Вы не думали, что она может быть психически нездоровой? Ведь вы, получается, совсем ее не знали.
Да, не знала. Мне, конечно, приходили в голову такие мысли, но я не считала, что это требует особого внимания. Все же сумасшедшие обычно не сознают, что ведут себя ненормально, а мама сознавала. Если я ее заставала за чем-то таким, она сразу успокаивала меня, говорила, что это ее причуды. В конце концов я перестала обращать на это внимание. Ничего страшного ведь не происходило.
То есть у нее не было периодов забытья, она не страдала сомнамбулизмом? Не подвергала ли она опасности себя или других?
Нет, такого я не замечала никогда. Даже мелочей. Ну, там невыключенной плиты например, незакрытой двери. Хотя прожила-то я с мамой всего года два. Я поступила в университет, изучала менеджмент. Мне тогда это все очень нравилось. В университете я познакомилась с молодым человеком и переехала к нему. Вскоре у нас родилась дочь.
Вы не вступали в законный брак?
Нет, ни мне, ни ему этого не хотелось. Думаю, здесь сказались отношения моих собственных родителей. Я считала нормальным, когда муж и жена находятся на расстоянии друг от друга, даже если их связывает ребенок. С самого начала я не хотела слишком близких отношений. Я имею в виду, я не думала о том, что проживу с этим человеком всю жизнь. Детей, если честно, тоже не планировала – это вышло случайно. Я хотела окончить университет, мой друг тоже учился, поэтому девочку взяла к себе моя мать. Но мы регулярно навещали ее. В своей семье я тоже не могу припомнить никаких проблем. Мы не слишком часто виделись, но отношения у нас были теплыми. Дочь росла веселой и умной девочкой.
Где сейчас ее отец?
Когда она пошла в школу, он вдруг ударился в какие-то эзотерические учения и уехал в Африку. Мы сказали дочери, что он просто навсегда уезжает в другую страну. Она приняла это совершенно спокойно. Наверное, как и я, когда мой отец забрал меня в город.
Ваша дочь продолжала жить с вашей матерью?
Нет, когда ее отец уехал, я забрала ее к себе. Моя мать иногда навещала нас. Или мы ее. Но не особенно часто. Просто не было времени – я постоянно работала, у нее тоже были какие-то дела. Дочь училась в школе – довольно хорошо. Уже в последних классах у нее появился друг. Они стали очень близки и сразу после окончания школы съехались.
Вы не были против?
Нет. Я ведь и сама когда-то поступила так же. Ее друг был ее ровесником и казался вполне славным мальчиком. Они были очень близки. И похожи. Просто поразительно, насколько. Читали одни и те же книги, слушали одну и ту же музыку и, как мне кажется, испытывали абсолютно одинаковые чувства от всего этого. Я слышала, как они договаривали друг за друга предложения. Они оба были очень начитанными, но любили нести всякую ерунду – стоило сказать кому-нибудь невпопад какую-то глупость, другой тут же продолжал ее.
Что вы подразумеваете под глупостями?
Как вам сказать? Я помню, они пили кофе. Моя дочь пролила немного и заявила ни с того ни с сего: «Тав!» Я ничего не поняла, а ее друг ответил возмущенно: «Хет!» После оба замолчали, склонились над кофейным разводом и сидели так минуты три. Я не выдержала и спросила, в чем дело. Мне объяснили, что разводы похожи на букву еврейского алфавита, и они спорили, на какую именно. И повторялось это не раз, всегда с разными и самыми неожиданными темами. Однажды моя дочь, например, заявила, что будет дождь. Друг спросил, откуда она знает. Дочь сказала, что ей рассказали птицы и что они – от Лукавого. Другу нет бы ее одернуть, сказать перестать нести чушь, а он спокойно говорит – тогда на черта ты их слушаешь по таким пустяковым поводам? Дочь отвечает – и в самом деле! И оба смеются, будто ничего странного не произошло и не было разговоров о беседе с птицами.
Только он поддерживал ее странности? Не бывало наоборот?
Было и наоборот. Они друг друга стоили, поэтому я была уверена, что все у них будет хорошо. Тем более что через некоторое время моя дочь забеременела и, насколько я могла судить, и она, и ее друг восприняли это очень спокойно и с готовностью, хотя и не планировали детей. Меня это растрогало – казалось, что дочь повторяет мою жизнь, которую я считаю совсем неплохой.
Несмотря на то что муж бросил вас?
Он меня не бросал. Во-первых, мы фактически никогда не были близки. Во-вторых, бросить и уехать – разные вещи. Он захотел уехать и уехал. У меня и в мыслях не было удерживать его. Если вы семейный человек, вы вряд ли поймете это, мало кто понимает… Но хотя бы попробуйте. Нам нравилось знать, что мы есть друг у друга, но все то, что люди обычно считают неотъемлемой частью жизни в браке, нас раздражало. Мы сохранили свое право на свободу. Если ему вдруг приходило в голову поехать за город на неделю, я не задавала никаких вопросов. Если я не приходила на ночь, он не задавал вопросов мне.
Значило ли это, что каждый из вас мог иметь и другие отношения?
