Появление самооценки и других функций
Функции ранней психики
В предыдущих главах я рассказывала о том, что наша психика – сложнейшее образование, изначально использующее окружение для выполнения своих функций. И я пыталась показать, что никогда процесс ее взросления не течет настолько гладко, чтобы все задачи развития мы проходили вовремя. Необходимые для функционирования структуры не становятся зрелыми по какому-то идеальному плану. Именно поэтому в нас существует множество механизмов защит, компенсации и адаптации, и это нормально.
До трех лет наша психика проходит сложный путь становления. В этот период она еще хрупка, но уже постепенно берет на себя задачи, которые станут фундаментом для всей дальнейшей жизни. Это похоже на строительство первых этажей дома: все кажется пока неустойчивым и незавершенным, но именно здесь формируются основные опоры, которые будут поддерживать все будущее «здание» личности.
Первая и самая очевидная задача – эмоциональная регуляция.
В начале жизни мы переполнены аффектами, которые выглядят как хаос: гнев, голод, страх или радость накрывают нас волнами, и мы не знаем, как с ними справляться. Родители становятся первыми помощниками в этом хаосе. Когда мама говорит: «Я понимаю, ты злишься, что я ушла, но я вернулась» – она помогает нам выдерживать эту бурю, придает эмоциям форму и границы.
С помощью Опор Самости постепенно внутри нас появляется своя психическая структура, способная выдерживать и регулировать эмоции и переживания.
Второй важный процесс – согласование частей психики.
Наше Инстинктивное Я продолжает требовать удовольствия здесь и сейчас, Внутренний Родитель уже пытается устанавливать правила, а Внутренний Взрослый только начинает искать компромиссы между желаниями и возможностями. Эти части нашего внутреннего мира еще спорят между собой, но через их взаимодействие наша психика учится находить баланс. Благодаря этому мы начинаем осознавать: «Я могу хотеть чего-то, но желание должно учитывать реальность. Я могу соблюдать правила, но это не значит, что мои желания не важны».
Одновременно формируется базовое чувство безопасности.
Это та невидимая основа, которая позволяет нам воспринимать мир как достаточно надежное и предсказуемое место. Регулярные возвращения родителей, их способность утешить и дать чувство защищенности становятся для нас подтверждением: «Да, иногда я теряю их из виду, но они всегда возвращаются. Я не один, я в безопасности».
Еще одна важная задача раннего возраста – развитие начальной саморефлексии.
Мы начинаем осознавать свои эмоции и желания. Родители выступают проводниками: «Ты злишься, потому что я не могу дать тебе игрушку» или «Ты смеешься, потому что тебе весело». Эти простые фразы создают основу для будущего внутреннего диалога, который со временем станет инструментом понимания своего внутреннего мира и управления им. Постепенно мы устанавливаем связь с самим собой. Наше Я утверждается внутри нас, и мы можем его осознавать.
Не менее важной функцией становится формирование основ самооценивания.
Изначально мы видим себя через родительские реакции. Их радость от наших первых шагов, терпение к ошибкам и поддержка в трудные моменты становятся первыми зеркалами, в которых отражается наша собственная ценность. Если родители реагируют с теплотой и вниманием, мы чувствуем: «Я важен. Даже если я ошибаюсь, это не делает меня плохим». Но если тепло заменяется холодностью или критикой, наша самооценка становится хрупкой, а желание быть «достаточно хорошими» для других – навязчивым.
Кроме того, мы начинаем осваивать искусство терпения и ожидания.
Нам сложно понять, почему желание не исполняется мгновенно, но родители помогают: «Да, ты хочешь это прямо сейчас, но давай подождем». Через эти моменты мы учимся выдерживать паузы, доверять и понимать, что мир не исчезнет, если наши потребности будут удовлетворены чуть позже.
И, наконец, формируются первые границы между Я и миром.
Мы постепенно осознаем, что наши желания – не единственное, что существует. Мы начинаем понимать, что у других людей тоже есть свои интересы и границы. Это знание формируется через взаимодействие: «Ты хочешь мое внимание, но сейчас я занята».
