Саша начала смеяться и всхлипывать носом:
— Уже не могу дождаться этого момента!…
Я вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
Из кухни сочиться свет… дядя Дизель не спит.
— Эм… извините, я вас не отвлекаю?…
Мужчина сидит за широким столом. Смотрит он в одну точку, а в правой руке у него граненый стакан с оранжевой жидкостью.
— Долго вы играли, — выпил Дизель содержимое стакана одним глотком, — Как она?…
— Держится! — я широко улыбнулась, — Дядя Дизель, я приду к вам завтра… с утра. Можно?
— Эм… — он призадумался, — Если тебя никто не увидит, то можно.
— Спасибо! Только не говорите Саше, а уж тем более Марку. Я испеку для них много вкусностей и нагряну утром как гром на ясном небе! Марк теперь точно не сможет сказать, что спит!
Дизель улыбнулся и положил свою громоздкую ладонь на мою голову.
— Спасибо… я этого не забуду.
Глава LXVИтог
День спустя.
— Так! Испытуемые номер один! И он же единственный испытуемый!!!
Я, вся извазюкавшись в муке и тесте, стою на кухне, а передо мной брат, что сидит за столом и смотрит на кривой крендель, который больше похож на ссохшеюся куриную лапку.
— Я не буду это есть!… — поперхнулся Дориан.
— Ну, пожалуйста!!!
Я взяла с тарелки странный крендель и начала тыкать его в губы Дориана.
— Один укус! Всего лишь один! Мне нужно знать: вкусно, или нет!
— Сама пробуй!… — бубнил Дориан сквозь зубы, дабы в его рот ненароком не попал странный крендель.
— Я попробовала! Мне нравиться! Но нужно знать оценку и со стороны. Давай! Кусай!
Закатив глаза, брат слегка приоткрыл рот и откусил крендель. Я начала радоваться так, словно случилось какое–то невероятное событие.
— И⁈… Ну⁈
Дориан тщательно прожевал, следом проглотил и сделал свой вердикт:
— Вкусно…
— Ур–а–а–а!!! — начала я бегать вокруг стола и махать поварёшкой, — Задание выполнено!!!
Я сбросил с себя фартук, и побежала в ванную комнату. Нужно смыть с себя тонну муки и теста.
Прижав к груди два прозрачных пакетика, внутри которых мои наивкуснейшие кренделями, я зашла в лифте и теперь напиваю весёлую песенку. Спускаюсь я на 303 этаж. Вот Саша и Марк удивятся! Они и не подозревают, что я приду. Наконец–то я поймаю Марка… и я помогу ему! Нужно вывести его из депрессии. У меня всё получиться! Я смогу!
Ставни лифта разъехались в разные стороны, я сделала широкий шаг… и тут же ударилась лицом об спину высокого мужчины.
— Ау! — потерла я лоб, а за моей спиной закрылись ставни лифта, — Чего?…
Весь коридор забит людьми в чёрных плащах. На груди у них знак алого креста, а на лицах чёрная маска. Они рассредоточились по всему этажу и расспрашивают соседей. Так же техник стоит возле лифта и отключает этаж от системы.
— Девочка… тебе нужно уйти! — подошёл ко мне один из людей в чёрных плащах.
— Извините, а что происходит?…
Мужчина замолк и почему–то отвёл взгляд. Ему трудно говорить, и он, как я понимаю, подбирает правильные слова.
Я устремила взгляд вперёд и увидела одну единственную открытую дверь… это была квартира номер «33». И именно оттуда выходят и заходят люди в чёрных плащах. У противоположной от двери стены сидит Марк, поджав колени к груди.
Что–то не так… что происходит⁈
— Де…
Я побежала вперёд сломя голову, прервав диалог мужчины, что наконец–то подобрал нужные слова.
Я была словно стремительный ветер. Люди в чёрных плащах практически меня не замечали, а те, кому я попадалась на глаза, не успевали меня остановить.
— Марк!!! — запыхавшись, я остановилась возле мальчика, — Что случилось⁈
Марк спрятал лицо за коленями… я слышу, как он плачет.
— Марк?… — стало мне дурно, — Почему у вас квартира открыта? И кто эти люди?
— Это… это «следователи»… они… пришли… за Сашей… — всхлипывал мальчик, всё ещё пряча лицо за коленями.
— Что⁈ Нет! Почему так рано⁈ У неё же ещё был целый месяц!!! — выронила я из рук пакеты с выпечкой, — И куда её повезут⁈…
Марк начал смеяться, и одновременно рыдать.
— Ты не поняла… «следователи»… особая группа, расследующая убийства в Ларионе… они приходят… если кто–то умер…
— Что?… — дрогнул мой голос, — Что ты… имеешь… виду…
Марк весь сжался, и сквозь боль и слёзы, сказал:
— Ночью… когда отец спал… она… она выкрала его пистолет… из сейфа… и… и…
— Разойдитесь! Не стойте у прохода!
Моё лицо начало бледнеть, а глаза стали влажными. Из квартиры вышло два «следователя». Они держат носилки, на которых лежит человек, накрытый белой простынёй.
Из-под простыни вылезла маленькая бледная рука… детская рука…
Мир, в который я так хотела попасть, Мир, который я так хотела изучить… показал мне свою самую мерзкую сторону. Я не могла пошевелиться. «Следователи» показывают на меня пальцем, но их голоса звучат для меня размыто. Краски мира начали сереть. Вкус жизни становился пресным. Я не понимаю… ничего не понимаю… нужно проснуться… да! Это всё сон… просто сон, из которого я не могу выбраться!
