[326] Ленинский анализ теории государства находился в русле воззрений основоположников марксизма. Хотя при этом необходимо отметить, что вождь Октябрьской революции, столкнувшись с практикой, высказывался об отмирании государства утвердительно, но с некоторыми оговорками типа «… мы вправе говорить лишь о неизбежном отмирании государства, подчеркивая длительность этого процесса, его зависимость от быстроты развития высшей фазы коммунизма и оставляя совершенно открытым вопрос о сроках или о конкретных формах отмирания, ибо материала для решения таких вопросов нет».[327] Тем не менее в отношении времени, когда должна произойти ликвидация государственной власти, Ленин выдвигал вполне определенный содержательный ориентир: полное отмирание государства произойдет при переходе от первой фазы общественного развития (переходного периода от социалистической революции) к высшей его фазе (коммунизму). Магистральным путем такого перехода определялось все более, а затем поголовное привлечение трудящихся к государственному управлению. В завершенном виде эта идея была озвучена Лениным перед делегатами VII съезда РКП(б): «Переход через Советское государство к постепенному уничтожению государства путем систематического привлечения все большего числа граждан, а затем и поголовно всех граждан к непосредственному и ежедневному несению своей доли тягот по управлению государством».[328]
Претворение в жизнь задач социалистического строительства, уничтожение частной собственности на средства производства, ликвидация эксплуататорских классов, происшедшие в СССР в 20—30-х годах, коренным образом изменили лицо советского общества. Основываясь на этих достижениях, Сталин перевел в практическую плоскость теоретические рассуждения о строительстве высшей фазы общественного развития. Однако постановка этой цели и движение к ней объективно требовали прояснения вопроса о судьбе государства. Следование марксистско-ленинским канонам (создание основ социализма, формирование новых социальных параметров) логически подводило к воплощению в жизнь концепции отмирания государства, так как учение в неразрывной связи рассматривало процессы коммунизации общества и постепенного сведения на нет роли государства. Сталин же пошел совершенно другим путем, выдвинув прямо противоположное положение об усилении государственной власти в ходе построения коммунизма. Осуществляя такой неожиданный поворот, вождь вносил неизбежные и необходимые для этого уточнения. Он пояснял: «Не может быть сомнения, что Ленин имел в виду во второй части своей книги («Государство и революция» — А.П.) разработать и развить дальше теорию государства, опираясь на опыт существования Советской власти в нашей стране. Но смерть помешала ему выполнить эту задачу. Но чего не успел сделать Ленин, должны сделать его ученики».[329]
Нетрудно догадаться, кого здесь имел в виду вождь и кто должен был завершить начатое Лениным. В сталинской «Краткой биографии» читаем: «Товарищ Сталин, опираясь на гигантский опыт более чем двадцатилетнего существования Советского социалистического государства в условиях капиталистического окружения, создал цельное и законченное учение о социалистическом государстве».[330] Приняв эстафету от классиков марксизма-ленинизма, Сталин, однако, ориентировался не на сбережение идейного наследия, а на собственные цели и нужды, важные для него прежде всего с прагматической точки зрения, с позиций сохранения и осуществления режима личной власти. В самом деле, трудно представить личность и деятельность вождя в условиях ослабления государства (не говоря уже о большем), без всесилия карательных органов, без сохранения бесконтрольности аппарата. Под угрозой оказались бы и масштабные сталинские планы по расширению советской экспансии, установлению мировой гегемонии. В этом смысле любое покушение на доктрину государства в форме диктатуры пролетариата, дискуссии на тему его постепенного отмирания даже со ссылками на основателей марксистско-ленинского учения не могли быть приняты и тем более реализованы.