Каждая из этих функций еще слаба и нуждается в поддержке извне, но именно они становятся фундаментом нашей психической устойчивости в дальнейшем. Они учат нас справляться с эмоциями, договариваться с собой и окружающими, принимать себя и доверять миру. Это те первые шаги, которые определяют, как мы будем чувствовать себя в мире, когда станем взрослыми.
Продолжение психического пути
Конечно, развитие Самости не заканчивается в три года. Напротив, это лишь начало сложного пути, на котором психические структуры становятся все более устойчивыми, гибкими и многослойными.
Первые годы жизни создают основу: ребенок учится видеть себя, воспринимать свои эмоции и желания, понимать, что он отдельная личность.
Но именно после трех лет начинается период, когда Самость сталкивается с новыми вызовами. Появляются первые дружеские связи, и нужно осваивать новые правила за пределами семьи. Все осложняется развитием автономии, которая все больше вступает в конфликт с желанием принадлежать и быть похожим на своих близких.
Давайте посмотрим, как Самость растет дальше, какие задачи ей предстоит решить и как ее развитие закладывает основу для дальнейшей зрелости, устойчивости и способности к глубоким отношениям с миром и собой. Мы обратим внимание на то, как во всем этом должен участвовать «здоровый» нарциссизм, то есть тот, который соответствовал бы стадиям развития и задачам психики.
Время игры (5–7 лет)
В детстве каждый день – новая премьера, а мы – главные актеры и режиссеры одновременно. Мы примеряем роли: сегодня – храбрые рыцари, завтра – заботливые мамы, а послезавтра – строгие учителя, которые, возможно, указывают кому-то на ошибки в домашнем задании. Через такие игры мы исследуем мир и пытаемся понять, как устроены отношения между людьми, иногда добавляя свои правила. Это время воображения, больших идей и первых экспериментов с социальной реальностью.
Здоровый нарциссизм дает нам смелость быть в центре своей фантазийной вселенной. Чувство «я важен» позволяет нам примерять разные роли, исследовать, кто мы есть и кем можем быть. Через игры мы развиваем чувство уникальности и уверенности в своей способности влиять на мир. Важно, чтобы взрослые поддерживали это стремление, не критикуя наши фантазии и эксперименты, а мы ощущали, что наше воображение ценно.
Время первых друзей (7–9 лет)
Теперь сцена расширяется, и на ней появляются другие актеры – сверстники. Дружба в возрасте 7–9 лет – дело серьезное. Она может начаться на базе общих увлечений («Ты тоже любишь динозавров?») или, наоборот, совместного противостояния чему-то («А тебе тоже скучно на уроках математики?»). Дружба учит нас важным вещам: как делиться, как договариваться и что делать, если друг вдруг решил «больше не дружить». Это нелегко, но именно в этих ситуациях мы учимся строить отношения, которые не разрушают наше самоощущение.
На этом этапе нарциссизм помогает нам почувствовать, что наша дружба ценна, а мы сами – достойные участники отношений. 7–9 лет – время, когда здоровый нарциссизм поддерживает нас в конфликтных ситуациях, помогая сохранить чувство собственной значимости, даже если кто-то решает «не дружить». Важно, чтобы взрослые показывали, что наши эмоции естественны, а мы сами остаемся ценными, независимо от мнений других.
Время первых достижений (9–12 лет)
Этот возраст можно назвать временем «маленьких побед». Мы начинаем осознавать, что можем добиться чего-то важного, и получаем огромное удовольствие. Будь то первая медаль на школьных соревнованиях, хорошо получившийся рисунок или умение быстро решать задачи – эти достижения помогают формировать чувство уверенности: «Я могу».
Здесь здоровый нарциссизм проявляется в чувстве удовлетворения от собственных успехов. Он дает нам уверенность – «Я могу», – формируя внутреннюю опору на себя. Мы учимся видеть свои усилия как важную составляющую результата. Важно, чтобы взрослые не только поддерживали радость от наших достижений, но и помогали воспринимать ошибки как часть процесса роста, что укрепляет нашу Самость.
Время поиска идентичности (12–15 лет)
А вот теперь начинается настоящая буря. Подростковый возраст – это период, когда мы становимся исследователями самих себя. Мы задаем вопросы, которые могут удивить окружающих: «Почему я такой?», «Что я люблю?», «А правда ли я хочу быть врачом, как вы?». Эти вопросы – не признак бунта, а первые шаги к формированию собственной взрослой идентичности.
