— А можно прийти посмотреть? — подключилась к разговору Боцманова.
Этого еще не хватало!
— Нет, — Вероника решительно замотала головой. — Посторонним вход воспрещен. Категорически.
Она ничуть не кривила душой. Это и в самом деле было так. Никого не пускали.
На следующий день она увидела в зале Ракитского. Он тоже ее узнал. Когда Вероника оказалась у края сцены, с улыбкой помахал рукой. После репетиции подошел.
— Скоро начнем съемки для телевидения. Так что я теперь, время от времени, буду здесь появляться, — улыбнулся. — Не хотите выпить кофе?
Кофе хотелось. И есть тоже. Но Вероника отказалась. Ломило ступни от долгого хождения на высоких каблуках, подмышки были мокры от пота.
— Сегодня никак. Нужно срочно в деканат, уладить кое-какие дела… сессия скоро, — объяснила.
Так оно, в общем-то, и было. Но в деканат она завтра с утра пораньше, до репетиции отправится. А сейчас домой, домой. Стать под душ, перекусить и залечь. Отдохнуть как следует. Завтра снова репетиция. Еще день мучительства.
Но на следующий день конкурсанток ожидал приятный сюрприз. Репетиция оказалась неожиданно короткой. Не репетиция, а всего лишь просмотр всей группы в целом, как выглядят на сцене, насколько пластично и естественно двигаются под музыку все вместе. После чего Пузырев, крупный мужик средних лет, который был главным по техническим и организационным вопросам, объявил, что завтра, то есть, в четверг вечером, отъезд.
— Проведем три дня на побережье в одном из лучших санаториев, — сказал. — В номерах с видом на море. Море, конечно, сейчас не в самом своем привлекательном виде, — усмехнулся, — зато воздух целебный. Озон, ионы-катионы… ну, а любителям поплескаться можно будет пользоваться закрытым бассейном. Если силы останутся для плавания. Потому что мы едем работать — подчеркиваю — работать, а не отдыхать. С вами будут заниматься хореографы, преподаватели по вокалу — посмотрим, кто из вас на что способен. Если у кого-то есть свои, не известные нам таланты, ваша задача раскрыть их в полном объеме. Поскольку на данном этапе упор делается на сольные номера. В каждой из вас должна быть своя, запоминающаяся, изюминка. Тем, у кого таковой не имеется, придется нас, увы, покинуть. Вопросы есть?
Вопросов не было.
Удивительно, но в деканате Веронике пошли навстречу. После разговора с деканом ей разрешили свободное посещение лекций. До самого конкурса.
— Еще бы, — сказала Полина, поджидавшая Веронику в коридоре. — Ты теперь лицо факультета! Да что там, факультета! Весь универ представляешь на этом конкурсе. Ой, а вдруг ты и в самом деле станешь королевой? Ты ведь и в самом деле, красивая!
— Там одной красоты недостаточно, — усмехнулась Вероника. — Знала бы, как там нас дрессируют… Ладно, побегу. Еще собраться надо, посмотреть, что из одежды подойдет. Сказали, взять два-три вечерних платья, если имеются.
В пять вечера около Дворца профсоюзов их ждал большой комфортабельный автобус. Расселись. Вероника заняла место с Катей, с которой познакомилась на кастинге и которую, как и Веронику, зачислили в состав претенденток в самый последний момент. Они и комнату одну заняли, когда их привезли в санаторий.
На следующее утро после пробежки и завтрака началась работа в зале. До обеда отрабатывали синхронность движений на сцене. После обеда был просмотр фильма о прошлогоднем конкурсе красоты, потом снова работа в зале. Спала Вероника как убитая. Суббота снова началась с зарядки и пробежки у моря, где их попутно фотографировали и снимали на камеру. После завтрака каждый, кто сам, кто с помощью хореографов и преподавателей музыки, отрабатывал то, что предполагалось подать как «хобби» участниц, а члены жюри, наблюдая за ходом репетиций, бродили туда-сюда, делали пометки в своих блокнотах. Все очень старались, никто не хотел вылететь на этом этапе. Вероника решила показать свой «дикий этюд», быстрый танец с набором довольно сложных элементов. Когда-то она неплохо танцевала его в студии. Только когда это было! Она уже потеряла форму, надо было многое восстанавливать по новой, вспомнить последовательность движений.
— Неплохо, неплохо, — услышала сзади одобрительный голос Вадима, режиссера по танцам.
Эти слова словно влили в Веронику дополнительную энергию. Она знала, знала, что ее танец понравится. Не мог не понравиться. Это еще она только отдельные элементы отрабатывает. А когда покажет его под музыку… будет просто блеск!
— Уже ищут девушек для рекламы, — возбужденно сообщила за обедом Катя.
— Для рекламы чего? — уточнила Вероника.
— Косметики и духов, как я поняла.
— А ты откуда знаешь?
— Фотограф сказал.
— То-то все вертелся около…
Их действительно все время фотографировали — и в репетиционном зале, и на крытой веранде, у бассейна, и на террасе, то вместе, то по отдельности.
— Ага. Только что целую кипу фотографий кому-то на просмотр поволок. Намекнул, между прочим, что мое лицо может им подойти, — не сдержала довольной улыбки.
Еще бы не подошло, подумала Вероника. Лицо у Кати как у ангела.
В процессе вечерней репетиции, когда снова отрабатывали перемещение конкурсанток по сцене, Веронике приспичило.
