— Как это сделали⁈ — спросила я.
— Это маги воды. Они способны забирать воспоминания живых существ, и воплощать их в толщах воды. Точнее, я бы даже сказала, это копия воспоминаний.
— Ого! — поднялась я на ноги, — Они любое воспоминание могут скопировать?
Дания призадумалась, прижав пальчик к подбородку, а следом ответила:
— Если память меня не подводит, то они могут копировать воспоминания, которые произошли с тобой за три дня.
— Оу… мало, но, всё равно круто!!!
После танцев на круглой площади, мы с Данией отправились к озеру, что располагается недалеко от замка. По пути мы встретили детей Альбионов, и с каждым я познакомилась, и даже успела немного поговорить. Каждый ребёнок удивил меня своей кристальной чистотой, никто из них не избалованный, а в глазах отсутствует злоба и призрение. Ведь я никто. Простой, якобы, человек без статуса и возможностей. Но меня приняли так, словно я часть Альбионов… круто! Мне очень нравиться это место!
— Пойдём! Пора покататься на катамаранах!
У берега расположился причал, уставленный небольшими лодками, а так разного цвета катамаранами. Дядечка, кто следит за причалом, с радостью дал нам красный катамаран.
— Крути педали, Евангелина!!!
— У–в–а–а–а!!!
Что бы катамаран начал движение, два пассажира должны крутить педали вместе. И Дания крутит свою часть так быстро, что я еле за ней поспеваю!!!
Наш катамаран, словно моторная лодка, бороздит по голубоватому озеру, размывая на мгновение волнами воспоминания Альбионов.
И вот, добравшись до середины озера, Дания наконец–то отпустила педали, и я выдохнула с облегчением… я спасена! Это явно не экскурсия, а какая–то физическая тренировка!!!
— Смотри! — махнула рукой Дания, оказавшись у правого борта катамарана.
Я села на колени возле подруги и увидела в голубоватом омуте маленькую Данию. Ей здесь лет десять, а может и меньше. Она одета в белое платье, как и алоглазая женщина, что сидит на коленях по правое от неё плечо.
— Это моя мама! — улыбнулась Дания, — Я хотела тебя с ней познакомить. Её зовут — Алесия Альбион.
Я хотела задать вопрос, да резко остановила себя и закрыла рот… не уж–то мама Дании умерла?…
— Да, именно так… ты всё правильно поняла, — улыбнулась девочка, не показав на лице и крупицы скорби или отчаяния, — Это озеро сделано для того, что бы мы могли помнить о тех, кого уже нет рядом с нами… будь то большое расстояние между нами… или смерть…
— Прости… — тихо прошептала я.
— За что⁈ — начала смеяться Дания, — Это ведь я тебя сюда привела. Я знаю, кто ты такая, Евангелина. Ты сестра Дориана, а значит, что и моя сестра. Поэтому я показала тебе последнего члена Царской Ветви. Теперь ты знаешь всех… ну, точнее, почти всех, ещё тебе нужно с Дедулей познакомиться. О! Пойдем на другую сторону. Покажу тебе кое–что весёлое.
Мы перешли на левый борт катамарана.
Я оглядела озеро, и поняла, как сильно Альбионы чтут память о своих любимых… это заслуживает уважения.
— Смотри!
Дания прикрыла ладонями рот, дабы не засмеяться раньше времени.
Я глянула на воспоминание… и потеряла дар речи.
— БРАТ⁈ — широко раскрыла я глаза.
Это воспоминание принадлежит явно старику. Это можно понять по сморщенным бледным рукам. Само, если это так можно назвать, видео ведётся от первого лица.
В омуте появился мальчик лет одиннадцати. Одет он в золотой плащ, и такого же цвета штаны. На груди знак: белое сердце. Его золотые глаза сияют ярче звёзд, как и счастливая улыбка. Белые волос зализаны назад. Рядом с братом стоит девочка в чёрном платье, алые глаза и золотые волосы, собранные в косу… у неё очень знакомый взгляд, как и коварная улыбка. Она выше Дориана на одну голову, и стоит с ним за ручку.
