Рождение психики и первый переход
Два царства для появления маленького Я
У Айн Рэнд есть хорошее выражение: «Чтобы сказать “Я тебя люблю”, нужно научиться произносить “Я”»[2]. С точки зрения психики это удивительно точно.
Для того чтобы наши влечения могли быть обращены наружу, к кому-то как к действительно отдельному человеку, мы сначала должны появиться сами у себя.
Но не по умолчанию, а, конечно, за счет становления ценными и важными для наших близких. Именно для того, чтобы мы научились произносить «Я», и трудится так напряженно наш нарциссизм.
Если бы нашу психику можно было представить в виде волшебного мира, то для выполнения задач по созданию Я потребовались бы два «царства», две области. И только вместе они создают условия для того, чтобы мы могли не просто существовать, но и чувствовать себя живыми, ценными, а главное – могли быть в отношениях с миром.
1. Нарциссическое царство – место, где бурлит энергия жизни, наши влечения. Та сила, что стремится к родителю, чтобы не только выжить, но и обрести себя. Место, где мы впервые начинаем ощущать, чувствовать и осознавать свое Я.
Здесь все строится на отражениях. Родители и близкие становятся зеркалами, в которых мы видим себя. Когда малыш с восторгом строит башню из кубиков и с замиранием сердца смотрит на маму, он ждет ее реакции. Если мама улыбается, обнимает его и говорит: «Какой ты молодец! Это потрясающе!», он видит в ее глазах свое отражение. Его мир наполняется светом, а Самость укрепляется. Ребенок чувствует: «Я есть. Я важен. То, что я делаю, имеет значение». Это зеркало дает ему уверенность в собственной ценности.
Но что, если мама отворачивается или холодно замечает: «Опять раскидал игрушки?» Ребенок не видит своего отражения и начинает сомневаться: «А может, я недостаточно хорош? Может, то, что я делаю, неважно?» Эти первые шрамы Самости могут остаться с ней на всю жизнь, порождая внутренние сомнения и чувство пустоты.
Но если психика остается только в нарциссическом царстве, то мы оказываемся замкнутыми в отношениях с самими собой. В этой области люди воспринимаются лишь нашими функциями: они должны поддерживать нас, подтверждать нашу важность.
Чтобы Я развивалось, нарциссизм должен соединить нас с другими людьми.
Для этого психика строит мост, ведущий к объектному царству – пространству, где внешние связи становятся чем-то бóльшим, чем источник простого отражения или других функций, предназначенных для нашего Я. Этот мост строится из взаимодействий с родителями, которые не только нас отражают, но и показывают, что быть в связи – безопасно.
2. Объектное царство – пространство отношений, где энергия встречается с родителем, а затем и с другими людьми. Место, где человек учится строить связи и чувствовать близость. Если первое царство помогает нам увидеть себя, то второе показывает, что мы не одни в мире, рядом есть другие люди. Здесь важны не похвала и восхищение, а взаимность, понимание и принятие. Представьте девочку, которая упала и разбила колено. Она бежит к папе, надеясь на утешение. Если он садится рядом, берет ее за руку и говорит: «Это больно, да? Но я с тобой. Все пройдет» – девочка чувствует, что ее боль и страх важны. Она понимает, что ее чувства имеют право на существование и кто-то рядом готов разделить их с ней. Царство связей растет, укрепляя ее уверенность в том, что она не одинока.
Но если папа говорит: «Не ной, это ерунда» – девочка остается покинутой наедине со своей болью ненужности и отвергнутости. Пространство отношений превращается в землю, населенную мрачными тенями, к которым бесполезно обращаться, стремиться, чего-то ждать от них. С ними невозможно разделить себя, поэтому следует оставить при себе свои влечения, не отдавать их тем, кто не может на них ответить.
Обратите внимание: наш нарциссизм ищет отражения, восхищения и признания. Но не ради величия и великолепия самих по себе.
Это все для того, чтобы Я вообще появилось, окрепло и начало отделяться от других, обретая свою полноценную уникальность. Если бы для возникновения психических структур нужно было, чтобы никто не обращал на нас внимания, то нормальный нарциссизм «стирал» бы нас для окружающих. Если бы для появления нашего внутреннего мира требовалось, чтобы мама только молчала в ответ на возникновение у нас чувств и переживаний, то не знаю как, но он бы реагировал и на этот процесс.
