Смотревшие на меня глаза Шиветьи казались веселыми как никогда.
Но вскоре я узнал, что его веселье имеет пределы.
Я дал ему обещание. Он мог заглянуть в мое сознание и убедиться, что я намерен его сдержать. Но он мог понять и то, что я намерен тянуть с выполнением обещания, пока не устрою окончательно свою жизнь.
Он терпел десять тысяч лет. Но сейчас его терпение дало трещину.
Я осознал это во сне. В ту ночь, когда нефы едва не пробились в мой разум, сны внезапно наполнились чем-то огромным, невидимым, проникшим в них с той же легкостью, с какой кит проплывает сквозь стаю дельфинов. Это нечто надвигалось, подобно тьме, но не казалось зловещим. Просто ощущение чего-то необъятного и неторопливого.
Я знал, кто это, и догадался, что он пытается установить мысленный контакт, как и с теми, кто был до меня. Но мой разум окружала прочная оболочка. И мысли проникали сквозь нее с трудом.
Хорошо, что уже нет Гоблина и Одноглазого. Они потешались бы надо мной часами.
Однако прошло несколько ночей, и мое сознание превратилось в решето. Мы с Шиветьей принялись болтать, как старые друзья за партией в тонк. Белая ворона оказалась не у дел, потому что услуги переводчика мне больше не требовались. Наверное, демон мог вступить в контакт с кем угодно, пустив в ход грубую ментальную силу.
Я учился у голема, как до меня учился Баладита. Я узнавал все больше и больше, проникая внутрь сознания демона, где прошлое почти неотличимо от настоящего. Где хранились чудесные живые картины истории плато и миров, которые оно соединяет, – с теми подробностями и деталями, которые Шиветья пожелал в свое время запомнить. Я многое узнал о Черном Отряде. Демон избрал Отряд орудием своего избавления очень давно, задолго до того, как Кина решила сделать Госпожу своим шпионом в лагере врага и утробой, которой предстояло породить Дщерь Ночи – орудие ее собственного освобождения. Задолго до того, как любой из нас хотя бы задумался о препятствиях, ожидающих Отряд на пути в Хатовар. Но выбор Шиветьи оказался удачнее, чем у Кины. Богиня не сумела достаточно хорошо изучить характер Госпожи. А та была слишком упряма и эгоистична, чтобы долго служить чужим целям.
Нас осталось всего семеро, когда у меня возникло непреодолимое желание пройти изначальным путем Отряда. А теперь из тех семи остался лишь я.
Солдаты живут.
Черный Отряд ныне в руках Суврина. Такой, какой он есть. Сейчас, по сведениям Шиветьи, он движется на юг, утолив жажду мести, и намерен пересечь плато, чтобы попасть в страну Неизвестных Теней. Лишь малочисленные таглиосцы, дежагорцы и сангельцы будут тосковать там по нашему миру. Отряд станет новым явлением в новом мире. А пухленький Суврин – его творцом.
В Черном Отряде никогда не было долгожителей, и никто не успевал увидеть, какие огромные перемены навязывает время войску, твердо намеренному не расставаться со своим прошлым.
Когда мои мысли начинали бродить по унылым болотистым равнинам, Шиветья наполнял мою голову весельем. Потому что все эти перемены были ничтожно малыми по сравнению с тем, что видел он на своем веку. А видел он, как приходили и уходили империи, цивилизации, народы и целые расы. Он помнил самих богов, уродливых строителей плато и всех могущественных существ, которые посещали эту равнину и перестраивали его владения, а затем вновь уходили в небытие. Он даже помнил времена, когда был в безымянной крепости не один, когда его преданность долгу заставила товарищей прибить его к трону, чтобы не помешал им дезертировать.
И еще я наконец-то понял, что творилось с Мургеном давным-давно, когда ему становилось так трудно цепляться за свое место во времени. Тут сыграли роль и безумие Мургена, и вмешательство Душелов – это было в те дни, когда Душелов обнаружила способ проникновения на плато, – и Мурген понятия не имел о том, что происходит, но за всем этим стоял Шиветья, тщательно готовивший свое освобождение. Голем, разумеется, воспринимает время совсем не так, как мы. Если мы не требуем его внимания здесь, в настоящем, то он перемещается в любое желаемое место и время, скорее заново переживая события, чем вспоминая их.
Боги, как я ему завидовал! Он знал историю шестнадцати миров. И мог не просто ее изучать и интерпретировать, но и жить в ней – было бы желание и настроение.
У меня имеется вопрос. Причем вопрос чрезвычайной важности, если я собираюсь освободить демона. И его ответ должен меня удовлетворить, если он желает, чтобы я выполнил условия нашего соглашения.
Что случится с плато, когда Шиветья перестанет им управлять?
144Безымянная крепость. Рассказ Арканы
Шиветья никогда не обладал могуществом Кины, зато мыслил чертовски быстрее. У спящей богини ушли годы, чтобы нанести миру удар и породить истеричную паранойю по отношению к Черному Отряду. Шиветье же на составление плана потребовалась всего неделя. Он справился бы и быстрее, если бы не наткнулся на ту, чей разум был окружен еще более толстым барьером, – на Шукрат.
С Тобо демон решил не связываться. Прежде Тобо был его приятелем, но недавнее поведение парня намекало на потенциально опасные изъяны характера.
