– Можно, я буду звать тебя Суврином?
Он поморщился. Миг спустя я сообразила почему. Суврин – уменьшительная форма. Наверняка его уже лет двадцать так никто не звал, кроме матери.
Ну и что с того? У меня есть меч, а у него – нет.
– Суврин, до тебя, конечно же, дошли слухи о том, что мы не слишком добрые люди. Хочу внести ясность: все, что ты слышал, правда. Но здесь мы не для того, чтобы мародерствовать и насильничать – то есть заниматься тем, чем занимались всегда. Нам всего лишь нужно пройти через эту территорию, причем с минимальными проблемами и для себя, и для вас. Вот что мне нужно от тебя – конечно, если предположить, что ты предпочтешь сотрудничать, а не гнить в могиле. По которой будет ходить человек, который тебя заменит и позаботится о том, чтобы мы, получив от властей необходимую помощь, убрались отсюда. Я не слишком спешу?
– Нет. Я хорошо знаю твой язык.
– Я не про… Не важно. Объясню, что здесь происходит. Мы направляемся на плато Блистающих Камней…
– Зачем? – Голос заметно дрогнул.
С тех пор как сюда пришли Хозяева Теней, население привыкло панически бояться этого плато. Не говорить же ему правду? Пришлось выдать порцию чепухи.
– По той же самой причине, по которой цыпленок решается пересечь дорогу. Чтобы оказаться на другой стороне.
Идея до того поразила Суврина своей новизной, что он затруднился с комментарием.
– Нам нужно время, чтобы подготовиться к походу. Пополнить запасы провизии, добыть кое-какое снаряжение. Да и разведку провести. Так что сейчас нам не до сражений. Вот и давай обсудим, как их избежать.
В ответ послышалось нечленораздельное ворчание.
– Что такое?
– Я никогда не хотел служить в армии. Это мой отец настоял. Чтобы я не торчал дома, не досаждал ему. Но при этом хотел, чтобы перед всеми я выглядел хранителем семейной чести. Решил, что армия для этого подойдет как нельзя лучше. Тем более что и воевать не с кем.
– Всякое случается. Твоему отцу следовало бы это понимать – он достаточно пожил на свете, раз имеет взрослого сына.
– Эх, не знаешь ты моего отца…
– Может, тебя это удивит, но я встречала немало похожих на него людей. Некоторые были даже еще хуже. В мире нет ничего нового, Суврин. Это относится к людям всех типов… Сколько солдат в этом городе? Сколько их вообще по эту сторону гор? Что насчет людей, верных Таглиосу? Отложится ли эта страна от метрополии, если перевал будет закрыт?
Территории к югу от Данда-Преша были обширны, но малолюдны и бедны. Их свыше двадцати лет нещадно эксплуатировал Длиннотень, потом опустошение довершили войны с Хозяевами Теней и с Кьяулуном.
– Уф…
Он пытался уйти от ответа, но не слишком старательно. Только для того, чтобы не уронить себя в собственных глазах.
Оставшуюся часть дня мы провели вместе. За это время с Суврином произошла разительная перемена – из враждебно настроенного пленника он превратился сначала в нервного помощника, а затем в весьма полезного союзника. Из таких людей можно вить веревки, если не скупиться на скромные похвалы и проявления благодарности. Должно быть, на своем недолгом веку он редко слышал приятные вещи. К тому же парень был напуган до смерти – полагал, что я мигом с ним расправлюсь, если услышу отказ.
Его солдат мы отпустили, как только наши люди разграбили арсенал Нового Города. Найденное там оружие большей частью выглядело так, будто его подобрали на полях сражений и потом содержали в полнейшем небрежении. А ведь изготовлено оно было замечательным оружейным мастером, чья работа еще раньше вызвала мое восхищение.
Я нашла этого человека и мобилизовала его. Это был искусник экстра-класса, с ярким талантом художника. Мне подумалось, что Одноглазый сумеет его приручить.
Суврин сопровождал меня, когда я отправилась на ферму, купленную Сари. Военачальником он был никудышным, и тем не менее во всех вооруженных силах Кьяулуна не нашлось никого выше его по чину. Что, конечно, тоже не лучшим образом характеризовало как качество подготовки здешних солдат, так и отношение командиров к своим обязанностям. Но я твердо решила держать толстяка при себе. Он может оказаться полезен хотя бы в качестве символа, если не в каком другом.
Решив свои задачи, я добилась, чтобы и остальные занялись делом. Везде, где только можно, мы расставили дозорных, чтобы на любую угрозу реагировать быстро и дружно.
– Теперь вся провинция нейтрализована, за исключением крепостицы чуть ниже Врат Теней. Так? – спросила я у Суврина.
Ворота этой крепости были наглухо закрыты. Я отправила туда парламентера, но никто не вышел на его зов.
Суврин кивнул. Если и был тайный умысел, с его воплощением парень опоздал.
– Гарнизон сдаст крепость по твоему приказу?
– Нет. Там иноземцы. Их оставил главнокомандующий, чтобы перекрыть дорогу к Вратам Теней.
– Сколько их?
– Четырнадцать.
– Хорошие солдаты?
Суврин смутился:
– Немногим лучше моих.
Это могло означать лишь то, что они умеют шагать в ногу.
