, несущих сложности и страдания. Давно всё сказано родным, а никто кроме них прийти и не мог.
— Кто?!
— Откуда мне знать. Идите сами посмотрите.
Он не торопился. Внутреннее напряжение скрутило так, что пришлось вспомнить об уроках отца. Вышел на крыльцо и понял, что хуже и не придумать.
— Здравствуй, Скай, — Вельда смотрела с тревожной теплотой на сына.
Время научило Белку ждать правильного момента, поэтому последней из всех она пришла к своему мальчику. Поддерживала Стефана, не показывая эмоций, убивала в себе желание немедленно бежать к дому антиквара, уговаривать, умолять вернуться домой. И сына знала хорошо — дала время остыть, обдумать и исполнить злые чары. Она сразу посмотрела магию на Скае, убедилась, насколько прав был муж — схема полностью распалась. Почему же у мальчика такой отчаянный и злой взгляд?
— Не нужно было приходить, — посмотрел хмуро, но глаз не отвёл, что дало Вельде надежду.
— Соскучилась, — взяла сына за руку, большее не посмела, боялась отпугнуть.
Согревая холодные пальцы Ская, пыталась понять, чего ждать и как говорить. Заранее обдумала основное, с мужем обговорила. Измученный, Скай вытянулся струной, молчал, не в силах найти слов.
— Не решил вернуться? — крепче держала руку, не выпуская.
— Нет, — сжался весь, словно хотел исчезнуть. — Теперь поздно. Я должен дойти до конца, мама. Должен доказать, что могу справиться.
— Пусть так, Скай, — ступала между слов осторожно. — Но помни, что нам не нужно ничего доказывать. Любовь не требует доказательств.
Дёрнулся вперёд, желая обнять её, но подумал — Мальтус может увидеть. Закрылся от всего, не дал воли чувствам.
— Мне это необходимо. Для самого себя.
Она соглашалась, и Скай ощутил поддержку, которой не требовались слова. Особыми силами обладала спутница мага, а материнское сердце направляло этот поток.
— Теперь послушай меня, Скай, — тихий и спокойный голос Вельды никак не вязался с внезапным яростным зелёным огнём в глазах. — Не забывай об опасностях, подстерегающих Фолгандов. Главная из них Кукловод. Из его мира много путей и есть люди, желающие стать проводниками. У них свои интересы. Не позволяй использовать тебя.
— Не позволю, мама, — ответил твёрдо, сжал губы.
— Слушай, Скай, — сильнее стиснула его пальцы, незримо отдавая стихии, чтобы закрыть тёмные пробои от чужой магии. — Мне многое надо сказать. Если поймёшь, что открываешь для Кукловода доступ в Фолганд, пытайся отсрочить неизбежное и сообщить нам. Отец отправит к тебе Черныша, нашего ворона, оставишь на нём любую метку, выпустишь в окно, и мы быстро будем в доме Мальтуса. Тебе могут дать книгу и попросить что-нибудь сделать с ней. Помни об опасности и Кукловоде.
Скай не смог сдержать изумления, отшатнулся. Откуда мама знает о книге? Знает Вельда, знает и Стефан — невозможно разделить соединённое стихиями. Или она лишь предполагает, что так произойдёт? Столько вопросов сразу, но Скай не собирался сдаваться. Домой он вернётся победителем или не вернётся вовсе.
— Тс-с, молчи, не перебивай, — Вельда по-своему поняла его резкое движение, нахмурилась, вспоминая, какие важные слова не сказаны, должна донести всё, наполнить силами. — Ты сможешь постоять за себя, я знаю. Борись, Скай, не надейся ни на что, выживи. Дважды при жизни твоего отца Кукловод пытался выйти в наши земли. Оба раза ему помогали, используя кровь рода. Твой отец долгие годы исполнял мучительную сделку, находясь в рабстве у жрецов Дивного бога. Впервые это случилось, когда Стефану было двенадцать лет. Он выжил, потому что не сдался, — она говорила тихо и торопливо, опасаясь подвергнуть сына ещё большей опасности, если их услышат. — Во второй раз, тебя украли младенцем, чтобы сделать оболочкой для Тарвита и проводником Кукловода. Ты уже лежал на алтаре перед порталом. Мы сражались и победили. Не надеялись, но боролись. Отец совершил невозможное, чтобы спасти тебя. Кукловод не отступит. Кто-то может попытаться сделать из тебя чудовище, подчинённое Дивному богу — сопротивляйся. Спаси земли Фолганда и спасись сам.
Вельда выдохнула, закончив безумный монолог, казавшийся ей очень важным. Особенно для мальчика, что в её сознании вчера был открытым радостным малышом, а теперь так сильно отдалился от семьи, попав в неприятную историю, абсолютно запутался среди правды и лжи
— Мама, — новая мысль, не осознаваемая ранее, пронзила Ская. — Между мной и землями, кого выберет отец?
— Ты сам знаешь ответ, Скай, — не отвела глаз, руки не отпустила. — Между своей жизнью и землями он, не задумываясь, выбрал тысячи жизней против одной. Это значит быть Фолгандом, — Вельда устало смотрела, как меняется лицо сына. — Твой отец умер, мой мальчик, чтобы жили другие и существовало всё, что ты видишь вокруг себя.
— Но как же…, — Скаю трудно было осознать, противоречивые чувства разрывали на части. — Как отец мог умереть, если он жив?!
— Не все можно объяснить, дорогой. Особенно чудо, — она заметила, как в окне дрогнула портьера, прошептала. — За нами наблюдают, — наконец выпустила пальцы сына из рук. — Я люблю тебя.
Вельда ушла ни разу не обернувшись на сына, который продолжал стоять на крыльце дома лже-мага. Огненный всполох исчез вдали. Всё сказанное предстояло осмыслить.