— Первую неделю было интересно. А потом домой захотелось, — подумав, честно призналась Таисия. — Не привыкла я целый день лежать. То в кровати, то на пляже. Скукота. Безделье утомляет хуже работы.
— Отдых тоже работа, — сказала Лиза.
— Все хорошо в меру. Не представляешь, с какой радостью я домой вернулась. Кстати, на обратном пути — посмотрев на Лизу, Таська запнулась было, но потом все-таки закончила, — на обратном пути Толик мне предложение сделал.
— С ума сойти! — ахнула Лиза. — И ты молчишь?
— А что тут говорить? Это ж не в первый раз.
— Не в первый?! И ты мне ни полслова?
— Когда я могла тебе эти полслова сказать, если в первый раз он по пути в Австралию замуж звал, а второй, когда возвращались, — усмехнулась Таисия и вздохнула. — Я отказалась.
— Да ты что?! — не поверила Лиза. — Ты — отказалась? Но почему?
— А какой смысл? — Таська пожала плечами. — Мы и так вместе. Все устоялось как-то. А вдруг после штампа в паспорте он опять на волю захочет? Будет резвиться, да только уже не со мной. Есть такие мужики, им только запретный плод сладок.
— Боже мой, Таська… ты такая… — Лиза покачала головой, не находя слов.
Таисия и в самом деле удивительная. Посмотришь со стороны — обыкновеннее некуда, с самой заурядной внешностью, но какая умница. Но этого лучше вслух не говорить. Насмешливая Таська не любит ни громких слов, ни подобных рассуждений. А уж тем паче, всяких там сантиментов.
— Он тоже сначала не поверил, — усмехнулась. — Говорит, я столько над всем этим думал! даже с женой уже развод обсуждал… Я ноль эмоций, а у него страсти раскипелись, прямо как в кино: ты меня надумала бросить! Походит-походит туда-сюда и опять: ты нашла кого-то помоложе! Ничего из этого не выйдет, говорит, я тебя никому не отдам и никуда не отпущу, так и знай. Вот дурак, правда? — Таська расплылась в довольной улыбке.
— И в самом деле, страсти, — сказала Лиза.
— Ладно, побегу я, надо к Новому году готовиться. Сейчас поедем с ним по магазинам. А ты… ты где Новый год встречаешь? — спохватилась, уже натягивая куртку.
— Да так, в одной компании, — сказала, тоже одеваясь, Лиза.
Вышли на улицу.
— Домой, значит, не едешь? — оглядываясь по сторонам, спросила Таисия.
— Нет. Зачем? Сразу после Нового года экзамен, готовиться надо.
— Если хочешь, присоединяйся к нам с Толиком.
— Да нет, — махнула рукой Лиза. — Мы в общаге собираемся. Я уже туда продукты отвезла, яблоки, салаты…
— Ну смотри, — тут же согласилась Таська.
Сразу стало ясно, что она просто так Лизу приглашала. На самом деле, ей сейчас, кроме Толика, никто и не нужен.
Таська вгляделась в стоящие вдоль дороги машины.
— Ну дундук! — покачала головой. — Вон, где стоит! Ближе не мог подъехать!
— Он что, ждал тебя все это время? — не поверила Лиза.
— А чего ему сделается? Думаю, не скучал. По телефону какой-нибудь инструктаж проводил. Ладно, — обернулась к Лизе. — С наступающим тебя! Счастья тебе и всего такого.
— И тебе.
— Я позвоню, — сказала Таська и побежала со всех ног к машине, где ждал ее верный Толик.
Нет, сначала Лиза, конечно же, хотела поехать на Новый год к родителям, но потом передумала.
В общаге тоже бывает весело. Все те, кто живет далеко, кто не уезжает домой, собираются внизу в читальном зале, который на праздники превращается в актовый. Там стоит елка и будет полно народу с разных факультетов. Шиманова сказала, в этом году они даже какой-то спектакль небольшой готовят. С Дедом Морозом, Снегурочкой — все, как полагается. И стол в пять метров в холле накрывают.
Только бы с Елизаветой Николаевной было все в порядке. Она с этим постом совсем ослабела.
— Вези ее к нам, — настаивала мама. — У нас в доме тепло, места много. Вместе и отпразднуем.
Но как везти едва живую старуху по холоду, да еще и в переполненном из-за праздника автобусе? Видела бы ее мама, не предлагала бы такое. Едва ходит. В туалет и назад. Утром на предложение Лизы съесть жидкую манную кашу даже не отозвалась, как будто и не слышала. Сейчас вечер уже, а она, похоже, в Лизино отсутствие даже на кухню не заходила. Опять целый день не ела. Только молоко свое порошковое и пьет. Нерешительно потоптавшись перед дверью хозяйки, Лиза, наконец, подняла руку и осторожно постучала. Не получив ответа, рискнула, тем не менее, зайти к ней в комнату. Елизавета Николаевна лежала на своей узкой кровати за ширмою лицом к стене, и даже головы не повернула. Похоже, спит. Всякий раз, когда Лизе случалось здесь бывать, ей становилось как-то не по себе. Неуютно становилось при виде этой комнаты, этой полудетской железной кровати и старой одинокой женщины, медленно угасающей среди очень старых, покрытых пылью вещей.
Но может быть, она еще встанет, утешала себя Лиза. Сколько раз уже так бывало.