— Это всё ты виновата!!!
Не успела я даже повернуться, как Марк схватил меня за плечи и прибил спиной к стене.
Его зарёванное лицо больше напоминало лицо безумца. Глаза пылали ненавистью и болью. Он сжал мои плечи так сильно, что сейчас сломает мне кости.
— ЕСЛИ БЫ ТЫ НЕ ПОЯВИЛАСЬ В «ЛАРИОНЕ», НИЧЕГО БЫ ЭТОГО НЕ ПРОИЗОШЛО!!! ЭТО ТЫ НАДАУМИЛА ЕЁ СТАТЬ ТОЙ, КЕМ ОНА НИКОГДА НЕ ЯВЛЯЛАСЬ!!! ЭТО ВСЁ ТЫ!!! ТЫ ВИНОВАТА!!!
Я сжала зубы до скрежета, по щекам покатились слёзы, а губы дрожат, как и всё тело. Я ничего не могу сказать… он прав… прав… это я сказала Саше, что бы она боролась! Из–за меня она стала храбрее и придумала план, как мы все сбегаем из Лариона.
— НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!!
Марк замахнулся кулаком, но его руку тут же схватил Дизель и отдёрнул мальчика подальше от меня.
— НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! ЧТОБ ТЫ СДОХЛА, ТВАРЬ!!!
— Марк! Хватит!
Лицо Дяди Дизеля… оно словно у мертвеца. Оно такое бледное, такое безжизненное, словно он вот–вот отправиться к Прародителю.
Мужчина встал на одно колено и крепко обнял Марка.
Мальчик пытался вырыться из объятий отца. Он кричал на меня, и на весь этот мир. Он ненавидел нас, призирал всем сердцем.
Я упала на колени и уставилась в одну точку немигающим взглядом.
Вот она, реальная жизнь… будь даже твои помыслы чисты, благородны, они всё равно могут стать для кого–то ядом… стать для кого–то смертью… у всего есть свои последствия… и сегодня я ощутила этот урок на собственной шкуре…
Три дня спустя.
Дориан закрыл входную дверь и попал в собственные апартаменты. Сняв с головы шлем, он оставил его в прихожей.
Вокруг царствует звенящая тишина и тьма. Такое чувство, что эта квартира уже долгие годы заброшена.
Прошло три дня с трагедии, где погибла Саша Ларк. Это было неописуемое горе для всего «Лариона». На её компьютерном столе нашли записку с коротким посланием: «это моё наказание… так будет честно.»
Евангелина с того самого дня заперлась в своей комнате и больше не выходит. Точнее, выходит она по ночам, когда Дориан её не видит. И то, вся её прогулка — это поход до кухни, что бы выпить один стакан воды и сходить в туалет. Она не ест, и сидит в комнате молча. Даже в интернет не выходит.
Дориан переоделся в спортивный костюм, следом прошёл в главный зал и встал возле двери в комнату Евангелины.
Парень прислушался… внутри так пусто, словно в этой комнате никто не живёт.
Ударив по двери кулаком, Дориан сказал:
— Евангелина, я сейчас войду в твою комнату.
Подождав десять секунд, Ламберт открыл дверь и зашёл в помещение.
Свет выключен. Окна закрыты занавеской. Всё погрязло во тьме и давящей тишине.
У стены возле кровати горят золотые глаза с чёрными вытянутыми зрачками. Ева сидит на полу, поджав колени к груди. Она молчит, и уставилась в одну точку.
Сердце Дориана дрогнуло, ведь он знал, каково это потерять всех своих друзей. Он словно сейчас видит самого себя… того сломленного, и желающего умереть, мальчишку, который потерял смысл жизни.
Подобравшись к кровати, Дориан сел на пол и облокотился спиной об стену. По левое от него плечо сидит Евангелина, что продолжает смотреть в одну точку немигающим взглядом.
— Ты должна знать… твоей вины в этом нет, — глянул Ламберт на девочку, — Ты ничего не могла с этим поделать, и ты ни была той, из–за кого это произошло.
— Ложь… — тихо прошептала Ева, — Всё… всё это случилось из–за меня… мне нужно было остаться на Угрил!… Мне не следовала покидать эту планету!…
Евангелина начала плакать и всхлипывать носом.
— Только я завела друзей… только я почувствовала, как этот мир открывается мне… как я снова осталась одна… — она прижала лицо к коленям, — Саша… она ведь… она ведь была моей первой подругой!… — девочка начала плакать на взрыв, — Это я заставила её стать сильнее… это я сказала ей, что она способна на многое!… Если бы не я, то она бы прожила долгую жизнь!… Как и остальные дети!…
— Помнишь, что я тебе говорил?… Думай о том, что можно изменить, а не о том, что изменить уже никак нельзя. Сделай выводы, и стань сильнее! И помни, ты не виновата! Всё это — просто случайность.
— Просто случайность… — сжала девочка зубы, что бы перестать рыдать, — Прямо, как я… ведь для тебя я тоже случайность… в конечном итоге ты меня бросишь… лучше верни меня на Угрил… думаю, так будет лучше для всех… я больше никому не причиню зла… а ты избавишься от случайности… ведь я для тебя — просто бремя…
Ламберт понимал, что девочка говорит подобные слова, так как её дух сломлен. Она хочет сбежать. Хочет сдаться. И ведь Дориан был таким же… если бы не Альбионы, если бы не Оли, то парень бы потерял себя и в конечном итоге этот мир бы сожрал его.
Протянув руку, Ламберт положил ладонь на голову девочки, а следом погладил её волосы.