й косметики и натуральной косметики фирмы «Царство Ароматов». Все распределено и упаковано согласно стоимости товара. Для самых важных клиенток наборы уложены в серебристые сумочки; для состоятельных дам — в зелено-голубые коробки, перевязанные золотой ленточкой. Ну, а для менее состоятельных — наборы в дешевых полиэтиленовых пакетах. Будем надеяться, ничего страшного не произойдет, если она возьмет одну сумочку в качестве подарка для Сабаниной. Там, внутри, всего лишь крошечная бутылочка с французскими духами и стеклянная баночка с кремом, содержащим, как следует из аннотации, золотые гранулы, предотвращающие преждевременное увядание кожи, но упаковка роскошная. Вообще-то, этот набор для женщин среднего возраста, но вряд ли Сабанина будет разбираться, кто что принес. Подарок он подарок и есть. Как там говорится, дареному коню в зубы не смотрят.
Вероника уже собралась закрыть шкаф, когда взгляд ее внезапно упал на парик, лежащий на средней полке. Их у матери несколько, но этого Вероника еще не видела. Похоже, новый. И очень красивый. Примерить, что ли? Она уселась на пуфик перед огромным зеркалом, пригладила волосы и, забавы ради, натянула парик. С ума сойти. Совсем другое лицо. Она еще никогда не бывала блондинкой. Вообще волосы не красила, мать твердила, что вся эта химия сплошная отрава, что для волос, что для кожи головы. Матери в этом вопросе можно доверять, она спец в своем деле. Да и зачем, спрашивается, портить себе волосы зря, особенно если они и так красивые, насыщенного каштанового цвета? Но побыть блондинкой — всего один вечер, — почему бы и нет? Она еще немного повертелась перед зеркалом. А что? Ей очень идет. Все еще улыбаясь, Вероника прихватила парик и пошла одеваться. Времени оставалось в обрез.
Так и получилось, что в шесть тридцать она оказалась не у входа в филармонию, а в просторном вестибюле ресторана, где заправлял Ларискин отец.
Прямо перед нею была гардеробная, слева — вход-арка в большой зал, в конце которого находилась барная стойка, справа еще одна арка, ведущая в другой зал, поменьше. За бамбуковой занавесью просматривались составленные вместе столики под белоснежными скатертями. Похоже, это и есть тот самый банкетный зал, где намечалось празднество. Точно, раз около арки топчутся охранники. В том, что это именно охранники, у Вероники почти не было сомнений, очень уж вид у них был странный, какой-то деревянный был у них вид, несмотря на костюмы с галстуками. Понятно, дочь олигарха местного разлива устраивала праздник, не кто-нибудь. И если из большого зала доносился шум и легкая музыка, в арочном проеме банкетного зала пока никакой суеты не просматривалось. Похоже, Вероника пришла рановато, что было даже удивительно, она всегда и везде опаздывала. Сообразив это, даже притормозила в вестибюле — от легкой растерянности. Глупо заходить и торчать в пустом зале, ожидая, пока подтянутся прочие гости. Да и с Сабаниной ей говорить не о чем. А та уж наверняка внутри зала гостей поджидает. Натолкнувшись на внимательный оценивающий взгляд одного из охранников, Вероника нахмурилась и повернула налево. Ладно, посидит минут пятнадцать в баре, выпьет стакан сока, ну или коктейль, а потом можно и на банкет. Она разделась в гардеробе, сунула номерок в сумочку и, пройдя через большой зал, уселась сбоку барной стойки, так, чтобы видеть выход из зала и холл. Сбоку сидеть оказалось даже как-то удобнее, и зал виден, и не маячит все время перед твоим носом лицо бармена. Вероника заказала «Малиновую Маргариту». Этот коктейль открыл для нее Лёня, когда они ездили с ним в загородный ресторан. Вкусная штука. Она не могла отказать себе в такой маленькой радости, хотя надо было заказать апельсиновый сок. Ей коктейли, впрочем, как и крепкие напитки, лучше не пить. Выпьет каких-то пятьдесят или сто грамм и все, лицо тут же начинает пылать, на щеках появляются яркие красные пятна, словно она их свеклой натерла. Что совсем ее не украшает. По словам Лёни, это происходит от того, что у нее сосуды слишком близко к поверхности кожи расположены.
Вероника оглядела зал. Через пару стульев, спиной к ней, боком к стойке, сидел толстяк в дорогом сером костюме и тоже смотрел в зал, изредка прикладываясь к своему стакану, в котором было больше льда, чем напитка. На небольшой подиум в углу зала поднялась певица в длинном вечернем платье. Сбоку рассаживались музыканты. Лазаревская когда-то с гордостью сообщила, что в их «Волшебном Замке» два раза в месяц устраивают вечера джазовой музыки. Лёня от джаза прямо в экстазе, чуть ли кипятком не писает, а вот Веронике такая музыка абсолютно не нравится — что хорошего в этих хрипах и странных завываниях? У тебя о нем было бы совсем другое мнение, если бы ты послушала джаз в живом исполнении, сказал Лёня. Может быть здесь сегодня именно такой вечер? Вечер джаза? Тогда бы она его и послушала.
