– Приведи ко мне обманников.
– О великий?
– Которых генерал Сингх захватил в роще Предначертания.
Могаба решил предложить душилам сделку. Пусть девушка еще некоторое время изображает Протектора. Если Протектор вскоре покажется где-либо на людях, в Таглиосе будет спокойнее.
– Эти пленники отправлены на север, господин. По особому распоряжению генерала Сингха, поскольку они, по его словам, представляют большую опасность.
– Он прав, это наилучшее решение. Мы не хотим, чтобы они попали в руки неприятеля. – На людях Могаба настойчиво твердил, что итог сражения следует считать триумфальным. И ожидал, что офицеры будут поступать так же.
Могаба ненадолго задумался, оценивая имеющиеся варианты выбора. Ему хватило минуты, чтобы прийти к выводу: наилучшее решение – отход к Таглиосу.
Ох, как же ему этого не хотелось! Какими бы ни были факты, молва назовет это поражением. Отступление дорого обойдется Могабе.
Генерал присмотрелся к адъютанту. Он еще не успел ничего узнать о его происхождении и о чертах характера.
– Ты ведь Тонжон, верно?
– Тан Джань, о великий. Мой дальний предок по мужской линии был нюень бао. Но вся моя семья – веднаиты.
– Превосходно. В таком случае у тебя будет возможность обменяться с вражеским Капитаном анекдотами на религиозную тему.
– О великий?
– Я посылаю тебя на юг с белым флагом. Заключим перемирие – нам нужно собрать тела павших. – Если главнокомандующий и снискал расположение таглиосцев, то в первую очередь тем, что всегда старался вернуть погибших воинов их семьям для похорон со всеми полагающимися ритуалами.
Но в этот раз многих придется считать пропавшими без вести. Всех таглиосских мертвецов собрать невозможно.
– И еще пришли ко мне жрецов. Всех религий, какие у нас есть. – Ему нужен был совет, как поступить с таким количеством тел и так близко от Таглиоса.
Могаба не сомневался, что Отряд просто зароет чужих мертвецов в одной большой яме и забудет про них.
99Возле воинского кладбища. Пропавшие без вести
Тобо едва не обезумел от горя. У Мургена состояние было не лучше. Он бродил, натыкаясь на все подряд, запертый в клетке своего внутреннего мира. Я не видел его таким с тех пор, когда он был отрядным летописцем.
Даже Неизвестные Тени не нашли никаких следов Сари. Пока Тобо точно установил лишь одно: в руки врага она не попала. Таглиосцы ее не искали.
Сари всегда умела уходить незаметно.
– Она мертва, – сказала мне Госпожа. – Была ранена, заползла в какое-нибудь укрытие и умерла там.
Вполне правдоподобная версия. Мы уже обнаружили несколько тел при обстоятельствах, укладывающихся в подобный сценарий. И не только Сари пропала без вести. В каждой роте таких было немало. Большинство наверняка или сбежали, или попали в плен. Однако тайный народец продолжал находить мертвецов в таких местах, где никому из нас и в голову не приходило искать.
Я надеялся, что простое объяснение Госпожи верно. Меня страшила даже мысль о том, что Сари попала в руки к тем, кто попытается через нее манипулировать Тобо.
Утешало меня лишь одно: тех, кого такое могло бы заинтересовать, совсем мало. Могаба реабилитирован, Душелов похоронена, Бубу и Кадидас заперты в большой крепости, охраняющей южные подступы к Таглиосу, а ключ от их темницы увезен. Прочие дееспособные злодеи, скажем Ревун или Ворошки, имеют безупречное алиби.
Все сводилось к тому, что Сари или мертва, или же потерялась и где-то бродит, получив столь серьезную травму, что даже забыла, кто она и где должна находиться.
Дрема объявила огромную награду за «поимку пожилой женщины из племени нюень бао, разыскиваемую для допроса в связи со шпионажем против агентов Прабриндра Дра». Мурген предоставил ее описание, включающее форму и расположение родимых пятен, не известные никому другому.
– Все это почти бессмысленно, разве не так? – прошептала моя благоверная. – Люди умирают в самое неожиданное время и по самым неожиданным причинам.
– Солдаты живут, – пробормотал я.
– Для тебя эти слова превратились в мантру.
– Сперва испытываешь вину. И гадаешь, почему он, а не я. Затем радуешься, что погиб он, а не ты. И вот уже снова винишь себя. Солдаты живут. И гадают – почему?
– Один такой солдат живет, потому что, видят боги, я еще не получила своей заслуженной доли любви. Бросай перо и иди сюда.
– Интересно, откуда такой аппетит на старости лет?
– Ха! Встретил бы ты меня четыре века назад…
Могаба перевез Кадидаса и Дщерь Ночи во дворец, – объявил Тобо. – По весьма замечательному совпадению считаные часы спустя Протектор впервые за несколько месяцев показалась на публике. Она была чрезвычайно зла на таглиосцев и обрушила на их головы одно свое коронное наказание. – Он ухмыльнулся. – Вероятнее всего, это как-то связано с надписями на стенах, которые снова начали появляться. Все те же старые добрые лозунги: «Воды спят», «Мой брат не отмщен». Есть и новые, к которым я уже непричастен: «Пролежишь во прахе десять тысяч лет, питаясь лишь ветром». Мне нравится.