Его суть заключалась в обосновании возрастания роли государства в общественной жизни страны. Любые отступления от заданных координат трактовались как политическая близорукость, уступка империалистическим силам, а осмеливавшиеся сомневаться мгновенно причислялись к «врагам народа». Сталин постоянно поддерживал теорию усиления классовой борьбы по мере продвижения к социализму, идейно оберегая главный инструмент этой борьбы — диктатуру пролетариата. Необходимо заметить, что такие взгляды заметно расходились с теоретическими воззрениями классиков марксизма-ленинизма, которые обосновывали как раз обратное, прогнозируя процесс постепенного отмирания государства, передачу его функций различным общественным силам. Однако Сталин утверждал и эксплуатировал иной подход, заявляя, что «отмирание государства придет не через ослабление государственной власти, а через ее максимальное усиление, необходимое для того, чтобы добить остатки умирающих классов и организовать оборону против капиталистического окружения, которое далеко еще не уничтожено и не скоро еще будет уничтожено».[331]
Пересмотр сталинских положений о государстве происходил в русле объявленного партией возвращения к истокам ленинского наследия и очищения его от культовых наслоений. Как подчеркивалось в научной литературе тех лет, исключительно отрицательное влияние на развитие советской науки оказало широко бытовавшее утверждение о создании Сталиным цельного и законченного учения о государстве. Это ориентировало общество на полную решенность вопросов государственного и связанного с ним правового строительства, а представителям науки ничего не оставалось, как только излагать и комментировать высказывания вождя.[332] Преодоление последствий «культа личности» в этой сфере базировалось на возрождении ленинских идей государственного строительства. С конца 50-х годов стали широко пропагандироваться идеи о том, что диктатура пролетариата необходима только на период перехода от капитализма к социализму, что марксистско-ленинское учение о государстве предполагает отказ от диктатуры рабочего класса раньше, чем отомрет государство, которое сохраняется до полной победы коммунизма в качестве общенародной организации. Во главу угла ставилось ленинское высказывание: «Государство отмирает, поскольку капиталистов уже нет, классов уже нет, подавлять поэтому какой бы то ни было класс нельзя. Но государство еще не отмерло совсем».[333]
В ходе подготовки к празднованию 40-летия Великой Октябрьской социалистической революции тема перехода от диктатуры пролетариата к общенародному государству встала «в полный рост», получив конкретные очертания. В Архиве Президента Российской Федерации находится записка О. Куусинена с приложением проекта доклада Н. С. Хрущева. В них четко сформулирована концепция общенародного государства, приведена аргументация относительно исчерпания своих функций диктатуры пролетариата на новом этапе развития советского общества. Подчеркивая эту мысль, О. Куусинен пишет: «Что в таком случае в нашей стране осталось от диктатуры пролетариата? Очевидно, самой диктатуры не осталось в действительности. Остались только славные страницы истории диктатуры пролетариата — истории борьбы и побед, которые в свое время привели к неоценимому результату всемирно-исторического значения — к созданию социалистического общества».[334]
Однако на имя Н. С. Хрущева поступили и возражения на взгляды, пропагандируемые О. Куусиненом. Их суть заключалась в следующем: нельзя говорить о том, что диктатура пролетариата исчерпала себя, поскольку это утверждение ставит под сомнение ее высший принцип — союз рабочего класса и крестьянства. В советском обществе существуют различные массовые общественные организации, которыми руководит Коммунистическая партия и совокупность которых составляет систему диктатуры пролетариата.[335]
Но эта аргументация никак не вдохновляла лидера Советского государства и не разделялась им. Н. С. Хрущев связывал будущее госстроительства с утверждением модели общенародного государства, в чем он видел преодоление сталинского наследия и возвращение к ленинским истокам. Получив жизнь, данная тема заняла одно из центральных мест в научной литературе, особенно в период проведения ХХII съезда КПСС.[336] Научная общественность выработала отношение к диктатуре пролетариата и общенародному государству как к двум конкретным выражениям одной и той же сущности, взятых лишь на различных этапах развития и отличающихся по широте своей социальной базы, по степени охвата этим государством различных слоев общества, которые наряду с рабочим классом в разнообразных формах участвуют в управлении государством. Речь шла о развитии государства на основе неуклонного расширения его общественной базы, включения в управление государственными делами все большей части, а затем и всего общества. В этом состояло превращение диктатуры пролетариата в общенародное государство. Данное положение получило конкретное оформление еще на ХХI съезде КПСС, где главным направлением развития социалистической государственности было названо вовлечение самых широких слоев населения в управление всеми делами страны, к участию всех граждан в руководстве хозяйственным и культурным строительством.[337] Необходимо отметить, что такой подход наиболее полно отвечал господствовавшему тогда пониманию преодоления последствий эпохи «культа личности», когда происходило принижение роли народных масс в общественной и экономической жизни. Секретарь ЦК КПСС Ильичев прямо подчеркивал именно эту мысль: «Главный удар был направлен против одного из наиболее опасных порождений культа личности — принижения роли народных масс в историческом строительстве».