Подростковый нарциссизм становится основой для поиска себя: дает смелость задавать вопросы о своей идентичности и проверять границы.
Это стремление к самостоятельности и уникальности – отражение здорового нарциссизма, который питает наше желание понять, кто мы такие, вне ожиданий окружающих. Взрослые играют ключевую роль, оставаясь надежной «гаванью», в которую можно вернуться, даже если эксперименты не удались.
Развитие Самости продолжается на протяжении всей жизни. Основы, заложенные в детстве, определяют, сможем ли мы опираться на себя в трудные моменты, принимать свои сильные и слабые стороны, а главное – не терять связь с собой, даже когда жизнь испытывает нас на прочность.
Самооценка: от нормы к зацикливанию
Каждый из нас, даже не будучи нарциссом, нуждается в поддержании чувства собственной ценности. Это естественная и здоровая часть человеческой природы – ощущать, что мы значимы, что нас видят, принимают и ценят. Эта потребность закладывается с самого детства и остается с нами на протяжении всей жизни.
Мы все проходим через этапы формирования самооценки. И на каждом из этих этапов могут возникать нарушения. Кто-то в детстве недополучил поддержки, кто-то вырос в условиях завышенных ожиданий или чрезмерной критики, кто-то перенес травматичный опыт. Это неизбежно оставляет след. Об этих моментах мы еще поговорим позже. Но важно понимать: и защиты, и убежища, и компенсации – это нормальные механизмы, которые помогают поддерживать самооценку, пока психические структуры только развиваются. Да и потом, когда возникают ситуации, угрожающие самоценности. Более того, нарушения в развитии самооценки не всегда означают «застревание». Мы можем испытывать трудности, сомнения, внутренние конфликты, но это не обязательно превращается в зацикленность.
Зацикленность же на самооценке возникает, когда мы остаемся в плену одного из ранних этапов ее формирования. Например, мы можем быть сфокусированы на необходимости внешнего одобрения или на страхе показать свое Реальное Я, которое встречало отвержение или обесценивание в детстве. Но не все проходят этот путь одинаково. Многие люди, даже с трудностями в прошлом, находят способы адаптироваться, учатся перерабатывать свой опыт и двигаться дальше.
Нарциссические люди – это те из нас, у кого не получилось переработать ранние нарушения процесса формирования самооценки.
Вместо того чтобы строить внутреннюю устойчивость, мы тратим всю свою энергию на компенсацию недостаточности. Наш внутренний мир – это поле битвы, где идет постоянная борьба за ощущение собственной значимости. Как будто все другие занятия и весь мир перестают существовать, а вопросы «Значим ли я?», «Ценен ли я?» заслоняют собой все остальное.
Важно различать естественную потребность в поддержании чувства своей ценности и нарциссическую зацикленность. Все мы время от времени нуждаемся в подтверждении своей значимости, но это не делает нас нарциссичными. Важно обладать не высокой самооценкой, а реалистичной. Той, которая не превосходит реальность и не побеждает ее. А взаимодействует, не разрушаясь.
Альтернативный вариант
Когда-то, будучи тотально неуверенной в себе, я прерывала себя буквально в каждом проявлении. И жутко завидовала людям, которые ведут себя свободно. Меня восхищали женщины, которые, несмотря на пышность форм, носили то, в чем им было комфортно. Или люди, которые прямо говорили то, что им важно. Конечно, сейчас я могу замечать некоторые перекосы, но не суть. Не это сейчас важно. Это напоминает популярные мемы, в которых наши родители ничего не имели и не парились, продолжали действовать, не заморачиваясь, хорошая ли у них самооценка. А у нас все есть, но мы топчемся на месте, все время сомневаясь: «могулия-хочулия».
Так вот, я хочу предложить вам хотя бы посмотреть, каким может быть ощущение, отличное от невротической зацикленности на самооценке. Еще раз повторюсь: сомнения в себе у любого человека продолжают оставаться. Потому что только дураки и сумасшедшие их не испытывают. Но!
Когда человек сталкивается с трудностями в самооценивании, он может продолжать действовать и развиваться, несмотря на внутренние сомнения.