Эти слова привлекли мое внимание. Я их уже когда-то слышал. Впрочем, я все уже когда-то слышал.
– «Раджахарма» теперь повсюду. Похоже, любой грамотей малюет это слово где попало. Есть еще и «Мадхупрлайя», что переводится как «друг вина». Это популярное прозвище Гхопала Сингха. Кажется, командир серых любит заливать зенки. Но одну надпись я не понял, а она серых бесит даже больше, чем «Мадхупрлайя». «Тай Ким идет». Чепуха какая-то. Все думают, что к этому причастны нюень бао, потому что «тай ким» переводится только с их языка. «Смерть идет». Да только написаны эти слова как имя.
– Если они означают имя или титул, – сказал я, – то правильнее будет перевести как Ходячая Смерть. Почему бы и нет? Прежде Ходячей Смертью называли переносчика чумы.
– Гоблин, – решила Госпожа. – Это обманники объявляют о пришествии Кадидаса. То есть мертвеца, который еще ходит благодаря милости или проклятию Кины. И переносчика чумы тоже, если учесть религиозный оттенок.
– Возможно. – Ее слова Тобо не убедили, и я его не виню.
У меня у самого возникло ощущение, что тут кроется нечто более зловещее. Правда, ни на чем не основанное. Вероятно, предположение Госпожи окажется правильным.
Я кивнул примерно в том направлении, где сейчас находилась Дрема:
– Она что-нибудь говорила о своих планах?
– Нет, если не считать жалоб на бесконечные конфликты с нашими друзьями из страны Неизвестных Теней. Каждый бригадный командир стонет о том, что ему нужно пополнение. Но никто не желает брать местных новобранцев – в основном из-за языковой проблемы. И в то же время никто не желает, чтобы его бригаду расформировали, а солдатами пополнили другие части.
Но иного выхода не имелось, и этот факт признавали все. Лучшее решение было достаточно простым. И Дрема нашла его, не советуясь со мной.
Вместо того чтобы расформировывать свои лучшие ударные войска, она выбрала одно наименее пострадавшее и распределила его солдат среди остальных, сохранив при этом исходные взводы и роты. Для солдата очень важно иметь рядом товарищей, которых знаешь и на которых можешь положиться. А офицеров она, если представлялась возможность, повышала в звании. Командир же расформированной бригады стал ее начальником штаба, получив при этом обещание, что со временем возглавит всех местных новобранцев, сколько бы ни удалось их набрать.
Максимум результата и минимум ущерба для командирского тщеславия. Очень немногие офицеры остались совершенно разочарованными.
Жизнь превратилась в управленческую рутину.
Неужели такое неизбежно приходит с возрастом? И ты больше беспокоишься о нуждах и взаимоотношениях людей, чем о драматических событиях, в которые эти люди вовлечены, о жестокостях, ими совершаемых?
Да, мы такие. Мы Черный Отряд. Наши грязные дела стоят дешево. Но не надейтесь, что за них можно вообще не платить! Мы вернемся даже из могилы, чтобы подвести баланс в нашей бухгалтерии.
Как-то днем я озвучил подобные мысли. И Тобо сказал мне:
– Ты безумный старик.
– Безумный, как шляпник, – согласился я. – Кстати, о шляпах. Не знаешь, куда подевалась любимица Одноглазого?
Скоро мне понадобится этот гнусный питомник вшей. Еще как понадобится. Одноглазый предупреждал меня насчет шляпы, но я так привык к ней и так от нее устал, что слушал невнимательно. Зато не пропустил мимо ушей того, что было сказано о замечательном копье Одноглазого. Его следует использовать так, как коротышка задумал давным-давно, когда был намного крепче и здоровее.
– Возможно, найдется в фургоне с моим барахлом, – ответил Тобо. – А если не там, то среди маминых вещей. – Он скривился – Сари так и не нашли. – Уходя из Хсиена, мы прихватили все вещи – и ее, и бабушки Готы.
– Нужно разыскать шляпу. Срочно!
Тобо удивился, но спрашивать не стал. Какой хороший мальчик.
– Я бы на твоем месте уже готовился в дорогу, – сказал Тобо.
У меня, ревностного летописца, бумага, чернила, перья и прочее барахло накопилось в таких количествах, что еле влезало в фургон.
– Дрема предпочла бы остаться здесь, – продолжал парень, – потратить часть казны на набор и обучение рекрутов. Но я ее убедил, что так мы сильнее не станем. События не дают нам передышки. И сейчас в нашем распоряжении гораздо больше магии, чем когда-либо в истории Отряда.
– Я сам ей это говорил. – И не просто говорил, а разражался тирадами о том, что мы слишком полагаемся на средства, не входящие в традиционный арсенал Отряда.
– Да, я помню. Но ты ничего не говорил о том, что задерживаться здесь нельзя.
– Конечно говорил.
– Нам нужно идти. Потому что люди, которых мы набрали, не в восторге от того, чем они вынуждены заниматься. Необходимо их использовать, пока они управляемы.
– Вывод?
– Наступать на Таглиос, пока хватает сил для мощного удара.
Неужели я слышу интонации всезнайки? Неужели он лучше Капитана знает, что нам следует делать, и намерен доказать это Дреме? Осмелел, оставшись без матери?