(Смех в зале.) Зачем это нужно? Когда сейчас в законе совершенно правильно найдено решение установить объекты обложения неизменно, постоянно. И не только это удобно, но они хороши тем, что они действительно являются источником дохода колхозника. Вопрос другой, что у разного колхозника разный бывает доход, но это будет объясняться в значительной степени и зональным положением того или другого колхозника и климатическими, почвенными условиями земли, где расположен колхоз, и умелым ведением хозяйства. В результате, товарищи, такого неразумного подхода к налогам у нас стали вырубать сады, деревья виноградники. И это вполне понятно товарищи. Мы приняли решение от 15 до 20 корней каждому колхознику на приусадебном участке иметь, а колхозник по-своему толкует: вы мне советуете, а фининспектор уже нацелился, я с посевным материалом, а он с листком по налогу. Поэтому не только не садили деревьев, а вырубали. Так из года в год. Если у нас росли поставки в колхозах, то сокращались на приусадебных участках — их вырубали, а это, товарищи, культура, сад, насаждение требует особого внимания, ухода повседневного. Это не маленькое подспорье в снабжении населения наиболее ценными продуктами. Явно недоразумение. Поэтому решили единую ставку — вот сотка, а на этой сотке хозяин хозяйничает как хочет. Конечно вы, товарищи, знаете, какая сотка у одного и какая сотка у другого. Пусть тот, кто поднимает высокий урожай со своей сотки будет объектом зависти для тех, кто этого не получает и не имеет полной возможности на своем приусадебном участке добиться таких успехов. Поэтому я считаю, что здесь найдено хорошее, разумное решение. Оно простое, понятное для крестьян, для колхозников, и справедливое и главное, способствующее развитию всех отраслей хозяйства на приусадебном участке…
Что в том, что человек откормил поросеночка пудов на 5–6, сам скушал и на рынок дал? Разве это плохо? Разве это угрожает нашему социалистическому строю? Нет. Глупость была наша. Мы сейчас эту глупость осознали и исправляем. Надо более решительно ее исправлять.
Там же. Л. 84–90.
ХРУЩЕВ. Товарищи, до какого позора мы дожили! У нас насчитывается 308 тыс. специалистов сельского хозяйства всех квалификаций. В колхозах работает 18,5 тыс. человек, в МТС работает 50 тыс. человек, а где же остальные?
Министерство сельского хозяйства Союза — это после сокращения штата, это после боев и ломки копьев, насчитывает штат 7611 человек, Министерство Федерации насчитывает штат 1425 человек, Московское областное Управление сельского хозяйства насчитывает 538 человек. Сюда не входят еще институты огромное количество которых разбросано по всей территории Советского Союза, а главным образом прижавшихся к Москве и столицам республик, всевозможные научно — исследовательские и неисследовательские институты. (Оживление в зале.) Там сидят очень квалифицированные люди, едят мягкий хлеб с маслом, но пользы от них очень мало. И сейчас нам надо подумать, Георгий Максимилианович, над этим вопросом. У нас кое-что порочное заложено в этом деле.
Товарищи, если у нас такой штат и такое мизерное количество людей в колхозах, это неправильно. Мы руководство сельским хозяйством сдали людям малоквалифицированным, а сейчас, товарищи, вы знаете, что наше хозяйство страшно разрослось, усложнилось, надо это понимать. Особенно большие знания требуются в организационной работе. Я считаю, что надо пойти на резкое сокращение штатов. Я цифр боюсь назвать, но разговаривал с министром товарищем Козловым и Пузановым. Товарища Козлова лихорадка уже трясет. Он хотел откупиться, представил проект. Я его спросил, сколько же процентов вы думаете сократить? 10 процентов. Я ему говорю, дорогой товарищ Козлов, дело тут не в сокращении штата, а в перестройке руководства…
Товарищи, я не хочу упрощать, но я считаю, что надо хорошенько подумать, а штаты там огромные. Сидят там все и разрабатывают, а министр считает, что у него на участке предусмотрено рождение каждого теленочка, и даже предусмотрено — бычок будет или телочка. (Смех.) Все в плане записано. Но это бюрократическое упоение своей бюрократической канцелярией, а жизнь идет по другому.
РГАСПИ. Ф. 586. Оп. 1. Ед. хр. 214. Л. 2–7.
Письмо О. В. Куусинена Н. С. Хрущеву о посылке замечаний ко второй части проекта программы и к разделу: «Задачи КПСС в области подъема и благосостояния народа» с приложением замечаний.
29 марта 1961 года. Москва.
Вторая часть проекта программы — самая существенная. Во всех шести разделах этой части речь идет, в основном, о задачах партии по созданию основ коммунистического общества в течении двух ближайших десятилетий. Ясно, что на более длительные сроки трудно с достаточной точностью рассчитать реальную осуществимость, — значит, и своевременность выдвижения — таких конкретных исторических задач общественного преобразования, о которых речь идет в программе партии.
