Эльга, как женщина мудрая и любимая, конечно, не могла не понимать, что какой бы я ни был апостол, а все равно – мужик. А значит, в постели из меня можно веревки вить. Все шло по плану. В ответственные моменты я дышал правильно и процесс завершал в строгом соответствии с традицией, но результата все равно не было. После сотни бесплодных попыток моя бедная девочка специально сходила к самому авторитетному в Москве врачу только для того, чтобы услышать, что никаких проблем по женской линии у нее не наблюдается.
В итоге у нас состоялся крайне неприятный разговор, после которого наши отношения не то чтобы ухудшились, но навсегда потеряли одно из прежних своих измерений.
Глава 33
В тот вечер я явился домой не в лучшем расположении духа.
Илья с Табризом как раз вернулись из крайне тяжелой командировки в Екатеринбург – на этот раз там дело попахивало не простой ересью, а мощным духом наркотиков. Ряд бывших депутатов Государственной думы, вспомнив свое дополитическое прошлое, решили помочь гражданам еще до наступления Страшного суда обрести рай. Сделали они это в своей привычной манере – райские кущи предлагались людям по доступной цене. Для достижения желаемого эффекта преступники стали использовать какую-то невиданную доселе синтетическую дурь. Эффект от ее употребления был таков, что иногда целые районы месяцами не выходили из наркотического угара. Когда у несчастных, подсевших на крючок, кончались последние средства на покупку очередной дозы, они были весьма недалеки от обещаний драгдилеров – физическое истощение действительно вплотную приближало их к смерти. С одной стороны, чего нам наркоманов жалеть? Их место в Аду, как Рай ни приближай – результат будет тем же. Но с другой стороны, если разобраться, – непорядок. Самосуд. Интересно, что, когда мои хлопцы оказались на месте, главари Сибирского наркокартеля уже были обезврежены и даже испепелены. По словам очевидцев, над ними поработал один не по возрасту накачанный старик. Описания однозначно указывали на Еноха. В общем, новости были не из приятных.
Анализируя всю эту тягостную информацию, я пришел домой, где и попал под жесткий артобстрел со стороны Эльги. Наезд начался довольно обыденно: друзья, подруги, никуда не ходим, никого не видим. Даже Сашку с Яной, ребят, которые нас познакомили, уже и не вспомним, когда видели в последний раз. И сколько это все будет продолжаться. И я тебе вообще никто. И брак ты со мной регистрировать не собираешься. И детей от меня иметь не хочешь…
Я мужественно молчал. Возражать в такие моменты бессмысленно, будь ты хоть трижды апостол Советского Союза, и поток ее сознания никак не иссякал. Пока Эльга забрасывала меня всеми мыслимыми и немыслимыми обвинениями, я вдруг снова задумался о том, что давно уже не видел на улице беременных женщин. Эльга продолжала верещать, но для меня ее истерика звучала отдаленным фоном. Не мешая ей изливать негативные эмоции, я мысленно связался с Табризом.
– Старичок? – позвал его я.
– Весь внимание, шеф! – подумал в ответ Табриз. – Мне подойти?
– Лучше не надо. У меня дома семейная сцена, так что пообщаемся мысленно.
– Как скажете, шеф! Какие указания?
– Выясни, как обстоят дела с рождаемостью у нас в стране и за рубежом.
Конечно, я мог бы и сам вытащить всю эту информацию, достаточно лишь было пожелать ее получить, но мне очень хотелось пообщаться с хорошим человеком в момент семейной ссоры.
Между тем Эльга продолжала набирать обороты – теперь уже шел разбор моих человеческих качеств в применении к домашним делам. Из краткого обзора становилось ясно, что как член семьи я хуже домашнего животного – пользы от меня мало, а помощи по дому и вовсе никакой. Чужим людям, дескать, от моих якобы чудотворных способностей что-то и перепадает, а вот ей! И вообще, ей есть что поведать миру.
Мне стало интересно, что она имеет в виду. Вроде бы в интимной сфере у нас все было более чем хорошо. Хотя может быть, это традиционное для всех мужиков заблуждение, и моя любимая притворялась в каждое из чудных мгновений? Но все оказалось не так трагично. Имелось в виду следующее – не в церковь же ей идти свечку ставить или какое-нибудь там паломничество совершать, чтобы забеременеть. Неужели я не могу сам сотворить такую малость? Или уж если мне нельзя по каким-то там соображениям использовать свои способности в личных целях, то попросил бы дружка своего Билла, или уж самого нашего главного – Даниила.
Повисла пауза. Вопрос прозвучал, и по всем законам жанра я должен был ответить. Но я молчал. Я ждал информации от Табриза, хотя в этом не было никакой надобности. Я уже все понял, просто для чистоты эксперимента надо было дождаться официального доклада. Эльга сочла мое молчание пренебрежением и попыталась убежать в спальню, но я остановил ее движением руки. Нет, не подумайте, что я использовал свои сверхвозможности, мы еще в первые дни договорились, что у нас все будет естественно, без всяких хитрых штучек. Просто Эльга поняла, что внутри меня идет некий процесс – компьютер урчит и работает, а значит, результат вскоре будет объявлен.
Наконец в моей голове заговорил Табриз. Был он огорчен и встревожен.
– Шеф, не знаю, как эта проблема ускользнула от нашего внимания, – начал он.
– Слушаю тебя.