1. «Я сомневаюсь, но делаю».
Человек может регулярно думать: «А вдруг я не справлюсь? Вдруг не получится?» Но он все равно пробует, идет на собеседование, берется за сложный проект или делает что-то новое. Например, молодой специалист, сомневающийся в своей компетентности, может чувствовать тревогу перед выполнением каждой задачи, но продолжает учиться, экспериментировать, набивая шишки и узнавая в этом процессе свои сильные стороны.
2. Поиск признания, но с ростом опыта.
Человек может зависеть от похвалы или внешней оценки, чувствуя, что без них его успехи «не засчитываются». Однако даже в этом поиске он обретает реальный опыт. Например, художник, который боится, что его работы не понравятся, продолжает выставляться, собирать отзывы и постепенно учится ценить свои картины не только за похвалу, но и за сам процесс творчества.
3. Работа на фоне внутреннего критика.
Внутри человека может звучать голос: «Ты недостаточно хорош, чтобы взяться за это». Но он все равно идет вперед, потому что понимает: ожидать идеального состояния уверенности – значит не начинать вообще. Например, мать, сомневающаяся в своих родительских навыках, может испытывать постоянные переживания, но продолжает заботиться о детях, искать информацию и пробовать быть лучше.
4. Тревога и ее преодоление.
Человек может чувствовать тревогу в новых для него ситуациях, бояться выглядеть некомпетентным или недостаточно умным. Но вместо того, чтобы избегать этих ситуаций, он учится сосуществовать с тревогой, принимая ее как часть своей жизни. Например, студент, боящийся отвечать на семинарах, продолжает выступать, пусть и с дрожью в голосе, замечая, что каждый раз ему становится чуть легче.
5. Компенсации, которые приводят к росту.
Кто-то может изначально стремиться компенсировать внутреннюю неуверенность через достижения, желание доказать свою ценность. Это может выглядеть как перфекционизм или стремление «быть лучшим». Но со временем человек может начать замечать, что не достижения делают его ценным, а сама его готовность стараться. Например, человек, зацикленный на карьере, может сначала работать на износ ради признания, а потом увидеть, что его ценность – не только в результатах, но и в том, как он учится на пути к ним.
6. Жизнь с принятием своей неуверенности.
Есть люди, которые осознают: «Я могу сомневаться в себе, но это не делает меня неспособным». Это похоже на сосуществование с тенями, где неуверенность перестает быть врагом. Например, актер, испытывающий страх сцены, принимает страх как часть себя и продолжает выступать, зная, что важнее не идеальность, а его смелость быть на сцене.
Это я пытаюсь сказать клиентам и всем-всем-всем: жизнь целиком предназначена для того, чтобы мы взрослели и нарабатывали личностные компетенции, делающие восприятие жизни и саморегуляцию легче. В нас вовсе не должно срабатывать какое-то волшебство, превращающее наши психические структуры в зрелые и устойчивые, как только мы достигаем определенного возраста. И естественно, что жизнь учит, только если мы задаем правильный фокус: выдерживать напряжение, вместо того чтобы избегать, гибко взаимодействовать с реальностью, вместо того чтобы держаться за идею всемогущества, и пр.
Чуть-чуть расколдовывания
Современная популярная психология часто рисует развитие самооценки как какой-то прекрасный линейный процесс, который должен завершиться идеальным состоянием: полной уверенностью в себе, гармонией и отсутствием внутренних сомнений. Все это опять основано на расщеплении: всегда уверенный, несмотря ни на что, или всегда неуверенный в себе, а значит, недостаточно проработанный.
Однако реальная жизнь устроена иначе.
Самооценивание не имеет четких границ, за которыми вы либо «уже справляетесь», либо «еще нет».
Оно включает в себя множество нюансов, компромиссов и временных решений. Когда человек сомневается, но все равно продолжает действовать, любит, строит отношения и пробует новое, это не значит, что его самооценка «незрелая». Это показатель того, что она работает, пусть и не идеально.