Но нет. Оркестр заиграл совсем другую музыку. Голос у певицы оказался на удивление низкий. А песня старая, времен бабушкиной молодости. Под такую не потанцуешь. Будем надеяться, в соседнем зале будет звучать что-то более современное. Вероника любила танцевать. Любила красивые танцы. Она вообще все красивое любила — и музыку, и одежду, и рестораны любила. Ей нравилось теплое сияние ламп, блеск стекла, фарфора и металла, цветы на столах, нарядные женщины и мужчины. Нравилась вся эта атмосфера праздника. Жаль, что с Лёней они в городских ресторанах не бывают. Понятное дело, он опасается, что кто-то из знакомых увидит его вместе с Вероникой и донесет об этом жене. А скандалы это не его стиль и профиль, как он любит выражаться. Одна же по ресторанам не очень-то походишь, учитывая тот факт, что денег у нее всегда в обрез, да одной и не в кайф, сочтут за проститутку.
Но ничего, она еще свое возьмет. Закончит универ, пойдет работать в офис какой-нибудь крупной компании, и там у нее появятся новые друзья и новые возможности. Она не то, что ее мать, которая просто помешана на здоровом образе жизни. Спать ложится рано, рано встает, соблюдает то одну, то другую диету. И в рестораны не ходит, считая, что там и отравиться недолго. Она так долго расписывала своим клиенткам способы сохранения красоты и молодости, что и сама в них, в конце концов, поверила. Нет, Вероника так жить не будет. Да это и не жизнь, а тусклое существование, долгая и унылая дорога к старости. Вместо того чтобы впитывать приятные ощущения, например, смаковать вкус этого коктейля, чувствуя, как с каждым глотком улучшается настроение, вместо того, чтобы смотреть на нарядных и веселых людей, укладываться ранним вечером в постель и лежать, закрыв глаза? И это, когда вокруг столько интересного, и праздник только начинается.…
Впрочем, Вероника и сама давно нигде вот так не сидела вечером. Ну, не считая одной недавней поездки за город. Но тот ресторанчик, куда Лёня ее повел, просто дешевая забегаловка по сравнению с «Волшебным Замком». Всем в группе известно, что ресторан «Волшебный Замок» — и поговаривали, что не только он один — принадлежит Ларискиному отцу, но мало кто здесь бывал. А может быть и никто из их группы. Очень уж дорогой. Но Вероника бывала. И даже дважды. Один раз с матерью, той вдруг пришла в голову странная идея отметить таким образом поступление Вероники в университет. Видно, и вправду, очень радовалась, что Веронику приняли, раз так расщедрилась. А еще — еще Вероника была здесь как-то задолго до поступления, с Русланом и его компанией. И хотя она была без меры накрашена, с идиотской «взрослой» прической, все равно так трепетала тогда от страха быть узнанной кем-то из знакомых, что просидела весь вечер склонив голову над тарелкой, есть не могла, до того нервничала. Руслан даже поинтересовался, с чего это она сидит как на похоронах.
Вероника нахмурилась. Даже сейчас, даже здесь он достает ее. Любая мысль о нем сразу портила настроение. Урод! Нужно еще выпить, чтобы поскорее выбросить его из головы. Она так и сделает. Только уже не за свой счет. Пора посмотреть, что там, в банкетном творится. Она допила коктейль, а когда подняла взгляд от стакана, увидела вдруг, что мужик в сером костюме развернулся и с большим интересом пялится на нее. Начинается, неприязненно подумала. Сейчас будет приставать, просить номер телефона. И зачем только она надела этот парик? У блондинок всегда такой блядский вид, провоцирующий мужиков и наводящий на определенные мысли…
— Вы меня не узнаете? — все так же дружелюбно улыбаясь, спросил толстяк.
Вероника окинула его холодным взглядом. Наверное, ему уже лет сорок, а все туда же, закидывает удочки как молодой.
— Нет, — ледяным тоном отрезала и соскользнула с табурета, всем видом показывая, что ей пора. Не хотелось хамить, но если не отстанет, придется все-таки сказать толстомордику, что он ошибся адресом, да и вообще, не в ее вкусе.
— Я веду молодежную программу на городском телевидении, — подсказал он.
Ах да, действительно, кажется, она видела эту круглую рожу по телевизору.
— Всеволод Ракитский, — представился мужчина.
Вероника не назвала своего имени, только плечами пожала, как бы говоря, не узнала местную знаменитость, подумаешь. Следовало быть настороже. К ней, даже и без этого белого парика довольно часто приставали, стоило зайти в какой-нибудь бар или кафе одной. Приставали и на улице, в троллейбусе, в магазине. Случалось слышать вслед и вполне недвусмысленные предложения. А уж если она оказывалась в какой-то компании, то тут уж обязательно кто-то привязывался не на шутку. Если этот «кто-то» был симпатичен, она могла слегка и пофлиртовать, впрочем, всегда давала понять, что она отнюдь не одинока. Секса ей вполне достаточно было и с Лёней.
Этот мужик вроде бы безопасен, но сейчас было со всех сторон не до него. Уловив ее нетерпеливое желание покинуть бар, Ракитский тоже встал, загородив своей толстой тушей дорогу.
— Вы не могли бы задержаться? Всего на пару минут, — произнес просительным голосом. — Я хочу…
Ну, точно, начинается.
— Я спешу, — перебила она, оглядываясь на дверь. — Меня ждут в соседнем зале.