– Довольно странная ситуация. Во-первых, беременные женщины перестали появляться по всему миру сразу после вашей передачи на CNN с Даниилом.
Я поморщился и поправил:
– Не моей передачи, а Ларри Кинга…
– Как скажете, шеф. Во-вторых, те, кто уже ждал ребенка, очень быстро разродились, причем вне зависимости от срока беременности все дети родились абсолютно здоровыми. Их взросление происходит колоссальными темпами – ученые ломают голову над природой этого явления.
– Понятно. Спасибо.
– Хочу еще раз подчеркнуть, что новых беременностей не зарегистрировано. Акушеры уже не нужны как врачебная специальность.
– Спасибо, Табриз.
– Владимир, а что это значит?
– То, о чем я говорил уже очень давно – какой смысл рожать новых, если и так скоро все закончится.
Закончив мысленный диалог с Табризом, я решил поведать Эльге горькую правду.
– Любимая, – произнес я, глядя ей в глаза, – детей больше не будет. И я говорю не только о нас с тобой, а обо всем человечестве.
Эльга посмотрела на меня как на умалишенного, несущего фармакологический бред. Впервые за время нашего знакомства в ее взгляде промелькнуло презрение. Было видно, как она ищет в своей памяти примеры беременных подруг или вспоминает семьи с новорожденными детьми, чтобы, вспомнив их, уничтожить меня. Но она очень скоро поняла, что таких нет. С маленькими детьми – да, но не с новорожденными. Ее глаза наполнились слезами, и очень тихо она спросила меня:
– Почему?
– Боюсь, что тебе не понравится мой ответ. Он будет довольно заумным, а ты такие объяснения не любишь.
Эльга выдавила из себя подобие улыбки:
– Не люблю. Но, если нет выбора, я потерплю.
– До Ноя люди жили долго, по нескольку сотен лет, и старость не приходила к ним – они рожали детей до самой смерти. Все изменилось, когда Господь прогневался на человечество и решил устроить Великий потоп. При этом Всевышний положил ограничение в сто двадцать лет на время человеческой жизни.
– Почему сто двадцать?
– Есть мнение, что именно столько лет понадобилось Ною для того, чтобы выполнить все указания Господа по строительству ковчега и его наполнению тварями земными. Так что дольше жить не имело смысла, потому что все и так погибнут.
– Какой ужас! То есть нам осталось так мало жить, что уже не имеет смысла рожать?
– Боюсь, что да.
– А у Ноя были дети? Я имею в виду не тех трех. Пока он строил, его жена рожала ему детей?
– Нет.
– А сразу после потопа?
– Нет, но надо учесть, что, когда потоп начался, Ною было уже шестьсот лет, да и после потопа он жил еще триста пятьдесят. Так что, может быть, в этом была причина. Сразу после потопа поступило прямое благословение Господа: «…плодитесь и размножайтесь и наполняйте землю». Так что внуков у него было множество.
– Чтобы были внуки, нужны дети, а у нас их нет! – Эльга больше не смогла сдерживаться и зарыдала. Глядя на любимую, я почувствовал, как у меня внутри все сжимается от жалости к ней и к себе. К горлу подступил горький комок, глаза застило слезами. Я стал глубоко дышать, пытаясь совладать с собой.
– И зачем же нам дальше жить? – спросила Эльга.
– Надеяться, – ответил я. – Ведь нам даже на двоих еще и ста лет нет. А потом, после Страшного суда, может быть, все и наладится, как в истории с Ноем. – Голос мой звучал неубедительно. Я не знал ответа на ее вопрос и был благодарен Эльге за то, что она не упомянула Даниила и не винила его во всех наших бедах.
В ту ночь мы больше не говорили. Эльга ушла в спальню, а я остался в кабинете. Я слышал, как она горько плакала, но понимал, что сейчас ей лучше побыть одной. Когда она успокоилась и заснула, я пришел к ней, лег рядом, обнял и пролежал так всю ночь.
Я не смог уснуть. И мы больше никогда не возвращались к этому разговору.
Глава 34
Уныние воцарилось в мире.
Или, быть может, только в моей душе, хотя разве этого не достаточно, чтобы краски жизни поблекли?
Царство Божие на Земле оказалось на редкость пресным блюдом. Грех – как специи, он придавал хоть какой-то вкус происходящему, а теперь? Кого ненавидеть? С кем бороться? Даже любить некого. Без детей любовь превращается в похоть, а это уже грех. Конечно, еще остается Даниил, но в моей жизни такая темка уже звучала – «счастливое» советское детство и всеобщая любовь к дедушке Ленину. Не работает. Любовь к Господу не замещает любви к женщине. Это правило едино для всех, кроме монахов. Что, превратим весь мир в один большой монастырь? Можно, конечно, но скучно…
Хотя забавы еще можно находить. Вот, например, коронация царей-пророков – замечательное будет зрелище! Да надо бы и храм Соломона в конце концов восстановить или дождаться такого состояния на Земле, что он сам нам явится. Или как там Даниил напридумывает. Хотя возникает у меня смутное подозрение, что наш Учитель не очень-то и торопится с Храмом, ведь сам факт его появления обозначает переход к новой фазе. Что там ждет, неясно даже ему, зато сейчас фаза у Даниила по полной программе. Отрывается за все предыдущие годы безвестности. Шуточки-прибауточки, официанточки и прочие прелести телевизионной славы.