Да, мы жаждем внимания, интереса и похвалы. Но что же делать, если мы не получим их и внутри нас так и не произойдет волшебного рождения Я?
Диалог между мирами
Нарциссический и объектный миры работают неразрывно, играя ключевую роль в формировании Я и поддержании внутреннего баланса. Они дополняют друг друга, выполняя разные, но взаимосвязанные задачи.
Нарциссическое начало держит нас на плаву, помогая не развалиться на кусочки, когда жизнь идет не так, как хочется.
Объектная область учит выдерживать, что все не идеально. Через нее мы начинаем понимать, что разочарования – не конец света, а просто часть жизни.
Нарциссизм напоминает, что мы ценны, так мы учимся верить, что достойны любви и внимания. А объектный мир подталкивает к эмпатичному пониманию других, напоминая, что рядом есть те, кто тоже чувствует, хочет и иногда ошибается, как и мы.
В нарциссическом царстве мы получаем защиту в болевые моменты. Когда нас ранит отказ или разочарование, оно мягко окутывает нас фантазиями или обесценивает то, что стало слишком болезненным. А в объектном царстве нам показывают мир таким, какой он есть, что связывает нас с реальностью, помогает не теряться в своих фантазиях и видеть людей и вещи такими, какие они есть, а не через призму наших ожиданий.
В нарциссическом мире мы слышим зов мечты, обретаем вдохновение – те образы, которые заставляют стремиться к чему-то большему. Иногда, правда, нарциссизм слишком увлекается идеалом и забывает про реальность. Тогда объектный мир складывает все в одну целостную картину. Так соединяется то, что мы переживаем внутри, с тем, что происходит вокруг, чтобы получилась цельная история про нас самих.
В результате диалога между этими двумя царствами возникает наша психика, способная самостоятельно справляться с разными задачами и функциями. Забирая ресурсы объектного мира, нарциссизм вкладывает их в укрепление ощущения Я. Постепенно мы переходим от зависимости от окружающих к опоре на самих себя. А потом, оставаясь собой, обращаемся к людям, обмениваясь с ними влечениями и энергией.
И только так.
Никакой психики и ее зрелости не возникает исключительно за счет собственного грандиозного могущества без обмена со средой.
Это нормальный процесс для взросления великолепных, невероятных, уникальных или самых обычных психик.
Формирование психических структур
Если развивать метафору, в которой Самость – маленькая звездочка, пришедшая, чтобы мы могли стать самими собой, то сначала она не знает, как сиять, и учится этому у Опор Самости. Она нуждается в собственных психических структурах, которые должны стать своего рода «космической оболочкой», помогающей ей взаимодействовать с миром. Эти структуры в психике обеспечивают нам умение воспринимать и обрабатывать информацию, регулировать себя, реагировать на внешние события, выстраивать отношения с другими. Без них наша маленькая звездочка может затеряться в бескрайности внутреннего хаоса или просто не проявить в полной мере свою способность светить, оставшись невидимой. Если перевести это на психологический язык, мы останемся в мире патологий и психоза.
Когда мы растем и развиваемся, психические структуры создаются через отношения с родителями, учителями, друзьями – теми, кто помогает нам осознавать свою ценность и возможности. Наше окружение, как звезды на небосводе, подсказывают путь и укрепляют нашу внутреннюю уверенность.
В начале пути, пока мы находимся в нарциссическом царстве, наши психические структуры еще не сформированы до конца, но каждая из них уже начинает выполнять свою уникальную задачу. Это мир, где нет четких границ между Я и «другие», а каждая часть психики работает в условиях тотальной зависимости от откликов внешнего мира. Здесь структуры действуют не как полноценные инструменты, а скорее как разрозненные, но уже оформляющиеся заготовки для того, что со временем станет нашей психикой. Давайте посмотрим на каждый из них поближе.
