Правда, и сейчас много места в романе уделено изображению одинокой жизни Порфирия в глухой тайге. Но и это осмыслено иначе — как поиски правды жизни, как наивное желание спрятаться от несправедливости мира. Такое одиночество героя нисколько не противоречит замыслу романа, оно воспринимается как один из возможных этапов, через который могла пройти мысль простого рабочего человека, ищущего справедливости.
Изменения, сделанные С. Сартаковым в образе Порфирия, прояснили идейный замысел всей эпопеи. Человеческое, высокое и благородное никогда, показывает автор, не покидало душу героя. Именно эти-то качества, отличающие его от подлинно звериного лагеря «хозяев», и привели его в революцию.
Образы Порфирия и Лизы — наиболее удачные в романе. Но и второстепенные герои, такие, как Вера, Савва Трубачев, Ваня и Груня Мезенцевы, Дарья и Еремей Фесенковы, безусловно удались автору.
Правда, в последней, третьей книге («Пробитое пулями знамя») нет той обстоятельности в изображении судеб героев, как в первых двух («Гольцы» и «Горит восток»). События, очень важные по своему значению (работа Лизы по составлению списков в Думу, ее борьба на баррикадах, выступления Порфирия на митингах), даются подчас информационным, а не художественным путем.
Порфирий «эти дни… выступал на митингах, сидел на заседаниях комиссии, разбирая прошения и жалобы, добывал еще оружие для дружинников, торчал на станции и в депо, ища возможности быстрее продвигать воинские поезда, изнемогая в тяжелых объяснениях с разозленными солдатами… Лиза… тоже все эти дни среди рабочие… Вот сегодня на всю ночь ушла, будет с Иваном Герасимовичем списки избирателей окончательно перебеливать. С выборами в Городскую думу надо спешить, это сразу рабочим большую силу придаст…»
Немалое место занимают в эпопее С. Сартакова и образы профессиональных революционеров-интеллигентов. Среди них важнейшее значение для романа имеет Михаил Лебедев. По замыслу — он из той категории большевиков, руководителей сибирского подполья, к которым принадлежали Бабушкин, Емельян Ярославский, Григорий Крамольников, М. Ветошкин и другие. Не случайно автор иногда ставит фамилию своего персонажа в один ряд с этими историческими героями первой русской революции. В Лебедеве выделены наиболее характерные качества большевика: ясное понимание перспектив революционного развития, непреклонность в борьбе с врагами, горячая преданность рабочему делу. Лебедев появляется в начале романа и остается в нем до конца. Он поставлен в тесные связи почти со всеми героями книги. Все же приходится отметить, что в первых двух книгах его образ кажется порою схематичным и бесплотным. Он мало действует и слишком много «выступает» по различным политическим вопросам. Излишне часто также объясняет его характер и сам автор, не скупящийся иногда на многословные комментарии. Но этот недостаток во многом искупается в последней книге.
Интересно задуман, но, к сожалению, не всегда удачно выполнен образ Мирвольского. Он олицетворяет в романе ту часть революционной интеллигенции, которая шла в революцию после мучительного разрыва с прежними иллюзиями. Мирвольский — молодой врач. Он не разделяет поначалу революционных идей. «— Неужели нельзя обратиться к разуму человеческому? — вопрошает он своего друга Лебедева. — И восстановить справедливость среди людей, не прибегая к насилию. Да, общество разделено на классы — это я знаю, — но ведь это прежде всего люди». Он наивно полагает, в духе социалистов-утопистов, что развитие прогресса есть в то же время и развитие человеческой природы, гуманизма. «—Люди нашего времени, — говорит он, — вообще более гуманны и все противоречия между собой могут решать, не вступая непременно в кровавую борьбу…» Понадобились долгие годы, чтобы сначала пришло сомнение в возможности примирения классов, а затем разрыв со всем строем прежних убеждений и — героическая борьба на баррикадах.
Такой образ, безусловно, необходим для романа. Путь, который прошел Мирвольский, сходен с путями и перепутьями многих и многих честных тружеников-интеллигентов, пришедших к революции ценою длительных «хождений по мукам».
Анюта — невеста Мирвольского — человек совсем иного темперамента. Ее судьба тоже интересна, и поучительна. Она — из той же трудовой интеллигенции, но, может быть, оттого, что юность ее слагалась труднее и она рано привыкла к самостоятельности, — Анюта приходит в революцию значительно быстрее и легче Мирвольского. Он — ее учитель и наставник — становится в конце концов ее учеником.
Анюта редко появляется в романе. Но обычно те эпизоды, в которых она действует, дают полное представление о ее характере. Особенно хорошо написаны сцены, связанные с работой Анюты я подпольной типографии.
1905 год, стоящий в центре третьей книги, особенно обстоятельно-воссоздан С. Сартаковым, начиная с первых известий о расстреле рабочих в Петербурге и кончая вооруженным декабрьским восстанием.
Историзм — важнейшее завоевание автора «Хребтов Саянских». Причем необходимо заметить, что точное соблюдение исторической последовательности событий, без которой невозможно было обойтись в романе о революции 1905 года, не сковало творческой свободы художника. За редкими исключениями ему удается воссоздавать историю через человеческие судьбы, взятые в их неповторимом индивидуальном своеобразии.