— Это Роксана! — наконец–то признала я девочку.
— Смотри дальше! — всё так же пыталась скрыть свой смех Дания.
Дедушка подошёл к детям и каждого погладил по голове. Следом, Дориан что–то спросил, да вот только воспоминания в озере без звука. Следом, Роксана показала свою коварную улыбку, и сказала что–то Дориану в ответ… и ему это не понравилось. Дети глянули друг на друга уже не счастливым взглядом, а как враги.
Дедушка выставил перед собой руки и словно рефери начал разнимать детей, которые что–то не поделили между собой и теперь махают друг перед другом руками. И в один момент, Роксана укусила Дориана за мизинец, да так сильно, что мальчик закричал и рухнул на пол, начав крутится в разные стороны, выставив перед собой опухший палец. Роксана, положив кулачки на таз и гордо выпятив грудь вперёд, начала смеяться.
— Ха–ха–ха–ха!!!
— Ха–ха–ха–ха!!!
Мы с Данией засмеялись, выставив палец на плачущего Дориана, которого начал успокаивать дедушка, подняв мальчика на ноги.
— Дориан был таким плаксой! — удивилась я.
— Да нет, просто Роксана и правда больно кусается, — дрогнула Дания.
Я широко улыбнулась, увидев, что Роксана теперь пытается загладить вину, и гладит мальчика по головке, а следом, она поцеловала его в опухший палец, в знак мира… Великий Прародитель, маленький Дориан так мило смущается, что я сейчас растаю!!!
Дальше дети обнялись, и тем самым закрепили мир.
— Говорят, что Роксана и Дориан, в детстве, были не разлей вода, — села Дания обратно на кресло.
— Да и они сейчас, вроде бы, очень дружны, — села я на своё место.
— Эм… наверное, — вдруг ушла с лица девочки улыбка, — Дориан в последнее время совсем стал замкнутым и нелюдим. Раньше он хотя бы писал нам письма… ох… так я точно не стану его женой.
— ЧТО⁈ — опешила я, а в груди заиграли нотки ревности, — Он же твой брат! Ты сама это сказала!
— Ну, не кровный ведь… — покраснела девочка, — Дориан выпил с Царской Ветвью «белую кровь», напиток, который связывает души выпивших братскими узами. И автоматически дети моего отца, Кристофера и Джака становятся его братьями и сестрами. Но! Только духовно.
Я на секунду призадумалась.
— Подожди… тебе пятнадцать! Дориан ведь ещё та пропащая душа. Как ты успела с ним так сдружиться⁈ Он в наёмниках одиннадцать лет… значит, когда он ушёл от Ламбертов, тебе было четыре года!
— Почти пять, — надула щёки девочка, — Да, мне в то время было четыре года… и я помню, как одиннадцать лет назад Дедушка, Отец и Дяди привели в наш дом Дориана… на нём лица не было. Он ни с кем не говорил, практически не ел… и его взгляд был таким пустым, что даже мне, ребёнку, становилось плохо и хотелось плакать. Он жил у нас шесть месяцев, а потом его забрал Оли. Мне так и не сказали, почему он покинул Ламбертов, но, попросили ни кому не говорить о том, что мы его видели… а потом я узнала, что мой брат, сын Азраэля, не вернулся в дом Альбионов… а следом пришла весть о его смерти… тот год, даже для меня, ребёнка, был очень трудным… но, в то же время я и познакомилась с Дорианом.
— Тебе было четыре! — напомнила я, — Как ты об этом можешь помнить?