Инстинктивное Я
Это вулкан энергии, который извергается желаниями и потребностями. Оно не знает сомнений или ограничений: все должно быть здесь и сейчас. Если ребенок хочет быть накормленным, обнятым или услышанным, его желание звучит как требование. Но при всей своей силе Инстинктивное Я хрупко. Оно не терпит отказов, потому что отказ воспринимается как угроза самому существованию. Оно еще не умеет ждать или адаптироваться. Его задача проста: требовать и добиваться.
Внутренний Родитель
В самом начале жизни у нас еще нет такого самостоятельного элемента нашей психической структуры, как Внутренний Родитель. Он пока формируется из проекций тех сигналов, которые мы получаем от родителей. Если взрослые добры, терпимы и последовательны, Внутренний Родитель обретает утешающий и поддерживающий голос. Но если родитель холоден, резок или непредсказуем, мы усваиваем внутренние сообщения вроде «Ты недостаточно хорош» или «Твои чувства не важны». Эти первые наброски Внутреннего Родителя могут стать для нас как ресурсом, так и источником внутреннего напряжения.
Внутренний Взрослый
В нарциссическом царстве Внутренний Взрослый еще «не включен», то есть не выполняет свои функции. Эта часть психики требует осознания границ и способности выдерживать реальность, а в нарциссическом царстве таких навыков еще нет. Пока ребенок живет в мире, где границы между его желаниями и реальностью размыты, Внутренний Взрослый наблюдает за этим хаосом, ожидая своего часа, как потенциал, который только набирает свою силу. С поддержкой наших близких и с течением времени он должен занять управляющее место в нашей внутренней реальности.
На стадии нарциссического царства психические структуры не работают как зрелая система. Элементы в ней – еще не слаженная команда, а скорее набор игроков, каждый из которых пытается справляться с миром по-своему в условиях зависимости от отклика, тепла и принятия.
Реальное и Идеальное Я в этот период
Рядом с Самостью внутри нас потенциально находятся еще две части, два аспекта нашей личности: Реальное Я и Идеальное Я. В первые три года жизни они формируются в тесном контакте друг с другом, чтобы обеспечить целостность нашей психики в будущем.
Идеальное Я в раннем возрасте – не грандиозная конструкция, как у взрослых, а скорее ощущение того, какими мы можем быть, чтобы нас любили. Это первые проблески стремления к одобрению, которые формируются в зависимости от того, что родители ценят и поддерживают. Например, если мама улыбается, когда мы сидим тихо, Идеальное Я может включать образ спокойного, послушного малыша. Если папа радуется, когда мы громко смеемся, модель Идеального Я изменится. На этом этапе наше Идеальное Я – еще не застывшая форма, а фрагменты того, какими мы хотели бы быть, чтобы заслужить тепло и внимание.
Идеальное Я – также защита. Оно помогает нам справляться с тревогой, если Реальное Я сталкивается с холодом или осуждением. Когда Реальное Я чувствует: «Меня таким не любят», Идеальное Я предлагает альтернативу: «Зато вот таким полюбят». Но если тревога становится слишком частой, ребенок начинает все дальше отходить от себя, стараясь подстроиться под ожидания.
Реальное Я в первые три года жизни – абсолютное, непосредственное переживание себя. Ребенок не знает фильтров или сомнений. Когда он хочет пить, то хочет прямо сейчас. Когда он боится, то кричит от страха, и это его единственная правда в моменте. Реальное Я живет в ощущениях, эмоциях и телесных потребностях. Оно еще не сравнивает и не критикует, его задача – просто быть. Ребенок находится в живом, открытом состоянии, которое ищет отражения и подтверждения в глазах близкого взрослого.
Только реальное Я дает нам ощущение настоящести себя и нашей жизни. Именно встреча с родителем как с зеркалом может подарить нам все, что впоследствии мы начнем ощущать и считать собой. Называя все, что с нами происходит, мама именует состояния, чувства, мысли. Реагируя на нас, она одновременно рассказывает, какое Реальное Я в нас существует. Весь наш внутренний мир, включая самоотношение и самооценивание, появляется у нас благодаря именно таким отражениям.
