Просвистела арбалетная стрела, не причинив никому вреда. Мгновение спустя участок стены в том месте, откуда она вылетела, превратился в облако щебня и пламени.
Тобо не был расположен шутить.
– Угони отсюда бревна, – велел я Аркане. – Оставь только мое.
Она принесла веревку, найденную на ковре. Хорошая девочка эта Аркана. Занимается делом. Как и Шукрат, умеет сосредотачиваться на первоочередных задачах.
Похоже, хорошие женщины тянутся к Отряду.
На сигналы тревоги откликнулись княжеские гвардейцы и на диво большое количество серых. И они почему-то не страшились яростной магии Тобо и его призрачных друзей. Храбрые ребята. Среди наших врагов всегда находятся достойные люди.
Все гуще летели стрелы и дротики. Некоторые находили цель.
И я задумался: не пора ли пересмотреть принцип, которому я следовал всю жизнь: никогда не оставлять врагу тела павших братьев по Отряду?
Но я никак не могу улететь без жены. И еще мне нужны старшие Ворошки. Даже если они мертвы.
106Дворец. Вид с высоты
Могаба не испытывал восторга, следя за гибелью его врагов. Наоборот, он сильно встревожился. Понял, что останутся уцелевшие. Кто-то из них успешно сдерживает гвардейцев и серых, пока остальные уносят на вершину башни раненых и убитых. А это означает, что если Могабе не подвалит удача и оставшихся не успеют перестрелять прежде, чем они скроются, то предстоит еще одна битва. Последняя.
А в запасе у главнокомандующего больше не осталось трюков.
Тени не дали желаемого результата, а это доказывает то, о чем Могаба уже давно подозревал: у врага имеется аналогичное оружие. Которое было пущено в ход своевременно.
Он сам видел, как стрелы луков и арбалетов и даже дротики отскакивают от людей в развевающихся черных одеяниях. Только один из них был ранен.
При вспышке огненного шара, выпущенного в тот момент, когда ковер поднимался над парапетом, Могаба успел разглядеть доспехи Вдоводела.
– Госпожа, – прошептал он, охваченный благоговейным страхом.
Наверное, при той же вспышке блеснули белки глаз или зубы, и это выдало его.
Когда Могаба перевел взгляд на тех, кто сидел на летающих бревнах, он увидел, что один из них, в доспехах Жизнедава, мчится прямо на него, черным шлейфом заслоняя небо.
107Таглиос. Солдаты живут
Я увидел за окном Могабу, и меня захлестнула ярость. Я ринулся в атаку, набирая скорость. Но даже в эти мгновения некий уцелевший островок рациональности заставил меня подумать: реально ли то, что я заметил за окном, или же разум заставляет меня видеть Могабу в ком угодно, кому можно причинить такую же боль, какую тогда испытывал я?
Но даже если Могаба, которого я видел, был галлюцинацией, то она исчезла еще до того, как я врезался в окно.
Рама не сломалась, а стекло даже не дрогнуло. Мое бревно мгновенно остановилось. А я – нет. Бревно отлетело назад. А я врезался в стекло. И тоже отскочил. И полетел вниз. Успел испустить весьма энергичный вопль, но тут страховочная веревка натянулась, и я повис в десяти футах под бревном.
Которое продолжало биться в окно. Я попытался взобраться на него по веревке, но не смог, потому что располагал лишь одной здоровой рукой. Подобно грузу на конце большого маятника, я раскачивался в такт движениям бревна. То и дело крепко прикладываясь к дворцовой стене.
Черная одежда надежно меня защищала, но через некоторое время я все же потерял сознание.
Очнувшись, обнаружил, что все еще болтаюсь под летающим бревном. Земля виднелась всего в нескольких ярдах подо мной, она медленно перемещалась. Похоже, я лечу вдоль Каменной дороги, едва не задевая головы путников. Я попытался извернуться и посмотреть наверх, но не хватило сил. К тому же узел страховочной веревки располагался на спине, чуть выше копчика. Стоило пошевелиться – и меня пронзала боль.
Я снова потерял сознание.
Опять очнувшись, я оказался там, где и положено быть людям, – на земле. Какой-то острый кусок камня пытался продырявить мне спину. Кто-то обратился ко мне на одном из хсиенских диалектов, затем повторил то же на скверном таглиосском. Передо мной материализовалось хмурое лицо Арканы.
– Жить собираешься, папуля?
– Все тело болит – значит, я жив. Что случилось?
– Ты поступил очень глупо.
– И это, по-твоему, новость? – спросил второй голос. Напротив лица Арканы появилось лицо Дремы. – Ты когда сможешь встать, хотя бы ненадолго? Мне нужна кое-какая помощь. Образцовый провал, который вы устроили, едва не вывел нас из игры.
– И моргнуть не успеешь, начальник. Как только расплету ноги и пристегну пятки к лодыжкам.
Я попытался встать, потому что хотел отыскать свою жену, и это усилие столкнуло меня обратно в беспамятство.
В следующий раз меня привели в чувство капли дождя на лице. Острая боль во всем теле ослабела, стала ноющей. Мне дали какое-то обезболивающее. Произведя инвентаризацию, я сделал вывод, что заработал изрядное число синяков и ссадин, но избежал переломов и ран.
