И уж точно я не избавилась от высотобоязни.
Спустя миг после того, как пол перестал вращаться, белая ворона устремилась вверх. И будь я проклята, если сама не взлетела вслед за ней! Хотя отнюдь не по собственному желанию.
Мои товарищи тоже поднялись в воздух. От изумления и страха некоторые выронили оружие, всякие мелкие вещи и даже… кое-что из того, что вырабатывает человеческое тело. Один лишь Тобо воспринял этот неожиданный полет как невероятно прекрасное приключение.
Ранмаст и Икбал зажмурились и забормотали молитвы, обращенные к их лжебогу. Я мысленно воззвала к единственному истинному Богу, напомнив Ему о милосердии. Рекоход обратился со страстным призывом к своим небесным покровителям. Дой и Лебедь молчали. Лебедь – просто потому, что потерял сознание.
Тобо захлебывался от восторга, старался нам внушить, как прекрасно то, что мы переживали. Взгляните туда, взгляните сюда! До чего же огромная пещера! Как хорошо видна сверху круглая площадка – точь-в-точь само плато…
Мы пролетели через дыру в потолке и окунулись в прохладу настоящего плато. Наступили сумерки; небо, все еще багровое на западе, впереди уже затянула густая индиговая синь. Звезды Аркана слабо сияли над нами. Когда мы летели уже над поверхностью плато, я рискнула оглянуться. Силуэт крепости был четким на фоне северного неба; снаружи она сейчас выглядела хуже, чем в день нашего прибытия. Все, что мы обронили при взлете, устремилось следом за нами.
У меня возникло страстное, нет, безумное желание, чтобы среди этих вещей оказалось и знамя. Увы, не сбылось.
Позднее, обдумывая все случившееся, я никак не могла взять в толк, на чем основывалась эта надежда.
Теперь Тобо изображал птицу. Поэкспериментировав, он обнаружил, что с помощью рук можно управлять полетом – подниматься и опускаться, слегка ускорять и замедлять движение. Он не умолкал ни на секунду, наслаждаясь приключением и призывая остальных разделить его восторг, – ведь никто из нас больше никогда не получит шанса пережить нечто подобное.
– Устами младенца глаголет истина! – прокричал Дой.
И взмыл.
Оба они были правы.
95
Наш полет закончился там, где Отряд расположился лагерем. На последнем круге перед дорогой, уходящей в юго-западном направлении, к нашей цели – Вратам Теней. Преимущество в скорости, которое обеспечил полет, было очевидным. Мы обогнали даже белую ворону; она прибыла через два часа после того, как наши ноги коснулись каменной поверхности. Неплохо иметь в помощниках такого парня, как Шиветья.
Я попыталась разглядеть то, что лежало за краем плато, но было уже слишком темно. Вроде там горели два-три огонька. Или не было их, трудно сказать.
Мы опускались вперед ногами и, по всей видимости, были неприкосновенны для Теней. Они шныряли неподалеку, я это чувствовала, – но не проявляли желания приблизиться. Вот она, мощь Шиветьи, укрощающая даже эти сгустки ненависти и голода.
Мы проникли сквозь защитный свод, не повредив и даже не потревожив его. Все, кто добрался сюда раньше, наблюдали за нами, не веря глазам. Тобо ухитрился сманеврировать так, чтобы опуститься рядом с матерью, перед этим, естественно, проделав сальто над ее головой. Я оказалась менее удачлива и основательно приложилась к тверди, но была рада уже тому, что тяжкое испытание осталось позади. Братья Сингхи бросились разыскивать свою семью. Точно так же поступил и Дой; в смысле, он проигнорировал Сари и направился к Готе. Бабушка Тролль пребывала не в лучшем расположении духа и, возможно, не очень хорошо себя чувствовала. Разглядеть остальных в неверном свете луны мне не удалось. Гота в этот раз воздержалась от жалоб и критики.
Пока вцепившийся в меня Лебедь внушал себе, что можно без опаски открыть глаза, наш хлопотливый Рекоход уже шнырял туда и обратно, желая убедиться, что все обустроено в точном соответствии с правилами, которые еще не выветрились из его головы. Я нахмурилась, покачала головой, но вмешиваться не стала. Ритуалы – штука полезная, они упрощают нам жизнь.
– Сари, – спросила я, – как они?
Я, конечно, имела в виду тех, кого мы вывели из пещеры. Настроение Готы вызвало у меня подозрения. Я боялась услышать то, что подтвердило бы их.
Сари не удалось настроиться на дружеский лад. Ну как же! Ее малыш уже летает по небу; конечно, это моя вина. Не важно, что он приземлился в целости и сохранности и теперь, как в счастливом бреду, только и твердит о том, что ему довелось пережить.
Можно было ожидать, что полет и жесткая посадка подпортят мне настроение, однако обошлось. Тем не менее это удалось сделать Сари.
– Состояние Плененных прежнее. Одноглазый очень тяжело пережил сообщение о смерти Гоблина и с тех пор не произнес ни слова. Мать не знает, то ли он крайне подавлен, то ли с ним случился новый удар. Есть подозрение, что он просто не хочет больше жить.
– С кем он теперь будет собачиться?
Я вовсе не хотела умалить его горе, но слово, как говорится, не воробей.
На мгновение Сари приоткрыла завесу над своим раздражением. Но не над своими мыслями.