Или не появляется, что рождает те самые переживания пустоты и ненастоящести, на которые жалуются большинство людей. Об этом мы подробнее поговорим в следующих главах. А пока скажу только, что очень многие из моих клиентов именно так оказываются в отрыве от своего внутреннего мира и Реального Я. Они плохо в нем ориентируются, не понимают, в чем вообще могут проявляться и выражаться.
Я рассказала все это только для того, чтобы проиллюстрировать, как много людей даже не подозревают, что их Я всегда существует в моменте. Мы не привыкли его замечать или считать чем-то значимым, делиться им с кем-то. Как только потеря Я становится очевидной и обнаруженной в терапии, человек хотя бы начинает подозревать о масштабах потери. Обычно это происходит после того, как клиент условно «решил» все свои проблемы и ему больше не надо какой-то функциональной причиной оправдывать свою потребность в контакте. И вот тогда начинается самое интересное. Мы можем наблюдать, как именно человек строит контакт. Или не строит, а бесконечно себя прерывает и регулирует, что бывает гораздо чаще.
И вот ради этого человек на самом деле приходит в терапию.
Ситуативные проблемы и сложности – лишь верхний, видимый уровень.
Конечно же, человек приходит за самим собой, за восстановлением связи с собой настоящим и за изучением способов, которыми он этого себя наружу не выпускает.
Как детское Реальное Я становится нашим
• Когда эмоции находят отклик.
Мы плачем, потому что упали, и кто-то рядом присаживается, чтобы выслушать, обнять, сказать: «Я знаю, это больно. Я с тобой». Такие слова – не столько про успокоение, сколько про подтверждение: наши чувства реальны, их видят и разделяют. В этот момент мы осознаем: «Я чувствую, и мои эмоции важны».
• Когда действия вызывают реакцию.
Мы строим башню из кубиков, гордо демонстрируем ее кому-то важному, и в ответ получаем искреннюю улыбку: «Какая высокая башня! Ты справился!» Это не похвала, а признание наших усилий. Мы переживаем то, что может звучать как «я делаю, и мои действия имеют значение».
• Когда ошибки не обесценивают.
Мы разливаем воду и вместо крика слышим: «Ничего страшного, мы вытрем. Ты не испортил мир, он остается с тобой». Так мы понимаем: «Я могу ошибаться, но это не делает меня плохим или ненужным».
• Когда наши желания принимают всерьез.
Мы говорим: «Я хочу красную машинку». И даже если просьбу не могут выполнить, мы слышим: «Я вижу, тебе она нравится. Она правда классная». Это не значит, что мы получим желаемое, это значит, что проявлено внимание к нашему внутреннему миру. Мы чувствуем: «Мое желание важно, даже если оно не всегда реализуется».
• Когда мы можем быть самими собой.
Мы злимся, что игрушка сломалась, и слышим: «Ты расстроен, потому что она была твоей любимой. Это правда грустно». Мы чувствуем: «Мои эмоции не нужно прятать, их можно выражать, и я все равно останусь значимым».
Опасные данности
Сейчас мы коснемся первых трудностей, с которыми сталкивается наша психика, после чего начинается новый этап ее строительства. Это переход от симбиоза и слияния к первым проблескам отдельности, которые обязательно сопровождаются сильнейшими аффектами и переживаниями. Представьте на секунду, что вы теряете руку и ваше тело теряет целостность. Вот так детская психика переживает первые ощущения невозможности контроля над мамой.
Симбиотическая связь с матерью на первом этапе жизни – не просто психологическая необходимость, а основа выживания. И пока эта связь кажется ребенку абсолютной, его мир остается целым и безопасным. Грандиозный нарциссизм превращает каждый день в волшебство: потерянная соска каким-то чудом возвращается, тепло матери снова и снова обволакивает, голос успокаивает, а голод исчезает, будто его никогда и не было.
Но, как и все, что связано с развитием, это состояние временно.
Постепенно кокон грандиозной власти начинает истончаться и реальность все громче заявляет о своем существовании.
Когда мама не сразу отвечает, когда появляются первые задержки между желанием и его исполнением, когда мы сталкиваемся с первым ощущением своей отдельности, начинается переход к более сложным формам взаимодействия с миром, которые, с одной стороны, пугают, злят, разочаровывают нас, а с другой стороны, переводят нашу психику на совсем другой уровень функционирования.