Многие люди уже живут, справляясь с недостаточной уверенностью в себе, иногда оглядываясь на мнение других, иногда компенсируя внутренние сомнения через достижения или поиск поддержки. Это не слабость и не «застревание». Это естественный этап, где защита или компенсация становятся временными способами поддержания равновесия. Функция самооценивания формируется не как идеальный механизм, а как живая система, которая учитывает наши особенности, прошлый опыт и обстоятельства. Мы часто осуждаем себя, думая, что застряли в каком-то «неправильном» процессе, но на самом деле мы используем те инструменты, которые доступны нам в данный момент.
Зачастую самооценка не подразумевает абсолютную уверенность. Это просто способность жить, даже если вы не всегда верите в себя. Быть «не до конца уверенным», сомневаться или искать подтверждения – не провал, а часть естественного человеческого пути. Возможно, жизнь вообще не требует от нас когда-либо «закончить» процесс работы над собой.
Мини-опросник
Ответьте на вопросы, выбирая один из вариантов: никогда, иногда, всегда. И помните, что жизнь – не черно-белая картина, она может быть уже достаточно полноценной, даже без фантастической уверенности, а ваши ответы могут отражать разнообразие и сложность вашего опыта.
1. Продолжаю ли я двигаться вперед, даже если сомневаюсь в себе?
Часто ли, несмотря на внутренние страхи или неуверенность, вы все-таки делаете то, что важно для вас? Если да, это уже показатель вашей силы и способности справляться.
2. Есть ли у меня моменты, когда я чувствую радость или удовлетворение?
Необязательно быть счастливым постоянно. Если вы находите радость в каких-то мелочах, в делах, которые вам важны, это уже признак нормальной, живой жизни.
3. Могу ли я принимать решения, даже если мне страшно ошибиться?
Если вы все же принимаете решения и идете вперед, несмотря на страх или сомнения, это показатель зрелости, а не «проблемы».
4. Есть ли у меня близкие люди, которым я могу довериться, даже если не всегда чувствую себя уверенно?
Наличие таких связей говорит о том, что вы уже способны строить отношения, основанные на взаимной поддержке, а не на доказательствах своей ценности.
5. Могу ли я позволить себе отдых или признать, что устал?
Умение заботиться о себе, даже если есть ощущение, что нужно «постоянно достигать», – важный шаг к принятию себя.
6. Принимаю ли я свои ошибки как часть жизни?
Если вы можете увидеть в своих ошибках не катастрофу, а возможность учиться – вы уже движетесь в сторону устойчивой самооценки.
7. Чувствую ли я интерес к чему-то, даже если иногда боюсь, что не получится?
Интерес и стремление к новому, даже несмотря на страхи, говорят о внутреннем ресурсе и способности адаптироваться.
8. Могу ли я замечать свои маленькие достижения?
Если вы хоть иногда отмечаете: «Я сделал это, и это важно» – это уже часть здоровой самооценки.
9. Справляюсь ли я с повседневными вызовами?
Если вы продолжаете ходить на работу, заботиться о близких, решать бытовые задачи, вы уже справляетесь. Необязательно чувствовать себя героем, чтобы жить полноценной жизнью.
10. Могу ли я испытывать благодарность или ценить то, что у меня есть?
Если вы находите моменты, когда чувствуете благодарность к себе, другим или жизни, это показывает, что вы уже способны находить опоры в настоящем.
Эти вопросы помогут взглянуть на себя через призму реальных действий, а не через ожидания «идеальной уверенности». Они позволяют понять: возможно, вы уже справляетесь лучше, чем думаете, и нормальность вашей жизни не требует доказательств.
Достаточность и дефицитарность нарциссизма
Ранее мы уже увидели, что нарциссизм сначала был грандиозным, а потом менял свой характер на нормально-инфантильный, который обеспечивал наш переход на более высокий уровень связи с реальностью. Все это он делал ради того, чтобы наша Самость безопасно путешествовала к своему воплощению даже в те моменты, когда наши психические структуры были еще не настолько крепкие и сильные, чтобы выдерживать встречи с небережной действительностью.
И всю эту работу нарциссизм проделывает для нашей важности, значимости и ценности. Но и тут стоит оговориться: в разных ситуациях он хочет внимания, участия и подтверждения не только в отношении того, что мы прекрасные, замечательные и способные. Он хочет сделать видимой нашу грусть, значимым наш страх, ценной нашу боль. То есть любые чувства и внутренние состояния. Он вообще та сила, которая рвется изнутри, чтобы отразиться в зеркале.
