– Думаю. Не догадываешься, что именно они увидели?
– А ты не просил своих приятелей, Неизвестных Теней, поговорить с нефами? – осведомилась Госпожа.
– Просил. Не получается. Нефы не могут общаться и с Тенями с плато.
– Тогда что за проблема была этой ночью у Неизвестных Теней? Черные гончие так носились вокруг, что несколько раз меня будили.
– Правда? – удивился Тобо. – А я их не заметил.
Я тоже не заметил. Но я слеп и глух к этим сверхъестественным штучкам. К тому же я хотя бы этой ночью не мучился бессонницей, потому что не прислушивался к сердцу, боясь, что оно остановится.
– Пора приниматься за работу.
– Бубу никуда не денется, парень.
Тобо нахмурился. Потом до него дошло. Он не смутился и не возмутился.
– Так вы не знаете? Мы ее потеряли. У наших разведчиков была стычка с гарнизоном из Ниджхи. Таглиосцев было намного больше, и они захватили Дщерь Ночи. Дрема выслала кавалерию, чтобы ее отбить.
Я покачал головой и проворчал:
– Ничего у нее не выйдет. Теперь ей не хватит и миллиона кавалеристов.
– Не впадаешь ли ты в пессимизм?
– Он прав, – поддержала меня Госпожа и перешла на древний северный язык, которого я не слышал с молодости и никогда не понимал полностью.
Кажется, она декламировала слова песни или стихотворения. Одна строка повторялась, и переводится она примерно так: «Снова и снова судьба встает у нас на пути».
Мы находились с внутренней стороны Врат и упорно трудились. Тобо вносил тончайшие изменения в нити и слои магии, составляющие мистический портал. Обучение, которое я получил, повысило меня до уровня каменщика среднего разряда. Тобо по сравнению со мной был мастером-художником, создающим панорамные гобелены, но не вручную, а на ткацком станке. А я был всего лишь главным завязывателем узелков на ниточках, которые поступали в его станок.
Даже Госпожа в этом деле оказалась лишь относительно опытным подмастерьем. Но ведь и подмастерья нужны.
– Спасибо за комплимент, – сказал Тобо, когда я поделился с ним размышлениями. – Но я по большей части как раз и занимаюсь вышивкой и примитивным сращиванием порвавшихся нитей. Целые куски этого гобелена искалечены, и он уже никогда не станет прежним, пусть даже мы сделаем его прочнее, чем был вначале.
– Но ты сможешь выдрать из него ловушку Длиннотени?
– Это больше похоже на вскрытие и очистку нарыва… Да, могу. Вообще-то, он поработал очень грубо. Видать, плохо разбирается в устройстве Врат. Зато он знал, что в нашем мире никто не разбирается лучше. А вот о чем он не знал, так это о существовании еще нескольких Ключей.
– Еще как знал, – возразил я. – Поэтому и послал своего ученика Ашутоша Якшу, чтобы тот пробрался к жрецам нюень бао, в храм Гангеши.
Тобо сделал вид, что удивился: мол, впервые слышит.
– Он знал, что у них есть Ключ, и хотел его заполучить. С Ключом Длиннотень смог бы вернуться в Хсиен. Если не знаешь этой истории, то советую расспросить дядю. Потому что Дрема услышала ее именно от него.
Тобо еле заметно улыбнулся:
– Что ж, может быть.
– Что значит «может быть»? – Госпожа прервала работу. – Тобо, не играй в игры Доя. Ты никого не сумеешь одурачить. Я там была – в облике белой вороны. И знаю, о чем он говорил.
– Значит, это та самая история. Дой много чего Дреме рассказывал. Кое-что, возможно, и правда, но большую часть он попросту высосал из пальца. То, что, по его мнению, может оказаться правдой, потому что укладывается в то, что ему известно. Шри Сантараксита несколько лет изучал архивы в Хань-Фи. История нюень бао в нашем мире мало похожа на ту историю, которую Дою хотелось бы вам внушить.
– Так какова она на самом деле? – принялся я размышлять вслух. – И лгал он нам или попросту выдумывал?
– Я знаю немало людей, которые не признались бы в своем невежестве даже при самых очевидных обстоятельствах.
– Шри Сантараксита считает, – заговорил Тобо, – что наши предки бежали из Хсиена, по одному пробираясь через Врата с помощью тайно изготовленного Ключа. Они пытались сбежать от Хозяев Теней. Предполагалось, что это станет регулярной эвакуацией через плато. Преследуемые верующими в Кади, они обладали организационной структурой, которая имеется и у других религиозных сообществ. Но эти люди не были наемниками или миссионерами. Они не были Вольным Отрядом. Не были бандой душил. Они просто убегали, потому что Хозяева Теней задались целью покончить с их религией. Шри Сантараксита говорил, что жрецы наверняка придумали для своего народа куда более впечатляющую историю – уже после того, как тот прожил в дельте реки несколько десятилетий, кочуя с места на место. Раньше на болотах обитали только беглые таглиосские преступники и несколько далеких потомков душил, которых Райдрейнак пытался стереть с лица земли. Возможно, нюень бао хотели произвести на них впечатление.
Пока Тобо говорил, его руки ни на секунду не останавливались. Но их движения не имели никакого отношения к словам. Он занимался тем, чего я не мог увидеть.
– И много ли нам наврал Дой? – Я твердо решил это выяснить, потому что никогда не доверял старому пройдохе.