Есть четыре базовые «неприятные» для нашего нарциссизма данности, с которыми ребенку еще только предстоит столкнуться. Это черты реальности, которая день за днем все явственнее проникает в психику малыша.
Первая данность – отдельность. Однажды приходит осознание: мама – отдельный человек. Она может уйти, не всегда видит наши потребности, ее внимание не принадлежит нам безраздельно. Это открытие похоже на землетрясение: если она не часть нас, то кто нас защитит? Мы воспринимаем отдельность как предательство: «Почему мама не всегда здесь, почему она не знает, что мне нужно прямо сейчас?»
Но именно это открытие становится началом формирования границ. Отдельность дает возможность осознать свое Я как нечто самостоятельное. Да, быть одному – страшно. Но со страхом приходит больше индивидуального Я. Мы учимся не растворяться в других, находить свое место в мире и понимать, что любовь может существовать не только в слиянии.
Вторая данность – уязвимость. Быть ребенком – значит зависеть от других абсолютно. Тепло, еда, защита – все это не под нашим контролем. Любая ошибка взрослых, любая неосторожная фраза переживается как угроза. Со временем, когда психика становится крепче, мы начинаем замечать: уязвимость – не слабость, а часть человеческой природы. И с ней можно жить.
Третья данность – зависимость. На первых порах зависимость от взрослых кажется естественной: они заботятся, они рядом. Но позже приходит тревога: «А что, если они не захотят мне помогать? Если я не буду достаточно хорош?» Зависимость становится чем-то пугающим, требующим защиты. А потом приходит понимание, что зависимость не делает нас слабыми, она просто связывает нас с другими людьми.
Четвертая данность – ограниченность. Мир начинает предъявлять свои правила: не все, чего ты хочешь, возможно. Игрушки ломаются, желания остаются неудовлетворенными, родители говорят нет. Ограничения воспринимаются как унижение: «Почему я не могу делать все, что захочу? Что со мной не так?» Наличие ограничений вместо могущества – серьезный повод для расстройств, а иногда и травм, когда неудовлетворенные желания сопровождаются резким ощущением беспомощности и потери контроля.
Этих чувств мы, даже став взрослыми, часто продолжаем избегать, прячась в привычные фантазии о контроле, силе и самодостаточности. Мы делаем это не просто так. В те первые моменты, когда реальность вторгалась в нашу психику слишком резко, у нас, возможно, не было поддержки, чтобы переработать возникшие в этой связи эмоции. Нам действительно было слишком страшно или больно оставаться покинутыми в мире, который оказался нам велик.
Но вместе с признанием нашего травматичного опыта, про который мы будем говорить ниже, важно увидеть: правда в том, что без встреч с болью невозможно повзрослеть. Они перестраивают нашу психику, делая ее более зрелой. И конечно, это происходит, с одной стороны, естественно и неизбежно, потому что наше Я всегда хочет расти и становиться все больше собой. А с другой, оно нуждается в помощи и поддержке со стороны Опор Самости, которые необходимы, чтобы контейнировать тревогу от встреч с реальностью, показывать, что все это можно выдержать.
Случай из практики
Однажды моя клиентка рассказала очень показательную историю про то, как она работала с предыдущим психологом, и про неожиданное последствие:
– Раньше у меня было черно-белое мышление. Все было понятно: этот хороший, тот плохой. Тут я права, а тут нет. В терапии мы начали работать над расширением горизонта. Я стала всех слушать. Появилось столько мнений, столько вариантов. И я просто начала сходить с ума, во всем сомневаться и ни в чем не могла быть уверенной.
– Слышится так, будто сложность мира свалилась на вас тогда, когда вы еще не были к этому готовы. Еще не появилось внутри устойчивости, чтобы выдержать такое разнообразие.
– Да! – горячо подтвердила она. – Я перестала спать и стала обо всем тревожиться.
Это очень хороший пример того, как наши защиты в детстве спасают нас от вещей, которые психика не может переработать, и что происходит, когда мы вынуждаем сложности отступить, а наше Я еще не готово их выдержать.