До Шукрат наконец-то дошло, что причина затянувшегося отсутствия Арканы и ее любимого приемного папочки – какая-то проблема. Однако, даже обеспокоившись, она не хотела покидать Тобо. У Детей Смерти он был гораздо менее популярен, чем у Неизвестных Теней. И люди из Хсиена могли не приложить все усилия для того, чтобы Тобо выжил.
Его выздоровление затягивалось. И этому отнюдь не помогало то, что армия выступила в поход.
Шиветья мог показать мне, как Отряд продвигается на юг. И он это делал регулярно. Но я не хотел смотреть на Госпожу. Моя жена оказалась в еще более тяжелом состоянии, чем Тобо. Я ничем не мог ей помочь, и это нагоняло на меня такую тоску, что я предпочитал не находиться там, где меня настигала боль. Иногда неведение – наилучший способ страдать. В тех случаях, когда ничего нельзя исправить.
И еще я тревожился за Аркану.
Юная блондиночка сбежала, как и обещала. Сбежала на родину, в мир Ворошков. И воспользовалась Ключом, с помощью которого мы попали на плато. Разрушенные Врата в мир Ворошков практически полностью восстановились, потому что этого пожелал Шиветья.
В родном мире Арканы война с Тенями все еще велась, но нерегулярно. Тени понесли огромный урон, уцелела лишь одна из десяти. Ворошки пострадали столь же сильно, их мир был практически уничтожен. Но среди крестьян нашлось немало желающих пережить вторжение, и они взялись за дело с таким энтузиазмом, что нынче на плато отыскать Тень почти невозможно.
Тени убивают. Они предпочитают людей, но накидываются и на любое живое существо. Даже на мокрицу и слизня, живущих под камнями. Люди умны, они находят способы пережить ночь. А прочая живность этого не умеет.
Немногие уцелевшие в мире Ворошков голодали. Лишившись почти всего рабочего скота, они не могли пахать и сеять. Часть скота съели Ворошки – клан не собирался страдать наравне с чернью.
Аркана прилетела туда, увидела все своими глазами и приняла окончательное решение. Это не то, чего ей хочется.
Но она слишком промедлила с возвращением.
Ее заметили и поймали уцелевшие родственники. Отняли бревно и мантию. И она стала пленницей своего клана, который видел в ней только родильную машину.
После катастрофы с Вратами у Ворошков осталось очень мало женщин детородного возраста.
Аркану избрали на роль царицы-матки нового роя Ворошков.
Чтобы выжить, ей пришлось подчиниться. Она еще дождется удобного момента для бегства. Дяди отобрали у нее Ключ от Врат, но они не знают, что это за вещь. А она не скажет. Эти люди без колебаний оставили бы опустошенный по их же вине мир и отправились на поиски нового. Завоевать чужой мир куда проще, чем привести в порядок собственный.
Хорошо, что поврежденные Врата способны восстанавливаться по воле Шиветьи, однако это может означать и то, что неисправные Врата остались такими из-за его нежелания с ними возиться. А ведь Тобо и Суврин, обследовав плато, сообщили, что все прочие Врата в той или иной степени повреждены.
Нынче Шиветья не расположен встречать гостей.
– У меня еще есть несколько незавершенных дел, – сообщил я ему.
Поскольку мой разум давно перестал быть для голема тайной, он это уже знал. И немного терпения у него осталось.
145Плато Блистающих Камней. И тут вернулась Шукрат
Шукрат прилетела, когда я спал, и спустилась в крепость через дыру в крыше. К этому времени я уже настолько прочно был связан с Шиветьей, что знал: она отправилась в путь, никого не уведомив. Тут же заявилась моя подружка белая ворона и сделала за Шукрат черное дело – разбудила меня. Я сел, вознаградив птицу парой грубых фраз.
– Просто стараюсь помочь. Ведь мне по твоей милости нечем заняться.
– Зато теперь и ты знаешь, как тюрьма сокращает возможности. Все идет своим чередом, и ничто не меняется. Но мы и сейчас можем остаться друзьями, согласна? Привет, красавица-дочурка. Наконец-то я тебя дождался.
Шукрат выглядела усталой, но готовой действовать.
– Так что случилось, папуля? Где Аркана?
– Аркана съехала с катушек, сбежала домой и теперь по уши в дерьме. – Я рассказал ей все подробно.
– Однако!.. – отреагировала Шукрат.
– Послушай, ведь и ты можешь стать самой популярной девушкой в городе, если дашь им шанс.
– Попробовать они могут. Да только потом сильно пожалеют. Я ведь с Тобо не в игрушки играла – кое-чему научилась. Но откуда ты все знаешь про Аркану, раз она украла у тебя Ключ? Ты ведь не мог слетать на разведку.
– А мы с Шиветьей теперь дружим. Да и чем тут еще заниматься, дожидаясь, когда твоя легкомысленная дочка задумается, уж не случилось ли чего с ее папулей?
– Вижу, ты еще и много написал.
– У меня осталось мало времени, дочка, – открыл я секрет, которым никогда не делился даже с женой. – Мне так долго и так часто везло, что по закону вероятности запас везения может в любой момент закончиться. И осталось лишь одно-единственное дело, ради которого я готов рискнуть. Поэтому я намерен привести все дела в порядок, пока что-нибудь не случилось. Я хочу знать, что дал Отряду все, что он мог у меня попросить, и даже немного сверх.