ю убирала дом, тоже взяла отпуск. А потом и вообще ушла. Отдохнуть по-настоящему получилось только у Наташки, которую, чтобы не бегала без присмотра, отправили в детский лагерь в Евпаторию. Отец, конечно, только рад был никуда не ехать. Он терпеть не может семейного отдыха. Впрочем, и несемейного тоже. Как всегда, торчал в своем ресторане от зари до зари, курортный сезон, народу было много. Лишь к концу августа, когда мама, наконец, стала чувствовать себя более-менее сносно, они втроем, — естественно, без отца! — съездили на неделю в Сочи. В Сочи вместо Испании! Лучше бы вообще никуда не ехали, потому что никакого отдыха не получилось, Лариса не отдыхала, а все время пасла Наташку. Мама и на пляж не часто выходила, не говоря уж о каких-то прогулках. Почти все время сидела в номере. Солнца она не любит, от жары быстро устает. А Наташке только море и подавай, из воды не вылазила. Нет, во всем этом Лариса никого не винила, так сложились обстоятельства, но какое-то вознаграждение за свое трудовое лето, она все-таки заслужила, разве не так?
Отец и не спорил. Глядя в экран, где мельтешили футболисты, поинтересовался равнодушно:
— Сколько?
Сердце екнуло, но Лариса, глядя на завитушки ковра под ногами, не отступила и твердым голосом назвала сумму, которую предполагалось потратить на покупки. У нее наготове был с десяток дополнительных аргументов, на случай, если папе вдруг эта цифра не понравится. Но они, к счастью, не понадобились. Отец и ухом не повел, кивнул спокойно, хорошо, получишь. Ура! Ура! — мысленно прокричала Лариса. Что ни говори, отец у нее что надо, таких еще поискать — выглядит молодо, красивый, умный, щедрый. Не то, что мама, полная ему противоположность… У нее денег лучше и не просить, все равно не даст. Считает, что Лариса транжира, и всегда покупает не то. Но, если разобраться, это она сама не умеет делать покупки. Иначе не одевалась бы так ужасно.
— Я, пожалуй, тоже пройдусь с тобой по магазинам, — допив свой чай, внезапно произнесла мама. — Ты когда собираешься?
Ага, ветер поменялся.
Всегда так, с досадой подумала Лариса, сначала она категорически против, а потом, когда видит, что спорить бесполезно, сразу цепляется — и я с тобой! Теперь, оказывается, и ей срочно что-то понадобилось. Ну и шла бы себе одна, или с этой своей подругой, Мариной, но нет, нужно именно с Ларисой! Чего нельзя допускать ни под каким предлогом. И Лариса не допустит. С мамой или вообще ничего не купишь, или купишь не то. Невозможно сосредоточиться и принять правильное решение, когда над ухом кто-то все время талдычит: «Эта синтетика не стоит таких денег», «это не твой размер», «у тебя ноги не идеальные, чтобы носить такие короткие юбки» и все такое прочее. Хотя причина, совсем не в том, что размер неподходящий или ноги у Ларисы не самые стройные, а в том, что мама не любит тратить деньги на дорогие вещи. Не научилась, потому что ничего подобного во времена ее молодости в магазинах не водилось. Цены в бутиках ее просто ужасают. Ей кажется, что все эти фирмы, выпускающие красивые вещи, держат своих потенциальных покупателей за дураков, которых ничего не стоит облапошить. И она не стесняется говорить об этом вслух. Лариса краснеет от стыда, когда продавщицы начинают переглядываться и с плохо скрытым презрением слегка пожимают плечами, что можно истолковать как, если вам такое не по карману, то, что вы здесь, собственно говоря, делаете? Есть и вторая причина маминого скупердяйства — она шьет. Я тебе лучше сошью, говорит, едва взглянув на ценник. Она сошьет лучше, чем французский дизайнер! Ну, уж нет, хватит с Ларисы того, что она все детство проходила в маминых изделиях. Однажды та додумалась сшить ей платье из остатков портьерной ткани. В парке женщина, с дочерью которой Лариса играла в догонялки, долго, и с какой-то жалостью разглядывала ее, а потом, покачав головой, спросила: деточка, и кто же это так тебя одел? Тогда Ларисе было всего лишь лет пять или шесть, этот вопрос она помнила до сих пор. И став постарше, поняла одну важную вещь — одеваться нужно настолько дорого, насколько позволяют средства. А если отец у тебя владелец известного в городе ресторана, то тем более, чего экономить?
— Ну, не знаю, будет ли это удобно, — промямлила она. — Мы с Инной Сабаниной уже договорились прокатиться вдвоем.
Это было неправдой, но идти за покупками вместе с матерью означало испортить себе все удовольствие.
— Я вам не помешаю, — бодро пообещала мама.