Инфантильный нарциссизм
У меня в телефоне есть довольно большая коллекция мемов, по мотивам которых я, как мне кажется, могу написать отдельную книгу. И вот там есть смешная картинка: на переднем плане стоит маленький котик, а напротив него, видимо, мама держит в руках транспарант с лозунгом «Все плохие, а ты хорошенький». Именно так действует наш грандиозный нарциссизм. Он позволяет нам находиться в блаженном неведении о реальном положении дел, говоря в неприятных ситуациях: «Все они так себе, а ты хорошенький». И мы еще чуть-чуть держимся, не утопая в тревоге, что все пропало и мама в том числе.
Но время идет, и мы все чаще начинаем сталкиваться с правдой: близкие люди принимают собственные решения, иногда нас не понимают и не всегда оказываются рядом, когда нам это нужно.
И вот что важно: в тот момент, когда мама в первый раз не пошла у нас на поводу и по какой-то причине проигнорировала нашу потребность или просто замешкалась, появляется наше Я.
Оно рождается не только на базе удовлетворения, но и вследствие фрустраций. До трех лет мы и мама слиты. Есть общее Я, а ростки индивидуальности появляются в моменты первых «недостач» материнского внимания и заботы. То есть наше отдельное Я неизбежно появляется из боли и страха потерять уютный мир слияния. Так было в детстве и есть по сей день.
Конечно, мы сейчас говорим об оптимальной фрустрации, соответствующей возрасту и развитию ребенка. Это тонкий процесс, когда мама помогает малышу справляться с разочарованием, поддерживая и утешая его. То есть наша психика становится устойчивее не только благодаря психическим вкладам, дающим нам удовлетворение, но и тем реакциям извне, которые сопровождают моменты нашей злости и тревоги, когда наши близкие не смогли нам что-то дать.
И вот представьте: родитель остается рядом, удовлетворение и фрустрации гармонично сочетаются и не выходят за пределы того, что может вынести маленькая психика. Ее структуры становятся прочнее. Но в них все равно еще нет собственной способности выдерживать напряжение и регулировать себя так, чтобы нас не затапливали чувства. Мы еще слишком малы.
Наша психика еще только учится справляться с одиночеством, разочарованием, одержимостью и чувством ограниченности. Мы все равно еще слишком зависимы от Опор нашей Самости, которые, оказывается, вовсе не идеальные, а в некоторые моменты даже ужасающе плохие (с точки зрения ребенка, который все видит в черно-белых тонах). И с каждым днем мы вынуждены сталкиваться со все более непредсказуемой реальностью и ее опасными данностями.
Именно поэтому помощник Самости – нарциссизм – должен сбалансировать свое защитное действие на этих первых встречах с реальностью. Он предоставляет нам свое переходное пространство, убежище, где можно укрепляться и расти.
Там он защищает нас несколькими способами.
Фантазия всемогущества. Когда мы впервые осознаем свою отдельность, это может быть похоже на землетрясение, в котором вся психическая структура приходит в движение. В ответ психика создает фантазию: «Я всемогущ, у меня все под контролем». Такая иллюзия не просто обманывает – она защищает, пока мы учимся строить свое Я, способное выдерживать разлуку и самостоятельно осуществлять психические функции. Фантазия всемогущества позволяет пережить разрыв слияния, создавая внутренний мир, где другие остаются «под рукой», даже если физически их нет рядом.
Идеализация защищает от страха уязвимости. Осознание, что мы зависим от взрослых, может быть невыносимым. Но если наделить их чем-то совершенным и всемогущим, то хотя бы иногда можно расслабиться. Это глубокая потребность верить, что мир стабилен и кто-то сильный всегда защитит. Идеализация становится той опорой, которая поддерживает, пока психика развивается и учится принимать, что взрослые – не герои, а просто люди со своими слабостями и ошибками.
Обесценивание – механизм, который защищает от боли зависимости. Когда взрослый не оправдывает ожиданий, психика предпочитает сказать: «Мне это не нужно», чтобы не столкнуться с разочарованием. Обесценивание помогает избежать чувства беспомощности и временно сохранить ощущение контроля. Обесценивание необходимо до тех пор, пока психика не научится выдерживать утрату и находить способы восстанавливаться после нее. Со временем вырабатывается более зрелый подход: «Это важно, но я могу пережить, если что-то идет не так».