– Расскажи об этой крепости. Как туда доставляют провизию и воду?
Толстяк замялся.
– Суврин, Суврин, подумай как следует.
– Э-э…
– Боишься влезть в дерьмо? Да ты и так уже по уши в нем. И надо очень постараться, чтобы выбраться. Слишком многие уже видели, что ты помогаешь нам. Прости, дружище, но ты на крючке.
Я прикладывала неимоверные усилия, чтобы не войти в образ Ваджры Наги. Очень уж соблазнительно – чертовски выгодная позиция.
Суврин издал звук, подозрительно похожий на всхлип.
– Мужайся, приятель. Сами мы в этом дерьме проживаем каждый день. Все, что ты можешь, – с ухмылкой мертвой головы подразнить судьбу, подергать ее за волосы, выщипнуть перо-другое из хвоста… Кажется, мы пришли.
Из мрака проступило хлипкое сооружение. Сквозь крышу и стены просачивался свет. Интересно, зачем оно здесь? Может, еще недостроено? Позади угадывались смутные силуэты палаток.
Кто-то завозился на коньке крыши, когда я открыла дверь и шагнула в сторону, уступая проход Суврину. Белая ворона. Птица тихо захихикала:
– Сестра, сестра! Таглиос уже просыпается.
Ворона взмахнула крыльями. Я проводила ее, летящую в ясном свете ущербной луны, взглядом. На небе ни облачка.
Я пожала плечами и вошла внутрь. Белой вороной можно будет заняться на следующей неделе, когда у меня наконец появится шанс добраться до лежанки.
– Парни, до вас дошло, что мы теперь на войне? В подобных обстоятельствах любая армия с наступлением темноты окружает свой лагерь постами.
Несколько десятков обращенных ко мне лиц, на всех – недоумение.
– Ты никого не видела по пути? – спросил Гоблин.
– Ни единой души, старик.
– И добралась сюда целая и невредимая.
И тут до меня дошло. Снаружи были расставлены ловушки, которые не сработали лишь потому, что за ними бдительно следили часовые. А я не только не увидела этих часовых, но и не заподозрила их присутствия.
– Вот все, что я могу сказать по этому поводу: кое-кому не мешало бы мыться хотя бы раз в столетие. – Хотя едва ли эти слова были справедливы для большинства присутствующих. Может, неспроста в крыше оставлено столько дыр? – Это мой новый друг Суврин. Он командовал здешними войсками. Я его пощекотала за ушком, и он захотел помочь нам, чтобы Протектор не застала нас здесь и не осложнила всем жизнь.
Кто-то в задних рядах произнес:
– А может, ты и меня погладить не откажешься?.. Ой! Плетеный, чего дерешься?
– Прекратить! – рявкнул Ваджра Нага. – Лебедь, не распускай руки. Виган, еще раз такое услышу – пожалеешь. Парни, на пути к Вратам Теней стоит башня с гарнизоном. Я хочу знать, как вы собираетесь решить эту проблему.
Ни слова в ответ.
– Ведь вы, конечно же, не били баклуши, дожидаясь нас? – Я повела рукой вокруг. – Даже казарму успели построить. Не ахти какую – больше похоже на шалаш. И это все? Не вели разведку? Не разрабатывали план операции? Вообще никак не готовились? Может, вы занимались чем-то полезным, о чем я просто не слышала?
Гоблин бочком подступил ко мне и пробормотал совершенно несвойственным ему извиняющимся тоном:
– Не нужно об этом, сейчас не время. Просто скажи людям, куда пойти и что сделать.
У этого колдуна мудрости кот наплакал, но иногда и от нее бывает польза.
– Садись. Вот что мы предпримем. Если еще остался стреляющий бамбук, приготовьте его. Виган, отбери десять человек. Самую большую трубу понесешь ты. Не хватит бамбука, возьмите луки. С крепостью надо разобраться немедленно. Выполняй.
Вот так – будет знать, как злить меня. Он встал и раздраженно назвал имена своих помощников. Не исключено, что все эти люди недавно разозлили его. Это как снежный ком, катящийся по склону.
Пока Виган собирался, остальные рассказывали о том, что, по их мнению, мне следовало знать.
63
Мои люди окружили крепостицу. Мы шли открыто, с факелами. Виган, как и было велено, вооружился самой широкой трубой, с внутренним диаметром три дюйма.
– Здесь осталось два-три шара, – сообщил он.
– Должно хватить. А вот и самое подходящее место.
Конечно, умелый лучник с мощным луком мог бы доставить нам неприятности, но в современной таглиосской армии такие встречаются редко. Могаба настоящий воин, он считает, что мужчины должны сражаться лицом к лицу, осыпая друг друга брызгами крови. Этим его предрассудком мы не раз с успехом пользовались в ходе Кьяулунских войн. И будем так делать впредь, пока Могаба не возьмется за ум.
Приплелся Гоблин, остановился позади нас. С ним был Тобо. Приходилось молчать, и это, наверное, было трудной задачей для мальчика. Он говорил даже во сне.
– Что дальше? – спросил Виган.
– Выстрели разок, пробей кладку сразу над воротами. – Затем я слегка повысила голос: – Всем приготовиться. Без команды никто ничего не делает.
Виган дважды выжал спусковой рычаг. Безрезультатно.
– Пусто? – спросила я.