Правильно говорится в проекте, что наша партия как партия научного коммунизма «выдвигает и решает очередные задачи коммунистического строительства постепенно, в меру подготовки и созревания материальных и духовных предпосылок, избегая как излишней торопливости и введения того, что еще не созрело, так и всякой неоправданной задержки на достигнутом…» (стр. 63). Как раз с точки зрения этого, действительно марксистского метода следует проверять и правильность и своевременность тех задач, которые выдвигаются в самом проекте.
Во введении ко второй части проекта дается характеристика победившего, развитого коммунизма, составленная на основе научных трудов Маркса, Энгельса, Ленина. Как известно, Ленин в 1918 году возражал против включения в программу характеристики коммунизма, говоря, что «как будет выглядеть законченный социализм (коммунизм — К.), мы этого не знаем» (т. 27, стр. 122). Он подчеркивал: «Теперь наша программа будет строиться не столько по книжкам, сколько их практики, из опыта советской власти» (т. 27, стр. 117). Мы, конечно, и в настоящее время мало что можем прибавить к той общей картине развитого коммунизма, которую предвидели Маркс, Энгельс, Ленин. Но ныне наша страна уже с такой быстротой приближается к практическому осуществлению их гениального предвидения, что миллионы членов партии и беспартийных, несомненно, захотят найти в новой программе партии хотя бы самое общее и предварительное начертание величайшей цели Коммунистической партии. Это и показано — именно в виде «конечной цели Коммунистической партии» — во введении ко II части проекта программы (стр. 58–62).
Это само по себе правильно и полезно. Но, понимая, что характеристика победившего, развитого коммунизма пока еще неизбежно носит абстрактно-теоретический характер, а партия, работая в конкретных условиях внутреннего и международного положения, строит не абстрактный, а реальный коммунизм, — следовало бы всюду во второй части возможно точнее разграничить ближайшие задачи, реально рассчитанные на выполнение в течение предстоящего двадцатилетнего периода, и более далекие перспективы. В проекте это не делается последовательно. Задачи и преобразования, созревшие для осуществления уже в современный период, местами смешиваются с более далекими преобразованиями, которые относятся к осуществлению «конечной цели».
Так, например, сложный процесс развития нашего государства в современный период характеризуется (стр. 114) следующей фразой: «Развитие социалистической государственности в период развернутого коммунистического строительства означает постепенное преобразование ее в общественное самоуправление». Это почти дословно совпадает с тем, что во введении (стр. 62) было сказано при теоретической характеристике развитого коммунизма («Коммунизм означает перерастание сверху донизу социалистической государственности в коммунистическое общественное самоуправление…»). Значит, здесь упускается из виду та огромная разница, которая имеется между начальным процессом отмирания государства при социализме и созревшей стадией этого процесса при коммунизме.
В настоящий период в вопросе о развитии государственности, очевидно, приходится концентрировать главное внимание на задачах дальнейшего развития социалистической демократии, а не на отмирании государства (хотя эти две стороны вопроса в сущности своей связаны друг с другом). Наше государство будет еще довольно долгое время играть гигантскую роль не только как организация оборонной мощи, как оплот мира и фактор международного авторитета мировой социалистической системы, но и в историческом деле создания материально — технической базы коммунизма. И вряд ли в ближайшей перспективе исключается и такая возможность, что даже после создания в нашей стране важнейших основ коммунизма может последовать промежуточный период, во время которого нам нужно будет еще сохранить сильную государственную организацию как в общественном производстве, так и в оборонном деле. Ведь империализм пока еще мало склонен убираться к своей бабушке.
В разделе о задачах партии в области национальной политики (стр. 110) конкретные задачи поставлены в общем правильно, но в связи с этим выдвигается и такое общее положение, что «по мере продвижения СССР к коммунизму» будут все больше «стираться национальные различия» между всеми народами Советского Союза. В характеристике развитого коммунизма (во введении ко второй части проекта) соответствующая мысль выражена даже в несколько более осторожной форме: «при коммунизме братское сближение наций и народностей постепенно приведет к стиранию граней между ними». Однако мы знаем, что стирание национальных различий — это настолько далекая цель коммунизма, что, пожалуй, лучше теперь в программе об этом не говорить. Ленин указывал, что национальные и государственные различия между народами и странами «будут держаться еще очень и очень долго даже после осуществления диктатуры пролетариата во всемирном масштабе» (т. 31, стр. 72). Поэтому, если мы теперь вместо идеи о слиянии наций подчеркнем важность братского сближения наций, программа нашей партии будет иметь больше влияния и среди тех многомиллионных масс Азии, Африки и Латинской Америки,