много, но говорил по-русски! Написал, что его бабушку когда-то давным-давно, то ли в дореволюционные, то ли в послереволюционные годы ребенком вывезли из Одессы. И он тут же позвонил, чтобы пообщаться, сразу же после того, как она сообщила ему свой телефонный номер. Говорил, правда, неважно, с жутким акцентом, но свои знания русского языка продемонстрировал!
На втором месте стояла переписка с Джованни, студентом из Рима, будущим археологом. Он привлек ее внимание тем, что с самого начала просто закидал ее снимками своей любимой родины. И переписываться с ним было легко, его английский был примерно того же уровня, что и у Ларисы. Никаких сложных оборотов, заковыристых слов, как в письмах Роберта. Шутит, описывая свою студенческую жизнь в Вечном городе — в Риме, Рома по-итальянски. Свидания ей уже назначает. На площади Испании, на Пьяцца дел Пополо, у фонтана Треви… ну и так далее. Рассматривая красивые виды, Лариса много чего узнала о столице Италии. Теперь она без ошибки могла сказать, на какой фотографии Собор Святого Петра, а на какой — Замок Святого Ангела, не перепутает Колизей с Пантеоном, древнеримским храмом всех богов. Рим приводил ее в восхищение, хотя она там еще и не бывала, она уже полюбила этот город. Да это и не город, а просто какой-то музей скульптуры и архитектуры. Впрочем, похоже, вся Италия — музей под открытым небом. Все эти бесчисленные дворцы, соборы, фрески тому подтверждение. Жаль, ничего подобного она не может послать Джованни в ответ. Зашла как-то в «Союзпечать», хотела открытки с видами города купить, но так и не купила — такими серыми они показались после ярких фотографий Джованни. Когда ходишь по центральным улицам города, кажется, что город вполне ничего. Симпатичный город. Но стоит посмотреть на его улицы на открытках, поражаешься, до чего уныло они смотрятся, ну за исключением старинных зданий в центре. Увы, надо признать, живет она в обычном, мало чем примечательном городе. Во всяком случае, таким он кажется, если сравнивать его с Римом.
Еще этот Джованни, в отличие от всех прочих, постоянно намекает, что готов прискакать по первому зову Ларисы. Хотя и студент, и денег лишних у него явно не водится. Только что она будет показывать этому любителю развалин и достопримечательностей? Грязные улочки Старого города? Бетонки новостроек? Нет уж, лучше уж она сама в Италию съездит. Вот именно, надо упросить отца обязательно отправиться туда следующим летом. Там она и встретится с этим Джованни. Посмотрит Рим. Заодно посмотрит, как он живет. Должен же он пригласить ее в гости… Она бы его обязательно пригласила, если бы он приехал. Хотя, может быть, и не пригласила бы. Он совсем не в ее вкусе. Ей нравятся парни высокие, с серыми или голубыми глазами. Он же роста небольшого, довольно тощий и глаза у него черные. Нос, к тому же, длинноват. Типичный итальянец, одним словом. «Итальяно веро», как поет в одной песне Тото Кутуньо, которого обожает мама, поскольку певец этот из времен ее молодости.
Да, Италия это хорошо, и жить в Риме, наверное, просто прекрасно, но! Но при одном условии — если у тебя имеются деньги. Имеются ли они у Джованни? По письмам совершенно неясно, какое у него материальное положение, но похоже, что не очень. Живет он с родителями и сестрами. Про родителей ничего не пишет. А вот сестрами хвастается — и Карла и Розетта модельеры, работают в бизнесе, который тесным образом связана с одним из самых крупных итальянских домов высокой моды. И в самом деле, с иронией думает Лариса, кем же еще могут быть молодые женщины, живущие в Риме? Нет, она вполне допускает, что и Карла и Розетта действительно служат в какой-нибудь фирме, и даже более-менее известной фирме, выполняющей заказы дома моды, но, скорее всего, под словом «модельер» скрывается какая-нибудь закройщица или швея. Если бы его сестры и в самом деле представляли из себя что-то значимое, они бы давно уже не жили с родителями. Так же как и Джованни. А так ни они, ни он, похоже, пока не могут себе этого позволить. Так что Джованни, скорее всего, обычный бедный студент. А что может предложить Ларисе студент? Какую-нибудь крохотную квартирку и пиццу на обед? Ну уж нет, такого счастья и здесь навалом. И в перспективе профессия у него не самая крутая. Что-то не слышала Лариса об археологах-миллионерах, живущих в роскошных виллах с большим штатом слуг. Археологи, они как цыгане, все время куда-то едут, по экспедициям мотаются, раскапывают какие-то древние города, древние жилища, роются в древнем мусоре. Это означает, что обустройство собственного дома и весь быт их жены берут на себя. Опять же, жены и детьми занимаются, пока папочки курганы роют. Нет, уж, спасибо, такое счастье не для Ларисы.
Еще писал ей один средних лет американец, который работал в банке. Скучный человек и письма у него скучные, но зато намерения — самые серьезные и карьера на подъеме.
Замыкал же список более-менее постоянных «друзей по переписке» австралийский учитель, который был совсем бесперспективным. Лариса уж никак не собиралась хоронить себя в далекой Австралии. Но учитель был таким симпатичным, можно даже сказать, даже красивым, таким молодым и искренним, писал с таким юмором, что не отвечать на его письма было просто невозможно.