— Боги говорят своё первое слово на пятой неделе после своего рождения… мы очень быстро развиваемся, поэтому, я помню свою жизнь с двух лет. От «а», до «я», — на такое заявление я широко раскрыла рот, — Когда Дориан у нас жил, я помогала маме ухаживать за ним… и в один момент, ночью, я хотела забрать его грязные вещи, и увидела, как Дориан забился в угол, и пока никто не видит, рыдал на взрыв… — глаза Дании стали влажными, — Я поняла, что с ним что–то произошло… что–то ужасное… это было отчетливо видно в его мёртвых глазах. И тогда, я крепко обняла Дориана, и сидела с ним так до самого утра… и как первые лучи солнца коснулись «Пантеон», он успокоился. Я увидела в его глазах благодарность… не описать те чувства, что пронзили мою грудь в ту секунду… после этого случая, я каждый день к нему приходила, пока в один прекрасный день он не заговорил со мной. Это было настоящее чудо! Я так радовалась, что не передать словами… а потом, он ушёл. Сделал это так тихо, что об этом знал только Дедушка, Отец и Дяди. Роксана тогда так обиделась, что не разговаривала с ними несколько месяцев.
Я не перебивала Данию. Слушала внимательно и пыталась проанализировать происходящее. Дориан покинул Ламбертов примерно в тоже время, когда Август Ламберт принёс меня в поселение «Золотая Лиса»… и это не совпадение. Всё это как–то связанно между собой.
— А влюбилась я в брата после того, как он спас меня от бандитов, что украли меня и хотели продать в рабство!
— Украли⁈ Рабство⁈ — поперхнулась я.
— Ага… — появились на лице Дании нотки страха, — В десять лет я посетила планету «Широт». И сделала я это без отца, дядей и дедушки. Мне хотелось понять, что же лежит за пределами «Пантеона». И мой личный охранник — Ган, предложил мне помощь. Он сказал, что есть дети, которые хотят встретиться со мной. Он сказал, что их жизнь измениться в лучшую сторону, если они меня увидят… Ган предложил без спроса старших отправиться на планету «Широт», и я согласилась…
— Вот ты дурочка! — опешила я, уже понимая, что будет дальше, — Нельзя верить чужим!
— Да знаю я! Просто Ган был мне другом!… Ну… я так считала, — вздохнула Дания, — И как ты уже поняла, когда мы с моим, якобы, другом тайно покинули дом Альбионов, на планете «Широт» меня ждали не дети, а бандиты, которые посадили меня в клетку для животных… хотя нет… дети там были. Они продавали их на органы, или же в рабство… и меня ждала такая же участь. Я, дочь Царя Пантеона, лакомый дорогой кусочек, до которого никто не мог дотянуться… я думала, что моя жизнь закончилась… мне было так страшно…
Её плечи дрогнули, и дабы поддержать подругу, я взяла её за руку.
— Я была в плену три недели… а потом, когда бандиты нашли покупателя, я совсем отчаялась… — она вдруг улыбнулась, — Но это была уловка. Бандиты выдали своё местоположение. На самом деле клиентом, кто хотел меня купить, был Дориан. Так он вычислил этих уродов, а следом явился в их логово, как гром на ясном небе. Он убил бандитов очень жестоко… не пощадил никого из них. И правильно сделал! То, что они делали с детьми… это ужасно… бесчеловечно… такие уроды не заслуживают прощения! Лишь Смерть! — она тяжело выдохнула, — Дориан отдал пленённых детей в руки «Законников», а меня забрал на свой корабль. Я жила вместе с ним пять месяцев. Я не могла говорить, есть, и мои глаза были пустыми, словно у мертвеца… мы поменялись с Дорианом местами, и теперь он помог мне прийти в себя, как это сделала для него когда–то я. Он ухаживал за мной, пока моя семья разыгрывала сцену, что я якобы ещё в плену. Ведь в рядах Альбионов, кроме Гана, была ещё одна крыса. Именно он и провернул план по моему похищению, а Ган был его шестёркой. И пока мои родичи разбирались, я жила с Дорианом. Каждую ночь он не отходил от моей кровати, заботился обо мне, читал сказки, и делал всё, что бы в моих глазах зажегся прежний огонь… тогда я и поняла, что это мужчина моей мечты, и когда я выросту, мы с Дорианом поженимся!… — она изменилась в лице, появилась широкая улыбка, а глазки заблестели, — Ты видела его пресс?…