Понятия не имею. У меня таких отношений не было, у него – не знаю, не спрашивала. Если бы были, не думаю, что меня задело бы это слишком сильно. В этом и суть, понимаете? Мы не считали себя вправе предъявлять друг другу какие-то требования или претензии. Единственный, кто мог это сделать, – наша дочь. Но, как я уже говорила, она и не думала просить отца не уезжать.
Вы считаете, что если бы она попросила его об этом, он бы остался?
Не знаю. Но уверена, он бы серьезно отнесся к ее просьбе и что-нибудь придумал. Хотя наверняка сказать сложно. После своих увлечений он стал… Немного другим. Может, его секта какая-то прибрала к рукам, я не знаю. Я была даже рада, что он уезжает. Считала, он побудет один, разберется в себе, вернется – и все станет как прежде. Но с тех пор от него ни слуху ни духу. Ни одного звонка, ни одного письма. Ни мне, ни дочери, никому.
Ваша дочь не спрашивала о нем?
Ни разу. И я его тоже не искала. Спустя некоторое время у меня появился мужчина, и дочь с легкостью стала называть его отцом. Она говорит, что отец – это переменная величина. В общем-то, любого моего мужчину она сразу называет отцом и немного пугает этим моих ухажеров.
Вы довольно легко относитесь к отношениям, но ваша дочь, как я понимаю, все-таки другая?
К сожалению, да. Мне кажется, они с ее другом все-таки были очень, слишком близки, и я говорю не о телесной близости, а о духовной. Настолько похожи, что их разум представляет собой что-то единое, и это единое куда важнее того, что происходит с ними в реальности. Вы понимаете, что я хочу сказать? Эти их бредни, глупости и непонятные мне разговоры были куда важнее того, что, например, кто-то из них не может найти работу, на кого-то начальник накричал и так далее… И друзей у них не было: они оборвали все контакты ради друг друга. Им больше никто не был нужен. Глядя на них, я как-то подумала мельком, что если кто-то из них умрет, то все, второму жизни не будет – тоже умрет или сойдет с ума. Как видите, почти угадала…
Так почему же все это произошло?
В словах все выразить просто, а вот эффект, который произвел этот разрыв, неописуем. Как взрыв бомбы. Дочь родила ребенка, девочку. Они были вполне рады, заботились о ней без малейшего принуждения. Не сказала бы, что они были очень привязаны к малышке, но относились к ней бережно, с теплом.
И вдруг он говорит, что уходит. Ему захотелось других отношений, без этой сильнейшей психологической связи, понимаете? Он считал, что и моей дочери это будет на пользу.
А как же ребенок?
Он сразу сказал, что соглашается на любые условия. Ребенок может остаться у моей дочери, и он будет их навещать, или наоборот. Денежный вопрос тоже не стоял. Но моя дочь даже слушать ничего не хотела. Сначала казалось, что она просто разозлилась, обиделась… Я, конечно, не присутствовала при их разговоре, но, по его словам, она ужасно побледнела и сказала, чтобы он уходил. Он ушел, но уже на следующий день принялся звонить. Она не отвечала. Тогда он пришел, но она не пустила его. Просто игнорировала. Через неделю он всерьез забеспокоился и позвонил мне, все рассказал. Я приехала. Мне дочь открыла. Вид был у нее… Она выглядела совершенно больной. Как будто у нее разом умерли все родные и близкие. Голос дрожал, руки тоже.
Ребенок был в порядке?
В полном. Дочь сама мало спала, мало ела, стала о многом забывать. У нее мысли разбегались, она никак не могла сконцентрироваться. Но о ребенке заботилась, девочка была чистая и накормленная.
Вы не предлагали временно поселиться с ней или забрать ребенка?
Нет. У меня мелькнула такая мысль, но девочка-то была в порядке. Я подумала, что ее присутствие помогает моей дочери… хоть немного от-влечься…
Что случилось потом?
Я пришла через несколько дней и увидела дочь сидящей на полу. Она раскачивалась из стороны в сторону, закрыв руками лицо, и кричала, что больше так не может, что она истекает кровью.
Она была ранена?
Нет. Я сначала так подумала, потому что рядом была лужица крови… Но она опустила руки, на лице ран не было… И вообще нигде. Я подумала, откуда тогда кровь, и увидела, что из-за детской кроватки… Там виднелся край одеяльца… Я сразу позвонила в «Скорую». Пока она ехала, я спросила у дочери, что случилось. Она сказала, что убила ребенка – не хотела, но так получилось.
Вы ей поверили?
Я была уверена, что она не виновата в произошедшем. Либо это случайность, либо она сделала это в помутнении рассудка. Потом ее осматривали врачи… Они подтвердили, что у нее серьезное расстройство. И в полицию об этом, конечно, сообщили, да вы и сами знаете. Они сказали, что ребенка определенно не били. Травмы получены вследствие падения.
Как ваша дочь вела себя потом?
Еще страннее, чем прежде.
Пожалуйста, поподробнее.
Она… Она вела себя так, словно у нее никогда и не было ребенка. Удивлялась детским вещам в квартире. На все вопросы о девочке смотрела на меня так, словно я сумасшедшая и мне все пригрезилось.