Едва я решился на попытку сесть, как взмыл в воздух. После секундной паники до меня дошло, что я лежу на носилках, которые перемещаются куда-то под дождем. И очухался не от моросящего дождя, а оттого, что меня положили на носилки.
В этот раз я чувствовал себя лучше. И остался в сознании, когда подошла Дрема.
– Как моя жена? – Мой голос лишь слегка дрогнул.
– Жива. Но в плохом состоянии. Впрочем, если бы не защитная одежда, ей пришлось бы гораздо хуже. Думаю, выживет. Если заставим Тобо взять себя в руки и помочь.
Я услышал в ее словах невысказанное предложение поработать.
– А что за проблема у парня?
– У него погиб отец. А где в это время был ты?
– Боялся, что это произойдет, – буркнул я.
Пора с этой темой завязывать. А то станет больно.
Похоже, Дрема считала, что у нас нет времени на боль.
Я начал доверять ее инстинктам.
– Ты был прав, старик. Солдаты живут. Только трое вырвались из мясорубки невредимыми: Тобо, Аркана и очень везучий солдат по имени Там До Линь. Ревун, Первый Отец, Нашун Исследователь, Мурген и несколько солдат погибли. Все остальные ранены. Тобо считает себя виноватым. Говорит, что должен был провести более тщательную разведку и обнаружить засаду.
– Понимаю его. В каком состоянии Шукрат?
– Синяки, ссадины, эмоциональное потрясение. Ее спасла одежда Ворошков, знавшая хозяйку настолько хорошо, что среагировала быстрее, чем одежда Госпожи. Во всяком случае, я так думаю.
– Мурген тоже мог надеть защитную одежду.
Но отказался. Идиот.
После исчезновения Сари в нем почти не осталось бойцовского духа.
– Я хочу, чтобы ты привел Тобо в чувство. Он нам нужен. И Неизвестные Тени тоже. На месте Могабы я бы уже выслала против нас отряд.
– Я так не думаю.
– Он не из тех, кто дожидается подходящего момента, Костоправ. Его девиз: перехватывай инициативу.
Я мог лишь выставить себя ослом, споря с женщиной, воевавшей с Могабой дольше, чем я его знаю. И прожившей в Таглиосе столько же лет, сколько и я, но позже, чем я. Очевидно, для нее я уже давно один из старых пней, поднимающих шум, чтобы привлечь к себе внимание. За исключением тех случаев, когда ей что-нибудь от меня нужно.
– Значит, надо сделать так, чтобы Могабе грозила очень серьезная опасность, если с кем-нибудь из нас что-нибудь случится.
Еще не договорив, я назвал себя болваном. Жизнь Могабы и так на волоске – невозможно сделать его еще тоньше.
Я позабыл один из основных уроков, полученных от жизни. Старайся мыслить, как противник. Изучай его, пока не научишься думать, как он. Пока не станешь им.
– И еще ты должен найти себе ученика, – заявила Дрема. – Если намерен и впредь участвовать в смертельно опасных приключениях.
«В твоем-то возрасте», – подразумевала Дрема, но сказала иначе:
– Тебе уже не хватает прыти, чтобы лезть в самую гущу событий. Пора малость расслабиться и поделиться секретами ремесла с молодежью.
Дрема ушла, оставив меня в раздумьях. И кому я должен передать эстафету? Я бы выбрал ее шустрого помощника, Михлоса Седону, но у него имеется один огромный недостаток. Парень не умеет ни читать, ни писать. И нет у меня прорвы времени, которую я мог бы потратить на его образование.
И тут человек, о котором мне следовало бы подумать, объявился сам.
– Суврин? Что за блажь пришла к тебе в голову? Ты ведь со дня на день нас покинешь.
– А может, на меня нашло прозрение? А может, мне необходимо прочесть Анналы, потому что я решил понять мою судьбу?
– Мне почудилось или ветерок и в самом деле разносит аромат дерьма?
Будучи старым циником, я решил, что причина такого решения куда более прозаична: Суврин надеется, став отрядным летописцем, забраться в постель к Дреме. Но я не озвучил свою догадку, а просто принял его предложение. И очень скоро взвыл, обнаружив, что сей великолепно образованный молодой человек не умеет ни читать, ни писать на таглиосском, то есть на том языке, на котором Анналы велись последнюю четверть века.
Госпожа писала свои книги на другом языке. Затем Мурген перевел их, подредактировав, а заодно проделал ту же операцию и с парой моих книг, поновее, не нуждавшихся ни в какой правке.
– Так ты говоришь, что научишься писать и читать на таглиосском? – поинтересовался я. – Но ведь ты вполне можешь обойтись и без этого.
– Но я же хочу прочесть Анналы! Священные скрижали Черного Отряда!
– А когда я умру, ты останешься один – если Дрема не выкроит для тебя время или не поправится Госпожа.
Я сумел изобразить безразличие, произнося эти слова. Но никого из нас они не убедили.
Суврин смотрел на меня, ожидая завершающей фразы.
Но мне нечего было добавить. Кроме одного: ему надо постараться, чтобы у меня хватило здоровья на весь срок его обучения.
Через два дня после того, как Суврин стал моим учеником, Дрема по всей форме назначила его Лейтенантом Черного Отряда и своим преемником.