14
Новый год начинался замечательно. Первого января Лариса проснулась рано, несмотря на то, что вчера вернулась домой только под утро. А точнее, в три часа ночи. Или в четыре? Она бы и вообще не приехала, если бы не позвонил отец. Мама волнуется, не спит. Да все в порядке, начала, было, Лариса, но отец уже отключился. Привыкли, что она всегда по вечерам дома сидит! Даже в новогоднюю ночь не погуляешь. Другие в ее возрасте давно не спрашивают разрешения, отправляясь на свидания. Гуляют до утра, никто им не звонит посреди ночи… Так не хотелось расставаться с Джованни, но пришлось. Ну да ладно, поспать тоже надо было. А то как бы она сегодня выглядела?
Лариса улыбнулась. От мысли, что она скоро снова его увидит, в груди и в животе приятно заныло. Неужели она действительно влюбилась? А он? Нравится ли она ему? Наверное, да, иначе бы он не… Щеки ее вспыхнули при воспоминании о вчерашнем вечере. До десяти часов они были на дискотеке в мединституте. Потом, проголодавшиеся и немного уставшие, поехали в «Волшебный Замок» встречать Новый год. Ресторан, конечно же, был переполнен. Народу под завязку, как всегда в эти дни. «Папа, это Джованни, я тебе о нем говорила. Джованни, это мой отец»… За столом, конечно же, сидели все эти папины и мамины друзья. И, конечно же, они глаз не могли оторвать от Джованни. Просто обалдели от того, что рядом с Ларисой не просто какой-то парень, а иностранец сидит. Который прикатил ради нее черт знает откуда! Только ради одной этой минуты триумфа стоило выписать его из Италии! Сначала он их стеснял немного, но выпив, мужчины расслабились. Стали задавать Джованни разные дурацкие вопросы. Чем занимается, кто у него родители… Лариса, хмурясь, переводила. Еще бы спросили, сколько он зарабатывает! Верх неприличия на Западе! Впрочем, ближе к двенадцати они вернулись к своим обычным разговорам о бывших однокурсниках, потом в воспоминания ударились.
«У тебя такие молодые родители, — сказал Джованни. — Такие красивые». Лариса подняла голову. Папа — да. Папа у нее красивый. А мама… да и мама сегодня выглядела совсем неплохо. В новом платье с прической. Вот ведь, стоит захотеть, можно привести себя в порядок!
Когда Новый год, наконец, встретили, когда на стол окончательно утратил свой праздничный вид, а стрелки часов перевалили далеко за полночь, они сели в такси. Лариса должна была отвезти Джованни в гостиницу, а потом, на той же машине отправиться домой. Но после тесных объятий в машине, весь ее здравый смысл куда-то испарился. Когда такси остановилось около гостиницы, она вместо того, чтобы распрощаться с Джованни до завтра, тоже зачем-то выбралась из машины. И, также вдруг, ни о чем не думая, вошла следом за ним в гостиницу. Точнее, он ее за руку ввел в холл. Удивительно, но их никто не остановил, не задал обязательного в таких случаях вопроса: девушка, а вы куда? Дежуривший в холле портье смотрел новогодний концерт по телевизору и даже не взглянул в их сторону. А дежурной на этаже вообще за столиком не оказалось. Тоже, наверное, новый год встречала в какой-нибудь теплой компании обслуживающего персонала. Только поэтому Лариса и оказалась в номере Джованни. А потом и в его кровати. Он начал ее раздевать, бормоча что-то по-итальянски. Наверное, дело зашло бы очень далеко, если бы не внезапный звонок папочки. Который поинтересовался, где она бродит посреди ночи, а потом тоном, не терпящим возражений приказал ехать домой. Немедленно. После этого звонка они оба пришли в себя — и она, и Джованни. Джованни, похоже, даже немного испугался, услышав голос отца по телефону. И почему-то начал извиняться. А она вдруг подумала о том, как будет утром из номера Джованни выбираться и на что это будет похоже… Одевшись, снова спустились вниз, вышли к стоянке. Через полчаса Лариса уже была дома. Настолько измотанная и уставшая, что даже сердиться на родителей у нее не было сил.
Сегодня она заедет за Джованни и…
В дверь заглянула мама.
— Спишь, соня?
— Давно уже нет.
— Тогда почему не встаешь?
— А сколько времени?
— Начало одиннадцатого.
В самом деле, пора вставать. Они договорились с Джованни встретиться в двенадцать. А еще нужно привести себя в порядок. Душ принять, накраситься…
Они провели вместе всего три дня, но Ларисе кажется, что она знает Джованни уже целую вечность. Ей все в нем нравится, и его угловатость и его непосредственность, и умение всему радоваться. Он от всего приходил в восторг — от старых улиц, по которым они гуляли в день его прибытия, от Ларисы, от ее семьи, от папиного ресторана. Совсем не умел скрывать своих чувств. А какие слова он шептал ей на ухо, мешая три языка, превращая их в единый любовный лепет — никогда ей никто такого еще в жизни не говорил.
— Приглашай его к нам на ужин, — сказала мама, когда натянув халат и кое-как умывшись, Лариса явилась на кухню. — Чего по улицам бродить? Ему здесь холодно, наверное, с непривычки. Человек южный. Я пельмени сварю.
— Нашла чем удивить, — пробормотала Лариса, с тихим отвращением глядя на стоявшую перед ней тарелку с овсянкой. — У них в Италии тесто обычное дело.