Так что, если возникнет какая-то неприятная ситуация, Лешка, наверное, сможет за себя постоять. И за нее, Веронику, тоже, если она станет его подругой. А она должна это сделать. Когда оказываешься в такой ситуации, в какой оказалась сейчас она, Вероника, за ради спасения все средства хороши. Это пока он Лизин бой-френд. Пока ее парень. Познакомится с Вероникой поближе, о Лизе и не вспомнит. А Лиза найдет себе еще кого-нибудь, если не в университете, так деревне, куда, скорее всего, и вернется после учебы. Такие простушки парням нравятся. Кроме того, у ее папашки там, вроде бы, целое ранчо, теплицы, сады, деревья всякие на продажу выращивает. Так что невеста она в своей деревне, надо думать, завидная.
Приняв решение, Вероника отступать не собиралась. Некуда ей было отступать. Все мужчины по сути своей устроены одинаково — уж ей ли этого не знать. Некоторые выставляют себя такими джентльменами, не подступись, но при первой же подходящей возможности своего не упустят. Есть ситуации, когда даже самые правильные теряют над собой контроль, и ни о чем, кроме как получить свое, больше не думают. И ее задача создать такую ситуацию. Здесь, поскольку в городе все будет намного сложнее. Да и Штырь со дня на день появится, времени у нее нет. Начало положено. Весь вечер они с Лешкой улыбались друг другу. Есть еще ночь и завтрашний день. Ночью вряд ли что получится, кажется, Лешка тоже делит с кем-то палатку, с Михальянцем, что ли…. Да и устала она. Но завтра надо поднапрячься. Нужно как-то снова оказаться с ним наедине. Например, в лес пойти за грибами.
Но рано утром она проснулась от шума дождя и, когда выглянула из палатки, то сразу поняла, что никаких грибов не будет. Пока бегали со Светой в кустики, просто замерзли, так похолодало. На поляне было пусто и уныло. Все сидели по палаткам, как нахохлившиеся воробьи в непогоду. Один Петров, накинув на голову огромный полиэтиленовый мешок для мусора, от чего издали походил на монаха в черном колпаке, сооружал из таких же мешков навес над площадкой для костра. Вскоре к нему присоединились и другие парни — Лешка, Эдик Михальянц, Гуменюк. Как-то умудрились разжечь костер и вскипятить воду. Но в целом настроение царило унылое.
— Все, кончилось лето, — сказала Машкина, натягивая шерстяные носки.
У Вероники таких не оказалось, поэтому она завернулась в одеяло и, глядя сквозь откинутый полог на мокрые кусты и деревья, пила свой чай.
— Это временно, — высунув голову из палатки, убедительно провозгласила Женька. Судя по облакам, скоро прекратиться.
Другие тоже начали вяло подбадривать друг друга. Синоптики.
— Я сейчас прочитаю заклинание и небо очиститься, — сказала Полунец. Она увлекалась оккультными науками.
Но дождь, несмотря на бодрые прогнозы и заклинания, все не стихал. Барабанил и барабанил по брезенту и останавливаться не собирался. После завтрака все снова залегли в свои палатки.
— А у меня карты есть, — вспомнила вдруг Машкина. — Сыграем?
— Вдвоем? Неинтересно.
Машкина высунула голову наружу и крикнула:
— Эй, кто хочет сыграть в дурака?
— Тащи сюда свои карты, — живо откликнулись из палатки Петровых.
— А нам можно к вам? — поинтересовался Михальянц.
— А нам? А нам? — заорали и другие.
— Давайте, если поместитесь, — отозвался Андрей.
— В самом деле, пошли к ним, — сказала Машкина. — У них палатка самая большая, да еще и с прихожей.
— Ты иди, а я сейчас оденусь и тоже приду, — сказала Вероника.
Натянула теплые спортивные штаны и куртку. Хорошо, что еще и шапочку прихватила, помня о том, что в горах всегда холоднее, чем внизу, в долине.
В палатке Петровых стоял галдеж и смех. Женька стонала — ну куда, места уже нет!
— Мы здесь как звери в варежке! — хихикала Алина Полунец. — Помните сказку?
Похоже, там и в самом деле становилось весело. Интересно, Лешка уже там или еще «дома»? Натянув на голову капюшон, Вероника перебежала через поляну и, оглянувшись, — не видит ли кто? — откинула полог Лешкиной палатки.
Понятно, почему среди веселого ора не было слышно его голоса. Лешка спал. Вероника втянула ноги, чтобы не торчали наружу, и, скосив глаза на свою грудь, осторожно расстегнула замок молнии спортивной куртки.
11
Раковина в ванной отсутствовала. Разбили, наверное, а купить новую руки не дошли. Косо торчавшая заржавевшая труба у стены ясно давала понять, что и душ здесь уж сто лет как не работает. Минимум комфорта. Похоже, жившие здесь старики вели спартанский образ жизни. Или ходили по субботам в баню. Наклонившись над древней ванной в темных разводах, Лиза кое-как умылась и, вернувшись в комнату, быстро оделась.
