ва, никто не будет задавать дурацких вопросов. И Лиза села на пустующее место в первом ряду.
Буквально следом за ней вошла Клавдия Ивановна с пожилой полной женщиной в сером, мешком сидевшем на ней, костюме, и неожиданным ярким детским бантом, перехватывающим сзади чахлый хвостик сивых волос. Уж не у внучки ли одолжила?
— Вам крупно повезло, — оглядев аудиторию, гордо возвестила Клавдия Ивановна. — Перед вами выступит один из самых значимых, самых талантливых поэтов современности.
От таких слов женщина слегка втянула голову в плечи и смущенно улыбнулась.
— Клавдия Ивановна преувеличивает…
Но все знали, что Клавдия Ивановна никогда не преувеличивает. Она была одна из самых строгих преподавателей и самых строгих ценителей литературы, и никогда никого не хвалила просто так. Аудитория затихла, глядя на живого классика. Женщина в свою очередь оглядела заполненный студентами зал, потом вдруг перевела взгляд на потолок, словно призывая себе в помощь силы небесные, и безо всяких предисловий начала читать стихи.
Лиза, хотя и училась на филологическом, стихов не любила. А сейчас так особенно. И манера чтения поэтессы в первую минуту не вызвала ничего, кроме неприятного удивления — настолько была неестественной. Она отвернулась, чтобы не видеть страдальческого выражения на лице пожилой тетки, и посмотрела в окно, за которыми качались от ветра верхушки деревьев — актовый зал был на третьем этаже. Ей вдруг остро захотелось домой. Сейчас отец, как всегда, в саду, осматривает деревья, а мама, наверное, готовит обед. В доме тихо и сонно. И очень уютно. Не то что здесь, в холодном зале.
Тетка, тем временем, то завывала, то почти кричала, то начинала шептать так, что едва ее слышно было. Прямо заклинания какие-то. Но вдруг — как будто щелкнул внутри Лизы выключатель, и тусклое помещение озарилась сиянием — поэтесса произнесла слова, которые заставили ее слушать дальше. Слушать и — понимать.
«Любовь и ненависть — родные две сестры, одна смеется, а другая плачет. Почти всегда вдвоем — и не иначе, живут в моей душе… любовь и ненависть — к счастливому тебе».
Это же о ней, о Лизе. Раскрыв глаза, она слушала, как и вся аудитория, затаив дыхание, забыв и о возрасте поэтессы, читавшей стихи о первой любви, и о неряшливой прическе и нелепом костюме. Исчезла реальность, грубая материя мира, и только чувства до краев наполняли аудиторию.
В пятницу после последней пары Лешка долго стоял у двери, говорил с Петровым, делал вид, что никуда не торопится, время от времени взглядывал в ее сторону, как будто поджидал Лизу. Показывал всем своим видом другим, что у них все о’кей. Впрочем, Лизе тоже почему-то не хотелось демонстрировать окружающим, что они в ссоре. В курсе событий были только Петровы, а остальные пока ничего не знали. Но скоро узнают, узнают, что их большая любовь лопнула как воздушный шар, наколовшийся на шип. Узнают, как только снова объявится Вероника.
Минкова объявилась на следующий день. Пришла на консультацию. И Лешка с ней разговаривал!
Лиза внимательно смотрела на Владилину Сергеевну Пышкину, и казалось, также внимательно ее слушала, даже что-то конспектировала, но если бы ее спросили, о чем Пышка говорит, или что она только что записала, Лиза не смогла бы ответить. Мозги были в полной отключке. За несколько минут до окончания консультации, когда все стали задавать вопросы, Лиза как на автопилоте поднялась с места и вышла из аудитории. Чтобы не встречаться с Лешкой и Вероникой.
Впрочем, возможно, она напрасно так спешила — они, скорее всего, были так заняты друг другом, что даже и не заметили ни ее прихода, ни ухода. Все они одинаковы. Наверное, права Таська, когда говорит, что мужчины, как коты, каждый выискивает кусочек пожирнее.
Впрочем, справедливости ради надо сказать, что многие женщины ничуть не лучше. Взять ту же Таську. Связалась с женатым… говорит, что замуж только дуры спешат. Что погулять надо, прежде чем впрягаться в воз, на котором и работа и дом, и муж с детьми в придачу. Ей удобнее иметь старого женатого любовника, чем молодого мужа, за которым надо ухаживать. Толик покупает Таське красивые вещи, водит по ресторанам, платит за квартиру, и даже пару раз в Египет возил. И часами с ней по мобильнику разговаривает, не считая денег.
Но Лиза не может строить отношений на голом расчете. Да ей и не надо было. У нее был Лешка. И она считала, что ей повезло, втайне жалела глупую Таисию. Да, с Лешкой ей было очень хорошо.
Только недолго. А может быть, такое, как у них было там, на берегу, чувство долго длиться не может? Фейерверк чем хорош? Яркостью. Вспыхнул, засверкал и погас, истратив в минуту все запасы энергии. Такая природа и у мужчин. Вспыхнул, заискрился, а получив свое, утратил интерес. Тем более, когда на горизонте появилась другая, яркая, красивая, без комплексов. И не одна она перед глазами. Вон сколько симпатичных девушек на их факультете — только выбирай. Они и выбирают. Ничего не изменилось со времен Домостроя — выбор как был, так и остался за мужчинами. Нет, есть конечно, зубастые, которые и сами способны кого угодно подмять под себя, только таких значительно меньше. И к несчастью, именно такая попалась у Лешки на пути. Лиза вспомнила, как еще недавно смеялась над словами Петровой, когда та сказала, что уж если Вероника положила на кого-то глаз, то жертва обречена и трепыханье бесполезно. На этот раз ее жертва — Лешка.