И это нормальная человеческая, а не только детская потребность: видеть отклик в другом на то, что с нами происходит.
Переживать совместность, чтобы выражать себя в аутентичных нам проявлениях.
Это принципиальный момент. Когда мои клиенты говорят о зацикленности на похвале или на чувстве собственной ценности и важности, они обычно имеют в виду только отражение своих положительных качеств. Понимая, что они не могут соответствовать идеалу на 100 %, они как будто теряют надежду на то, что им вообще когда-нибудь хватит внешней похвалы и признания их достоинств. Такие люди ощущают это как неутолимую жажду быть замеченными.
Это и правда так. Однако потребность во внимании касается жизни в целом. На самом деле это запрос на связь с другими людьми, которые заглядывают не в достижения и успехи, а в наше обычное Я, живущее внутри нас разными чувствами. Нарциссизм же как раз хочет предъявлять внутреннее наружу, чтобы делиться с кем-то, кому не все равно. Только по определенным причинам он остается настолько уязвимым или даже уязвленным из-за недостатка положительных реакций, что теперь хочет всегда получать их в превосходной степени.
Давайте я уточню еще раз: задержки родителей с реакциями, проблемы с эмпатией и разделением чувств, неудовлетворение потребностей – естественная часть жизни.
Когда-то внутри нас еще не было структур, которые могли бы помочь справиться с нашими переживаниями в этой связи. Внутренний Родитель, способный утешить и сказать: «Я с тобой, это можно пережить», и Внутренний Взрослый, который мог бы поддерживать порядок и давать чувство контроля, еще не сформировались. Нарциссизм спасал нас, создавая грандиозный образ Я, который отрицал нашу уязвимость, отдельность родителей и их неподконтрольность нам. Этот образ был нашей броней в тот период, когда мы оставались еще слишком хрупкими внутри, и способом скрыть реальную уязвимость и защититься от боли, которая могла бы возникнуть от чувства одиночества и беззащитности.
Это была спасающая галлюцинация. И именно достаточность нарциссизма играла ключевую роль в том, чтобы помогать с этим. Это не значит, что травмы не затрагивали нас, – они неизбежно оставляли след. Но достаточная основа нарциссизма, сформированная в раннем детстве, позволяла и тогда, и потом выдерживать удары, не разрушая внутреннюю структуру личности.
Нарциссизм в здоровом смысле – это способность чувствовать:
Я достоин любви просто потому, что я есть.
Мое существование важно и ценно.
Даже если я несовершенен или сделал ошибку, я все равно остаюсь хорошим в своей основе.
Когда такого нарциссизма достаточно, травма воспринимается как событие, которое может быть осмыслено и пережито, а не как угроза существованию. Например, если ребенка отвергли на детской площадке, но дома утешили и признали его чувства, он понимает, что отвержение не делает его недостойным любви. Если подросток столкнулся с критикой, но родители помогли ему увидеть его сильные стороны, он не разрушает себя изнутри за несовершенство.
Таким образом, мы видим, что достаточность нарциссизма, маскирующая ограничения и уязвимость, конечно должна поддерживаться и внешними «ресурсами» – поддержкой близкого окружения. Тогда мы накапливаем своего рода «иммунитет», который позволяет переживать травмы, сохраняя контакт с собой.
И нарциссизм взрослеет вместе с нами. Но это не значит, что в зрелой форме он дает нам еще более мощную волшебную палочку, обещая, что стоит только постараться – и мы станем прекрасны и всесильны. Или что стоит нам хорошо поработать над собой – и нам будут подвластны и подконтрольны любые отношения. Нет, наоборот, он сохраняет самооценку адекватной, даже когда все вокруг совсем не идеально. В итоге нарциссизм становится не защитой от реальности, а помощником в ее освоении. Он больше не укрывает нас от боли, но помогает переживать ее, сохраняя связь с собой и другими.
Но у большинства из нас с ресурсами нарциссизма было неважно. И внутри нарциссической области вместо достаточности ощущался его дефицит. В силу разных причин: травмы, нарушения в области отношений с близкими, слишком сильные лишения и фрустрации и пр. Это повлияло на то, что наши еще незрелые психические структуры перешли в жесткий защитный режим и стали функционировать не столько для свободного и здорового выражения нашего Я, сколько для его блокирования.