— Туалет здесь есть? — спросила соседку, девочку в белой футболке и черных леггинсах, которая была рядом. Та, не прерывая движения, кивнула:
— По коридору прямо и налево.
Возвращаясь назад, за одной из дверей Вероника услышала знакомый голос. Фотограф. Интересно, чего это он так раскричался? Она приостановилась, а потом подошла ближе не в силах сдержать любопытства. Дверь была прикрыта неплотно, если стать поближе, все слышно.
— Посмотри на эту фотографию! — призывал фотограф невидимого собеседника. — А теперь на эту.
— Обе красивые, — помолчав, произнес второй голос.
— Не кажется, что у этой ноги короткие?
— Зато глаза выразительные, шея длинная…
— Я не сказал, что она полный отстой. На отдельной фотографии и не в полный рост она вполне ничего, — согласился фотограф. — Но смотреться рядом с другими не будет, особенно когда выйдут в купальниках.
— Но лицо…
— Лица им всем нарисуют. Теперь взгляни сюда. Видишь, какие пропорции? А волосы? Если ее одеть, настоящая Кармен!
— Тощая, как … подсолнух.
— Я их не для постели отбираю, а для рекламы… А как тебе эта блондинка? Вот они — настоящие семнадцать лет! Не девушка, а весна! Нежный, полураскрывшийся бутон! Хоть сейчас на обложку «Плейбоя»… А вот эту грудь кормящей матери я бы тоже убрал.
— Но она очень красивая!
— Разве я сказал, что нет? Красивая, — согласился фотограф. — Но красота бывает разная, понимаешь?
— Понимаю, не дурак, не понимаю только, что ты имеешь в виду.
— Грудь велика, — объяснил фотограф, — да и губы… фактура не для рекламы духов, однозначно.
Что сказал второй голос, Вероника не разобрала.
— Бог ты мой, причем здесь ракурс? — возмущенно откликнулся фотограф. — Да я хоть сто снимков еще сделаю, если надо, только результат будет один и тот же: приглашение в постель. Я бы ее вообще сегодня же домой отправил. Зачем вселять напрасные надежды? И она время попусту тратит… Говорю же, несовременная фактура, да и рост недостаточный.
Второй голос перебил его, зазвучал низко и недовольно, но слов Вероника снова не разобрала, человек, видимо, отошел далеко от двери.
— Да делайте что хотите, — первый голос обиженно пошел на попятной. — Если вас не интересует мое мнение, то нечего и совета спрашивать. Пусть остается, только я убежден, что она даже в полуфинал не выйдет. И для рекламы косметики не под-хо-дит. Однозначно. Возьми вот эту блондинку…
Да это же обо мне говорили, дошло вдруг до Вероники. Потому что только у нее была такая большая грудь. Кто-то был за нее, Веронику, хотел, чтобы ее фотография появились на рекламном плакате, а фотограф был против, больше того, он даже не желал ее участия в конкурсе!
Вероника вернулась в зал расстроенной, рабочего настроения как не бывало. Почувствовала вдруг, что очень устала.
— Спины держим ровно! Улыбаться не забываем! Что за похоронные лица? — прикрикнула проводившая занятие гимнастка, глядя в ее сторону.
Но Вероника улыбаться не стала. У нее уже губы одеревенели от этой улыбки. В самом деле, чего выкладываться, если тебя все равно собираются отсеять? Даже для рекламы духов и то она не годится, а уж на роль королевы и подавно — там другая внешность нужна. Полураскрывшийся бутон, сказал фотограф, вот что им нужно. А Вероника, по его мнению, уже совсем не бутон… Так чего зря напрягаться? С другой стороны, подумала возмущенно, кто он такой, этот фотограф? Он, что, самый главный здесь, что ли? Не похоже. Тот другой, с кем он разговаривал, был за нее, Веронику. Еще посмотрим, кто наберет больше голосов!
Перед ужином к ней подошел Пузырев.
— Не хочешь прогуляться? Подышать?
— Ионами-катионами? — слабо пошутила Вероника.
— Есть разговор, — объяснил Пузырев. — Иди, переоденься, да сверху накинь что-нибудь потеплее. Я тебя на террасе подожду.
Вероника встревожилась. Зачем она ему понадобилась? Неужели фотограф уже убедил членов жюри, что она не годится? Но когда он успел это сделать? Кого-то несомненно отсеют, но произойдет это только завтра, после просмотра индивидуальных номеров. Послать бы этого мужика ко всем чертям, да пойти поплавать в бассейне. Но Пузыреву отказать нельзя. Еще разорется, он может. Натянув спортивный костюм, набросив сверху куртку, Вероника вышла на открытую террасу.
— Знаешь, кто такой Талмасов?
Вероника кивнула. Разумеется. Член жюри. Она уже немного ориентировалась в этой тусовке. Талмасов — это высокий старикан с крупным носом в «левайсах». Кто-то из девушек сказал, что он важная шишка, много бабок вложил в этот конкурс. Но это только слухи. Вполне возможно, что он обычный член жюри. На просмотрах как будто скучал, молчал, замечаний, как другие, не делал, иногда кивал одобрительно. Вот и на Веронику взглянул благосклонно, улыбнулся, проходя мимо. Но он всем, похоже, улыбается, воспитанный человек. Главное, сдержанный, не то что этот Пузырев, который