– Моя мать – неплохая замена.
– Наверное, поэтому они с Одноглазым и сошлись.
– Теперь они друг для друга значат еще больше.
Я промолчала о своих опасениях по поводу того, что Гота может вскоре покинуть нас. Бабушке Тролль уже под восемьдесят.
– Я хочу поговорить с ним.
– Он спит. Это может подождать?
– Ну, тогда утром. У нас еще есть связь с Мургеном?
Света вполне хватало, чтобы увидеть, как помрачнела Сари. Возможно, она права: и двух минут не прошло, как мои ноги коснулись земли, а я уже пытаюсь использовать ее мужа.
Но Сари сдержала свои эмоции. Слишком долго мы с ней трудились бок о бок. Сначала всем заправляла она, а я была на подхвате. И всегда обходилось без конфликтов. Потому что мы обе понимали: для достижения нашей цели необходимо сотрудничество. Недавно я взяла руководство на себя, но при необходимости она сможет вновь стать Капитаном де-факто.
Только она уже почти добилась своего, не так ли? Мурген больше не пленник, он здесь, наверху. Теперь, когда семья восстановилась, все эти хлопоты Сари ни к чему. Разве что муж окажется не тем человеком, которого она так ждала. В этом случае и ей придется стать новой Сари, полностью измениться.
Я чувствовала, что она на грани срыва. Все мы изменились. Сари и Мургену предстоит привыкать друг к другу, и вряд ли этот процесс будет легким.
Я не сомневалась, что не менее серьезная проблема ожидает Госпожу и Капитана.
– Я очень старалась содержать туманный прожектор в рабочем состоянии, но, с тех пор как мы покинули крепость, мне ни разу не удалось установить контакт, – сказала Сари. – Такое ощущение, будто Мурген больше не желает покидать свое тело. А разбудить его по-настоящему не удается.
Так вот в чем проблема! Она боится, что освобождение было ошибкой, что мы причинили вред Мургену, вместо того чтобы спасти. С надеждой в голосе Сари добавила:
– Может, Тобо сумеет помочь?
Интересно, много ли в ней осталось от той волевой, сосредоточенной, целеустремленной Сари, которая при необходимости превращалась в Минь Сабредил? Я попыталась успокоить ее:
– С Мургеном все будет в порядке. – Шиветья объяснил нам, как вернуть Плененных к жизни. Но мы сможем разбудить его в полной мере, лишь когда увезем с плато. То же относится и к остальным.
Обойдя лагерь, вернулся Рекоход:
– Еда, которой нас снабдил демон, теперь расходуется быстро, Дрема. Ее хватит, чтобы убраться с плато и еще пару раз подкрепиться, а потом нам придется туго. Вариантов всего два: либо съесть пса и коней, либо мародерствовать.
– А, ладно. Мы знали, на что шли, а ведь получилось даже гораздо лучше. Надеюсь, никто не украл ничего ценного, пока мы были здесь?
В ответ я увидела недоумевающие взгляды. Ну конечно, с чего я взяла, что все уже осведомлены о сокровищах, найденных мною в недрах земли? Просто привыкла, что мальчишка, узнав что-нибудь интересное, обязательно пробалтывался. Ведь рот ему не зашьешь.
Ко мне обратился Лебедь:
– Когда мы туда доберемся, там будет сезон сбора урожая.
– Откуда знаешь?
Он пожал плечами:
– Просто знаю.
Да, это он может.
– Слушайте все! Ложитесь спать, отдохните как следует. На рассвете выходим, и одному Богу известно, что нас ждет в конце пути.
Ни слова в ответ. А могли бы хоть посоветовать: если желаешь, чтобы мы уснули, для начала угомонись сама.
Странно. Не так уж давно я проснулась возле трона Шиветьи, а теперь глаза слипаются, и едва шевелятся мозги. Я сказала:
– Выкиньте все из головы. Я и сама воспользуюсь моим собственным советом. Где тут можно лечь и закутаться в одеяло?
Свободное пространство оставалось только в хвосте Отряда. Все мои товарищи по полету, за исключением Тобо, уже обосновались там. Вообще-то, я хотела сначала поесть, но усталость взяла свое, прежде чем я проглотила третий кусок демонической пищи. Последнее, что мне пришло в голову: может, Бог не заметил, что одно из Его чад приняло дар от Проклятого? И вот еще интересная мысль. Бог всеведущ; следовательно, Он знает, что делает Шиветья, и не препятствует ему. Выходит, тот факт, что великодушие демона обернулось для нас выгодой, отвечает Божьей воле.
А противиться Божьей воле грешно.
96
Мне приснился странный сон.
Конечно, это был сон. Не может быть, чтобы Шиветья проник в мое сознание.
Сначала я была на плато Блистающих Камней. Камень вспоминал. И хотел, чтобы я узнала все, что он помнил.
Потом я оказалась в другом месте. И в другом времени. Я стала демоном Шиветьей; я ставила опыты над миром – бледная имитация Бога. Я была вездесуща, потому что пол, окружающий трон, связывал мое царство в единое целое. Мы слились воедино – и певец, и песнь.
Мой лик пересекали люди, большая группа людей. Для меня время значило совсем не то, что для смертных, но я понимала: миновали века с тех пор, как я видела в последний раз подобную картину. Смертные появлялись здесь очень редко. И никогда – в таком количестве, как сейчас.