За огромным окном сильный ветер раскачивал ветки старого клена, обрывал желтые и багряные листья и швырял их в грязные лужи. Погода испортилась. Еще вчера было лето, а сегодня — небо затянуто низкими тучами. Ночью прошел дождь, из-под колес машин взлетали вверх грязные струи воды, дорога перед домом была такой же старой и разбитой, как и он сам. Погода не для турпохода, сказала Лиза в рифму, взбираясь на подоконник, чтобы захлопнуть форточку. Лучше бы Лешка дома остался, смотрел бы сейчас телевизор вместо того, чтобы мерзнуть в сырой палатке. А вечером они бы куда-нибудь сходили. Дались ему эти маслята и рыжики.… Хотя, вполне возможно, в горах дождя и нет. Можно было бы звякнуть ему, поинтересоваться, но лучше сделать это попозже. Вряд ли он там проснулся в семь утра, как она.
Лиза нагрела воды в старом чайнике и, усевшись за кухонный столик, покрытый облезлым куском клеенки, выпила чаю с печеньем. Хотя перед тем, как приняться за работу, ей совсем не повредил бы и более плотный завтрак. Потом прошлась по ободранным комнатам. Настроение и так не самое лучшее из-за того, что она здесь, а Лешка где-то в горах, а тут еще и такой мрачный натюрморт перед глазами. Зверь без шкуры, вот что такое эти комнаты без обоев и краски… Прогуляюсь, решила Лиза. Все равно нужно будет сегодня выбраться в город, купить чего-нибудь на обед, и вообще сделать припасы. Когда они с Таськой начнут работать, будет не до того.
Накинув куртку, она вышла на крыльцо и заперла за собой массивную дверь. Потопталась, оглядываясь. С крыльца все воспринималось совсем не так, как из окна комнаты. Дождик, конечно, накрапывал, но оказалось, что на улице совсем даже не холодно. И ветер не такой уж свирепый. Просто свежо. Но сентябрь, все-таки. Холодное серое утро больше, чем жаркое солнце, соответствовало осени. Даже приятно идти по улице, вдыхая промытый дождем воздух и размышляя о том, о сем.
Вышагивая по тротуару вниз по улице, она засмотрелась на яркую листву старых деревьев и едва не налетела на маленькую, обернутую старомодной шалью фигурку, которая топталась у светофора, не решаясь ступить на пешеходный переход. Да это же соседка из третьей квартиры, старушка из окна. Легка на помине, вспомнив свою ночную тревогу, усмехнулась Лиза.
— Вам помочь? — спросила на всякий случай.
— Благодарю вас.
Склонив голову набок, бабуля взглянула на Лизу снизу вверх, потом снова уставилась на лужу под ногами и, адресуясь скорее к себе, чем к Лизе, пробормотала нерешительно:
— Вот, вышла за хлебом, а здесь такая слякоть. — Снова взглянула на Лизу. — Дождь, знаете ли, в моем возрасте совсем не полезен… Простите, а мы не знакомы? Я как будто видела вас?
— Мы с подругой делаем ремонт в первой квартире.
— Ах, да, да, — закивала старушка, — да, там ремонт.
— Сейчас будет зеленый свет, — предупредила Лиза. — Давайте я помогу вам перейти улицу.
— Право даже не знаю, идти ли вперед или вернуться, — почти с отчаянием произнесла женщина. — Простите, а как вас зовут?
— Лиза.
На этот раз старушка внимательно, и с даже каким-то интересом оглядела Лизу сквозь толстые стекла старомодных очков.
— Достаточно редкое по нынешним временам имя, — пробормотала.
— Да, не часто встречается, — согласилась Лиза. — Меня так в честь бабушки назвали.
Ну вот, опять красный загорелся, пока они тут лясы точили, с досадой подумала Лиза.
— Елизавета Николаевна, — слегка поклонившись в сторону Лизы, представилась старушка. — Меня тоже назвали в честь бабушки.
— Тезки, — улыбнулась Лиза.
Елизавета Николаевна кивнула: тезки, и вновь перевела взгляд на мокрую дорогу.
— Я как раз иду в магазин. Если хотите, куплю вам хлеба, — предложила Лиза. — А вы возвращайтесь домой.
Не стоять же здесь вечно, поддерживая светский разговор.
— Право, не знаю, удобно ли беспокоить вас… — Старушка колебалась, потом суетливо зашарила в висевшей на руке старой сумке.
— Я принесу хлеб, потом отдадите деньги, — махнула рукой Лиза.
— Очень была бы признательна.
До супермаркета в центре было далеко, но через квартал, на перекрестке улиц оказался небольшой магазинчик. Лиза купила несколько пакетиков китайской лапши, каш и супов быстрого приготовления, кусок сыра, пачку зеленого чая, хлеб и сахар. Потом зашла в расположенную рядом булочную и взяла два батона хлеба и несколько слоек с творогом. Лучше иметь некоторые запасы дома, чем тратить время на беготню в поисках кафе. Да и дешевле дома питаться.
Идя в обратном направлении, увидела, что старушка домой не ушла, а стоит под моросящим дождиком почти на том же месте, где ее оставила Лиза, стоит, прислонившись к стволу огромного каштана. Виновато улыбнулась, когда Лиза, перебежав улицу, снова подошла к ней.
— Видите, что делает с людьми старость, — произнесла извиняющимся тоном. — Голова кружится, боюсь упасть.
— Ну, вместе как-нибудь дойдем, — Лиза взяла ее под руку и осторожно повела к дому, стараясь подстроиться под мелкий, семенящий шаг. Когда вошли во двор, помогла подняться по ступеням и постояла внизу, пока Елизавета Николаевна не отыскала в сумке ключ и не открыла им свою обшарпанную дверь.
А у парадного входа уже нетерпеливо топталась Таська.
— Где ты разгуливаешь? — недовольно поинтересовалась она. — Я тут уже вымокла до нитки.