Дефицит был необходим, чтобы уберечь нас от негативных и ранящих реакций, а также последующих невыносимых переживаний одиночества, покинутости и ненужности.
Это то, чего не может допустить наш нарциссизм. Он не хочет повторения историй, в которых наше Я оказывалось неценным в своем страхе, злости, желании зависимости и пр.
Случаи из жизни
Конечно, в массовом сознании присутствует идея, что проблемы нам создает избыток нарциссизма. Но это не так, и я все время сталкиваюсь как раз с подтверждениями обратного.
Например, мои клиенты рассказывают о ситуациях общения с малознакомым человеком, после которых они начинают «гонять» внутри себя бесконечные разборки, придумывая, как именно нужно было поступить и как правильно отреагировать.
После небольших исследований оказывается, что при правильной и достаточной работе нарциссизма как раз очень кстати было бы использовать волшебную формулу обесценивания. Да, да. Защиты придуманы как раз для охраны нашего психического потенциала от того, что в него вторгается и сжирает нашу энергию.
Или вот частый вопрос: «Юля, а как вы начали писать и не боялись ли?» Ну как не боялась? Я же живая, да еще и в контакте со своей нарциссической уязвимостью. Поэтому я в таких случаях говорю: «Конечно, я боюсь критики и обесценивания. Но еще неизвестно, кто кого обесценит первым». Правда, надо сказать, что раньше я стеснялась этого, поскольку могло показаться, будто я плохо над собой поработала, раз прибегаю к таким способам. А потом перестала – вместе с окончательной реабилитацией моего нарциссизма и его здоровой защитной функции в моей психике.
Потому что хорошая работа защит вместе с хорошим контактом с реальностью, друзья, – это и есть здоровье.
Послесловие к пятой главе
Конечно, все мы хотели бы переживать нарциссизм в том его качестве, в котором он способен сделать нас устойчивыми, а не ранимыми, уверенными в себе, а не такими хрупкими. Ради этого мы встаем на путь развития и пытаемся исцелить себя.
Возможно, вы уже заметили, что здоровый нарциссизм говорит вовсе не об идеальной, ничем непоколебимой уверенности, а об умении жить в мире, где ты не всегда знаешь, как поступить. Достаточность нарциссизма на ранних этапах помогает нам, пусть и преувеличивая нашу грандиозность, не сталкиваться с реальностью, которую мы пока не можем осмыслить и выдержать. А затем делает так, чтобы мы сохраняли достаточно хорошее представление о себе – не идеальное, а реалистичное, – что бы с нами ни случалось.
И вот здесь большинство людей испытывают разочарование. Они хотят от здорового нарциссизма магической защиты, которая сделает их неуязвимыми обладателями всегда твердой, не шатающейся самооценки.
Но настоящий здоровый нарциссизм не убирает уязвимость, а помогает ее выдерживать. Не избавляет от сомнений, а учит находить силы для их преодоления.
На самом деле у большинства из нас как раз не было достаточно нарциссизма. Ну не накопилось. Копилочки оказались пусть и не совсем пустые, но дырявые. Силы наших нарциссических ресурсов не хватало, чтобы стабильно и безопасно усваивать, что взрослые – отдельные и не всегда могущественные. А еще они могут любить кого-то, кроме нас. И вообще, вместо единственного меня, оказывается, есть еще кто-то. А это значит, что мне надо всего лишь занять СВОЕ место, а не пытаться быть всеми и всем. В общем, все эти данности были слишком ранящими.
И несправившийся нарциссизм не дал нам права двигаться дальше. Он просто оставил нас в своем царстве, понимая, что переход в объектную область для нас пока слишком страшен и сложен. Да, он прекрасно отдает себе отчет в том, что вместо взрослых задач мы по-прежнему пытаемся удовлетворить свои детские потребности типа грандиозности и повсеместного признания. Но что же делать, если он как раз и предназначен для того, чтобы наше Я появлялось и развивалось? И если психические структуры должны возникнуть и укрепиться благодаря отражениям и похвале, то он и пытается все это нам организовать. Давайте посмотрим, как ощущается «зависание» в нарциссической области.