Вначале она писала ответы с помощью Ольги Леонардовны. Вместе они в две минуты стряпали очередное письмо. Но по мере того как послания от «друзей» становились все более длинными и интимными, Ларисе все меньше хотелось впускать в свою личную жизнь эту зубочистку, кобру очкастую с ее насмешками и шуточками в адрес всех и каждого. В последнее время, вывихивая мозги и обложившись словарями, Лариса пыталась сама составлять короткие ответы. Заметила, кстати, что такие упражнения приносят куда больше пользы, чем чтение учебника по грамматике и простая зубрежка слов. Очень действенный метод обучения. Да и переводить с каждым разом становилось все легче и легче. Конечно, можно носить письма в какое-нибудь бюро переводов, вон их сколько сейчас расплодилось, но, опять же, это посторонние глаза и уши. Еще до отца дойдет… Его «Волшебный замок», также как и его самого, весь город знает. Вдруг кто-нибудь вычислит, чья она дочка?
Отложив учебник и тетрадки, Лариса подтянула к себе ноутбук и щелкнула по папке «фото», чтобы еще раз взглянуть на последние снимки Роберта. На одном из них он стрижет газон в коротеньких шортах. Ясное дело, хочет продемонстрировать свой мускулистый торс. Выглядит он и в самом деле хорошо. Но было в такой откровенности что-то и неприятное. Нет, Лариса не ханжа, только… этот Роберт по возрасту почти как ее отец, а выставляет напоказ свои прелести как двадцатилетний. Лариса подняла голову и посмотрела на висевшую над столом большую семейную фотографию. Там она еще маленькая, с папой и мамой в Детском парке. Просто невозможно представить, чтобы ее отец разместил в интернете на всеобщее обозрение свою фотографию в полуголом виде! Но американцы, они другие. У них культ здоровья и молодости. Сразу видно, что Роберт ходит в спортзал потаскать железо. И бегает по утрам. И письма у него обалденные. Вот в них уж точно никакой пошлости. Жаль только, насладиться ими в момент получения она в полной мере не может, слишком много незнакомых слов и оборотов, которые с первого раза не получается перевести правильно даже со словарем. Лариса вздохнула. Если бы мама в те годы, когда Лариса училась в начальной школе, была немного умнее, она бы усекла, что ребенку в наше время очень важно знать английский и не отправила бы ее в спецшколу с немецким языком, только потому, что эта школа оказалась рядом с их домом. Или, в крайнем случае, на курсы английского бы водила дополнительно, как водит Наташку, образованием которой сейчас так усердно занимается. Да и теннис с гимнастикой ей бы тоже не повредили, была бы сейчас и стройнее и с нормальной осанкой. Но в те времена, когда Лариса была маленькой, мама не обращала на такие вещи никакого внимания, считая, как и бабушка, что главная задача матери следить за тем, чтобы ребенок был вовремя и хорошо накормлен и тепло одет, и чтобы, не дай Бог, не простудился. Вот и раскормила ее уже в детстве. Что до дополнительных занятий, то, став постарше, Лариса два раза в неделю ходила к жившей неподалеку учительнице по математике. По настоянию папы, который считал, что математика важнее всего всех прочих наук. Может и важнее, только не для нее…
Наташка у них красивая. Не поэтому ли все так с нею носятся? Лариса рада, что сестра у нее такая симпатичная и ей не придется пережить то, что пришлось пережить в начальной школе Ларисе. Впрочем, и школа у Наташки не та, что была у Ларисы — неуютная громадина с переполненными классами, где полно было детей из неблагополучных семей. Наташку возят в маленькую и дорогую частную школу, где в классах не больше пятнадцати человек. Вряд ли там полным детям подсовывают в сумки червяков и лягушек и обзывают жиртрестами. Впрочем, если такое и случается, то не с Наташкой. Сестричка у нее тоненькая, с огромными глазами. Ей всего десять лет, а многие мальчики в ее классе уже хотят с ней дружить. Что и говорить, всем красивым независимо от возраста живется куда легче, чем таким как Лариса. К красивым всегда и везде относятся благожелательнее.
Ларисе же ничего просто так никогда не доставалось. Ни внимание сверстников, ни фигура. До сих пор помнит, как в третьем классе никто из мальчишек не хотел с ней садиться за одну парту. Потому что она была толстая и некрасивая. Бобров так и сказал, не хочу с этим колобком сидеть. А когда его все-таки с ней посадили, повернулся, сделал зверскую рожу и прошипел: у-у-у, жиртрест! Это сейчас Лариса со всеми ладит, а тогда сдерживаться еще не умела и ударила Бобра пеналом по голове. Чтобы не обзывался. Он ударил ее книжкой. Началась драка, вызвали родителей. Но даже это не подействовало, он все равно, как и многие другие, продолжал ее обзывать. Но неожиданно, просто каким-то волшебным образом подействовало другое. Как-то Лариса принесла в школу шоколадного зайца, и уже снимала с него на переменке фольгу, чтобы съесть, как вдруг заметила взгляд Бобра, который прямо облизывался, глядя на конфету. Не зная почему, она протянула ему этого зайца. После этого оскорбления с его стороны звучали не так часто, а когда она стала снова и снова угощать его на переменах, и вообще вскоре сошли на нет. К концу года полкласса ело из ее рук. Сл