В работе над «Хребтами Саянскими» С. Сартаков вырос как художник. Эпопея, состоящая из трех больших книг, представляет собою единое художественное создание. Отдельные композиционные просчеты, некоторая растянутость, схематичность отдельных образов — не разрушают положительного впечатления от романа. Радует язык автора.
С. Сартаков, грешивший когда-то неоправданным, по своей многочисленности, употреблением малопонятных для широкого читателя сибирских словечек и нарочито просторечных оборотов (в том числе и в раннем варианте «Хребтов Саянских»), пришел сейчас к точной, простой и емкой художественной речи.
Язык его героев обычно не нуждается в авторских пояснениях — сразу видно, кто говорит.
Вот начальственная речь «хозяина города» Баранова: «Не туда ты пришел, милочек, я не солнце — всех не обогрею. А потом тоже знай: больше мест в больнице будет, больше и люди болеть станут, это, милочек, закон природы, она не терпит пустоты».
Торговца Могамбетова сразу же можно узнать по характерной расстановке слов, хорошо передающей и его национальность и его ремесло. Вот он пришел на заседание «выборной комиссии» просить, чтобы ему позволили увезти в Красноярск вагон рыбы: «— Зачим взятки? — закричал Могамбетов. — Уй! Хороший человик, говоришь — взятки. Плачу сто рублей. Двести рублей. Тебе, ему, кому хочешь. Давай вагон».
Речь Лакричника, этого доносчика по призванию, выделяется своей витиеватостью «— Прощайтесь, глубоко уважаемая. Даже при вящем к вам благорасположении продлить миг свидания я не имею права… Неокрепший в результате полученной травмы организм…»
С. Сартаков выступил в «Хребтах Саянских» как зрелый мастер пейзажа. Картины природы обычно даются писателем в точной реалистической манере, но в то же время он не боится и смелых сравнений, введения сказочных образов, широкого использования устного народного творчества. Соединение реалистических, сугубо «прозаических» деталей с образами торжественного или сказочного плана — характерная черта С. Сартакова-пейзажиста. Вот, например, описание Уды:
«Грязи не любит Уда. Только ранней весной, в ледоход да летом, когда тают в вершинах белки, наливается мутью река. Несет валежник, ил, прошлогодние листья, обмывает каждую гальку, каждый камешек, убирает с берегов мусор, сливаясь с другими реками, несет его в тихие низовья Енисея, в холодный туманный океан. А к осени успокоится. Струится вода на плесах, в каменном русле, светлая-светлая, не взволнуется, не поморщится; только изредка зарябится от быстрого глубинного течения. Так, казалось бы, и остановится, заснет река в неге, согретая жаркими лучами летнего солнца. Но спешит, спешит красавица; распустив на камнях холодные струи, как русые волосы, сбегает вниз по каменным ступеням — шиверам. Брызжет на берег огнистыми каплями, ласково гладит песчаные косы в затонах, на бегу подхватывает, прижимает к груди горные ключи, бурные речки и катится вниз свежая, радостная, полная сил…»
Для повествовательной манеры С. Сартакова характерны многочисленные лирические отступления. Обычно они связаны с пейзажными зарисовками и представляют собой своеобразные поэтические размышления, в которых косвенно раскрывается та или иная тема книги. Таково размышление о сухих, бесплодных гольцах, открывающее эпопею. Мрачная картина безжизненной тайги заканчивается у писателя лирическими обращениями к забрезжившему рассвету.
Роман «Хребты Саянские» — выдающееся произведение советской литературы. Он по праву может быть назван народной эпопеей о революции 1905 года. Его новаторское значение заключается в том, что именно здесь впервые нашла достойное отражение великая борьба народов Сибири в эпоху первой русской революции.
С. Сартаков — один из крупных мастеров советской художественной прозы. Тема народа является, как видим, центральной темой его творчества. Между рассказами об Алексее Худоногове и «Хребтами Саянскими», вплоть до последней его повести «Не отдавай королеву», есть в этом отношении много общего. Надо думать, что в том же направлении пойдет и дальнейшее творчество писателя.
Сейчас перед писателями-сибиряками стоит новая благородная задача — показать великие преобразования, происходящие сегодня в Сибири. Строительство крупнейших гидроэлектростанций, новых заводов и городов, героизм народа, созидающего новую жизнь, — должны и, несомненно, найдут художественно сильное воплощение..
Последние произведения С. Сартакова — «Горный ветер», «Не отдавай королеву» и «Ледяной клад» — посвящены именно этой теме.
«Горный ветер» и «Не отдавай королеву» представляют собой единую по замыслу И героям повесть-дилогию. В первой части дилогии показаны первые шаги молодежи на пути к трудовому подвигу в благородном деле освоения несметных богатств Сибири. Главный пафос и первой и второй частей можно было бы сформулировать словами, записанными в новой Программе Коммунистической партии Советского Союза: «Человек человеку — друг, товарищ и брат». Молодые герои С. Сартакова, получающие закалку в серьезных жизненных испытаниях, постепенно находят свое место в коллективно