Иллюзия контроля помогает справляться с ограниченностью. Чтобы адаптироваться к своим ограничениям и отсутствию власти над окружением, мы призываем магические силы, которые помогли бы нам измениться и вернуть контроль над реальностью: «Если я буду вести себя так, то получу то, что хочу». Так можно почувствовать хоть какую-то предсказуемость в мире, который пока кажется хаотичным. Постепенно, по мере взросления, иллюзия контроля превращается в реальное понимание: «Я могу влиять на мир, но он не всегда будет подчиняться моим желаниям».
Пока психика развивается, иллюзия контроля дает передышку, естественным образом защищает от чрезмерного напряжения и помогает строить внутренние структуры.
В идеале со временем наши защиты трансформируются. Вместо того чтобы прятаться за иллюзиями, психика учится встречаться с реальностью в ее полноте. Но теперь есть ощущение внутренней силы, способной это выдерживать.
И конечно, чтобы вынести отдельность, зависимость, ограниченность и уязвимость, рядом должны быть нормальные взрослые. Те, с кем можно переживать наши состояния, не перегружаясь страхом, злостью, стыдом, виной. В противном случае встреча с этими данностями становится такой невыносимо опасной, что заставит защищаться от них на протяжении всей жизни. Конечно, если с этим не работать.
Когда мы с этим работаем, то обнаруживаем себя в постоянном противостоянии с собственной слабостью, зависимостью, уязвимостью и ограничениями. Мы начинаем буквально ненавидеть себя беспомощных, не справляющихся, нуждающихся. Эти потребности как будто начинают угрожать нашей нормальности. Мы зацикливаемся на чрезмерном выращивании себя в фантастическое взрослое состояние, идеализированное настолько, что никто и никогда так не «вырастал» и не сможет. Так нарциссизм, который должен был выполнить свои детские задачи и отойти в сторону, чтобы взять на себя другие функции, остается с нами в виде невроза.
Послесловие к третьей главе
Изначально нарциссическая система придумана природой, чтобы поддерживать целостность нашего Я с самого раннего возраста. Она развивается не из желания быть великим или превосходить окружающих, а из базовой потребности в поддержке и ощущения значимости. Поскольку если мы не значимы, а наши потребности не удовлетворяются, то мы просто не выживем.
В этот период нарциссическая система действует как механизм защиты, который позволяет ребенку воспринимать себя как важную и нужную взрослым единицу. Нарциссизм работает на поддержание ощущения собственной ценности через ее подтверждение со стороны матери или значимого взрослого.
С возрастом нарциссизм продолжает развиваться, переходя от первичных, связанных с чувством грандиозности и исключительности, к более сложным и зрелым формам, о чем мы еще поговорим ниже.
Если нарциссизм обслуживает задачи создания нашего Я и движение к все большей индивидуальности, то он должен собирать в свою копилку все, что это Я производит.
Отклики и отражения – строительный материал для образа себя.
Только получая их, мы убеждаемся в том, кто мы и что можем, умеем, хотим. Например, через похвалу, внимание, одобрение. Все они необходимы для поддержания чувства уверенности в себе. Они не делают нас зависимыми от внешнего мнения, а помогают укреплять уверенность в собственном Я, что имеет под собой реальные и объективные основания.
И эта уверенность в себе ощущается очень буквально. Мы уверенно чувствуем свое тело, его потребности, свои желания, замечаем свои реакции в ответ на внешние события. Опять же, наше Я становится для нас все более и более реальным. Не значимым в смысле обладания невероятной ценностью, а существующим и достаточным для внимания и заботы.
И аккумулируя в нарциссической области ресурсы, наше Я становится более оформленным и видимым для выхода в область человеческих отношений уже по-другому, не так, как раньше. И если до этого мы были способны лишь использовать родителей в виде зеркал, Опор, психических «костылей», своей принадлежности, то должно наступить время, когда мы увидим в них отдельных людей. И научимся строить с ними отношения по типу «человек – человек»…