– А вот это самое загадочное. Полагаю, он и сам не взялся бы ответить. Дядюшка признался мне, что многое из рассказанного им Дреме было рассказано только потому, что звучало правдоподобно и примерно так, как ей хотелось услышать. Если вдуматься, во всех отношениях, кроме умения обращаться с Бледным Жезлом, дядюшка Дой – отъявленный мошенник. Ведь почти все жрецы верят в то, что проповедуют.
– Пожалуй, он слишком много общался с Ножом, – сказала Госпожа.
– Ключ, с помощью которого мои предки пересекали плато, был изготовлен в Хань-Фи, – продолжал Тобо. – Его вернули в Хсиен, чтобы им смогла воспользоваться следующая группа беглецов. Но они не получили такого шанса.
– Зато раздобыли золотое кайло.
То был Ключ, который позднее отыскала Дрема и воспользовалась им, чтобы освободить нас, Плененных, из подземелья под крепостью Шиветьи.
– Наверное, то был Ключ, принадлежавший обманникам, которые прятали Книгу Мертвых еще во времена Райдрейнака. А кайло они держали под храмом Гангеши. У этого храма длинная история. Возвели его в честь великого джанаки. Позднее им завладели гунниты и использовали в качестве убежища. Затем пережившие устроенный Райдрейнаком погром выгнали гуннитов. Но и этим пришлось уйти. Предания нюень бао повествуют о жестоких религиозных войнах, бушевавших в те давние времена. Век спустя гуннитские святые из культа Гангеши начали возвращаться на болота. Со временем большинство нюень бао позабыли о Кади и уверовали в Гангешу. Два поколения назад кайло обнаружили в ходе ремонта храма. Кто-то сообразил, что это важная реликвия. Но до самых недавних пор, пока про кайло не узнал Длиннотень, а затем и Душелов, никто не понимал его истинной ценности.
– А зачем понадобились паломничества?
– Изначально предполагалось, что люди из Хсиена будут встречаться с нашими людьми у Врат, чтобы сообщить им новости с родины и провести новую группу беглецов. Но Хозяева Теней про это узнали. Кроме того, мои предки на этой стороне утратили связь с прошлым. В противоположность легенде и в отличие от того, как обстоят дела сейчас, они не испытывали сильного давления снаружи. И для сохранения самобытности нюень бао уже не нужно было так строго придерживаться старинных обычаев и догм. Что бы Дой ни говорил, большинство нюень бао не так уж предано традициям. Многие вообще про них позабыли. Ты сам это видел в Хсиене. Нюень бао совершенно не такие, как тамошние жители.
Мы с Госпожой переглянулись. Оба не верили, что рассказ Тобо правдивей, чем изложенное ранее Доем. Впрочем, совсем не обязательно, что парень лжет намеренно. Я взглянул на Тай Дэя. Его лицо оставалось непроницаемым.
– Я частенько задавался вопросом, почему Дой не обнаружил там других идущих по Пути Меча, – сказал я.
– Ну, это объяснить легко. Их уничтожили Хозяева Теней. Ведь эти люди принадлежали к касте воинов. Они сопротивлялись, пока никого не осталось в живых.
Я годами размышлял над тем, почему культ поклонников меча развился среди потомков людей, поклонявшихся Кине. Ведь в моем мире эти потомки считают, что проливать кровь нельзя. Ответа я так и не получил. Зато теперь знаю, что его уже никто не получит.
– Интересно, почему Дрема никогда не обращала внимания на тот факт, что так называемый жрец нюень бао расхаживает с мечом и запросто разделывает людей на отбивные, – сказал я Госпоже.
– Да, – кивнула она. – На Чарандапраше он рубил обманников десятками.
Тобо юноша умный. Сообразил, что его версию истории нюень бао мы сочли не более убедительной, чем версию Доя.
Поди угадай, верит ли он сам в то, что сказал.
Впрочем, какая разница?
Госпожа ткнула меня в бок и прошептала:
– Мурген и Лебедь обратили мое внимание на интересный феномен. Тебе полезно на него взглянуть. Тобо, бросай свои дела, тоже посмотришь.
Я заподозрил, что увиденное мне вряд ли понравится. Тай Дэй, Мурген и остальные уже спорили о выборе наиболее надежных укрытий.
Я повернулся. Госпожа вытянула руку. Над краем плато висели три крупные черные точки – летающие Ворошки. Неподвижно, высоко и далеко.
– Кто-нибудь возьмется угадать, насколько хорошо они нас видят? – спросил я.
– Они видят лишь, что мы здесь, – ответила Госпожа. – Если только у них нет средств для наблюдения издалека.
– Что они делают?
– Полагаю, это разведка. Ведь их Врата разрушены и они могут попасть на плато когда угодно. А днем им ничто не угрожает, пока они в воздухе. Пожалуй, они даже ночью могут не бояться Теней, пока остаются на высоте. Мы ведь не видели, чтобы Тени поднимались над плато выше чем на десять-пятнадцать футов.
– Думаешь, Ворошки искали нас? Или просто осматриваются?
– Возможно и то и другое. Они хотят отомстить. А может, подыскивают новый безопасный мир.
Пока мы разговаривали, Ворошки не сдвинулись с места. Я заметил такие же тройки, повисшие над плато в разных местах, – вероятно, в надежде, что им удастся открыть проход и без нас.