Совсем недавно Минкову видели с другим парнем. Ну зачем, зачем ей понадобился Лешка? Стало скучно ночью в горах и захотелось поразвлечься? Таська считает, что все было именно так. Если было. Говорит, что нужно Лешку простить. Все они мужчины, одинаковы, так уж устроены. Не всегда могут устоять перед соблазном взять то, что само плывет в руки. Да, когда такое случается с другими, допускаешь, что это была ошибка, ну, глупая случайность, и допускаешь, что такое можно простить. Но совсем другое дело, когда это случается с тобой! Раньше она думала, что не ревнива. А оказалось, еще какая ревнивая! Думала, что всегда будет в состоянии разобраться, кто прав, кто виноват, всегда сможет выслушать и всегда постарается понять Лешку. Какая глупость! После того, как тебя так оскорбили, ни выслушивать, ни, тем более, понимать его она его просто не в состоянии. После того, как он был с н е й в той же самой палатке! Даже представить такое выше всяких сил, а уж понять, или простить… Ну, несовременная Лиза, она сама это знает, но ничего с собой поделать не может. И потом Лешка не приз, за который нужно сражаться. А если приз, то пусть он достанется Веронике, Лизе такие «призы» не нужны.
Спору нет, умеет Вероника манипулировать мужским полом. Выпятит грудь и вперед… Лиза вспомнила, как увидела Веронику в первый раз. Они только-только поступили. В один из первых дней занятий их курс послали в университетскую библиотеку на обзорную экскурсию. Они расселись по местам в читальном зале, и старший библиотекарь начала рассказывать о богатых фондах университета, демонстрируя с гордостью редкие учебники и какие-то древние фолианты, как вдруг дверь за ее спиной распахнулась и в зал, с гордо поднятой головой, сияя победной улыбкой, вплыла Вероника. С распущенными по плечам волосами. В телесного цвета майке с глубоким вырезом, — как только не постеснялась одеть такое на занятия! Какой-то парень едва слышно присвистнул. Кто-то закашлялся.
Он и в самом деле сказал ей: подожди, когда она проходила мимо, или это Лизе только показалось? Она приостановилась, наклонила голову, застегивая непослушный замок сумки, но Лешка просьбы не повторил, и Лиза, бросив Петровым быстрое «пока», выскочила из аудитории и ринулась к раздевалке. Закусив губу, натянула куртку и быстрым шагом вышла на улицу. Похоже, у нее уже галлюцинации начинаются. Но если и не начинаются, если он действительно произнес «подожди», то к Лизе это, скорее всего, не имело никакого отношения. Андрею, наверное, сказал. Хотя так хотелось верить, что ей, хотелось остаться, подождать, а потом идти с ним рядом, как обычно…
Еще хотелось ему сказать, что ей так его не хватает в эти дни. Что она будет ждать его сегодня вечером. И завтра и всегда. Хотелось его обнять. Вместо этого, Лиза неуклюже шлепала по мокрому асфальту, старалась идти бодрым шагом, хотя ноги отяжелели и никак не желали уходить от Лешки. Но, преодолевая внутреннее сопротивление, она шагала и шагала, словно робот, в противоположную от его остановки сторону. Уходя — уходи, подбадривала себя. Особенно, когда тебя больше не держат, а наоборот, желают, чтобы ты поскорее исчезла с горизонта, но — сама ушла, сама приняла решение. Так этим «другим» легче, они не чувствуют себя преступниками, какими, между прочим, на самом деле и являются. Ладно, флаг им в руки. Пусть считают, что они благородны, а не Лиза, которая сама ушла — освободила. Теперь Лешка может смело звонить своей Веронике. И встречу назначать, со всеми вытекающими из нее последствиями, о которых ей, Лизе, лучше не думать, иначе накатит такая волна отчаяния, хоть с моста в воду. Но это было бы слишком просто. Она никому и никогда не преподнесет такого подарка. Даже самому разлюбимому, которого нужно, во что бы то ни стало, разлюбить… Хорошо, что погода дождливая. Никто внимания не обращает на ее мокрое лицо. Ладно. Будет еще и на ее улице праздник, встретит и она кого-то. Только пусть этот кто-то будет не такой мягкотелый человек, как Лешка. Которого пальцем поманили и он сразу же побежал.
3
Вероника приехала домой ночью. Автобус в пути поломался, объяснила матери свой поздний приход. Та была очень удивлена.
— Ты же говорила, что репетиции по воскресенье?
— Раньше отпустили.
Вначале она не сказала ни матери, ни Петуховой, что с этим конкурсом красоты покончено. Разумеется, им придется сообщить эту неприятную новость, никуда не денешься, но надо сначала придумать вескую причину. То, что послужило настоящей причиной ее отъезда, они за причину не сочтут. Уехать только потому что ее пригласили на день рождения, туманно намекнув неизвестно на что? Ну, не глупо ли! Ладно, с матерью и Полиной она разоберется. Более трудное объяснение предстояло на факультете. Почему-то в деканате решили, что она непременно должна стать королевой красо