Если бы. Подняв глаза к потолку, Лариса только вздохнула. Ну, почему ей не досталась такая мать как у Инны Сабаниной? Одета — супер, в лучшем смысле этого слова, и для дочери денег не жалеет. Однажды Лариса встретила ее в супермаркете в роскошной курточке, которую накануне видела на Инне. Инна сказала, что мать купила ее в Париже. А когда назвала цену, Лариса едва не задохнулась от восхищения и зависти. Поэтому мы иногда и покупаем одну вещь на двоих, скромно объяснила Инна. Дескать, в целях экономии. Ларисе бы такую «экономию»! Инне повезло и в том, что у них с матерью один размер. Лариса взглянула на свою маму и поежилась. Неужели и она когда-нибудь будет такой же толстой? Надо срочно — срочно! — начинать ходить в спортзал. Вообще-то она это решение еще летом приняла, когда они загорали на пляже. Мама плавать не умеет. В дни отдыха, если и выбиралась на пляж, что случалось редко, то больше лежала под тентом, читая Донцову. Отговаривалась тем, что ей после операции лучше не купаться. Хотя врач рекомендовал как раз обратное. «Двигаться нужно, а то еще больше растолстеешь», как-то сказала ей Лариса. «Да я просто дюймовочка по сравнению с некоторыми», — усмехнулась мама, кивая в сторону проходившей мимо женщины. Среднего возраста тетка в желтой панаме и в закрытом черном купальнике с ляжками чудовищно перекормленного бройлера рассекала по пляжу, держа в одной руке бутылку с минералкой, а в другой — две порции мороженого. Лариса тут же протянула Наташке свое: ешь, я в воду, объяснила. И отплывая подальше от берега, мысленно клялась, что всегда будет следить за питанием, и всю зиму будет ходить в спортивный клуб. В самом деле, пора начинать. Тем более, что абонемент уже куплен.
— Нет, мама, — покачала головой Лариса. — Давай в другой раз. Инне это вряд ли понравится. Мы ведь едем на ее машине, — добавила с упреком, взглядывая в сторону отца.
Тонкий намек на то, что и ей давно пора иметь свою тачку. Инна с первого курса ездит на своей. Но папа, разумеется, ничего не понял. До него даже толстые намеки с трудом доходят.
— С Сабаниной? — оторвался на мгновение от теленовостей. — Ходят слухи, Сабанин снова баллотируется в депутаты. Инна ничего не говорила на эту тему?
— Нет.
Как будто им говорить больше не о чем, кроме как о депутатах!
Впрочем, даже если бы и говорила, Лариса бы вряд ли такое запомнила. Она не держит в голове того, что ей неинтересно. А вот о машине думает постоянно, особенно, когда вспоминает об Инне. Впрочем, у них не одна Сабанина такая крутая. Вся стоянка возле универа забита новенькими авто, и будьте уверены, это не машины преподов. На их зарплату разве что «Ниву» или «Жигуль» какой-нибудь завалящий можно купить, но никак не иномарку. Все эти крутые тачки, заполняющие университетскую автостоянку, купили для своих детей-студентов их любящие родители! Лариса открыла, было, рот, чтобы известить об этом отца прямым текстом, но, покосившись на маму, развивать эту тему не стала. Говорить с папой об этом нужно отдельно. Стоит при маме завести разговор о машине, как она просто из себя выходит — только через мой труп! Сама не водит и другим не дает. Боится, что Лариса не справится с управлением, или что в ее автомобиль врежется какой-нибудь пьяный водила. И стоило закачивать курсы вождения, чтобы лишь изредка, где-нибудь вдали от города проехаться на отцовском джипе! Джип, конечно, крутая машина, но джип отец ей, разумеется, не купит. А на какую-нибудь маленькую букашку Лариса сама не сядет. На них только парковаться в центре города хорошо, но народ в такую не посадишь — не те объемы. А так хочется прокатиться дружной компашкой куда-нибудь за город!
Новости закончились, и отец поднимается с кресла.
— Нужно кое-кому позвонить, — говорит словно оправдываясь. — Может быть, придется еще раз на работу съездить, — добавляет у двери своего кабинета, — вечером банк «Промышленный» празднует юбилей, надо проследить, чтобы все было в порядке.
— Ну да, без тебя там никак не справятся, — опустив глаза, усмехнулась мама.
— Справятся, — миролюбиво кивнул отец, — только при мне все пройдет на более высоком уровне.
— Можно подумать! — С самым неприятным выражением лица мама последовала за ним.
Похоже, будет очередная разборка, случалось у них и такое — мирный вечер заканчивался разговором на повышенных тонах.
— Идем на кухню, — позвала Лариса сестру. — Надо там убрать.
Взяв со столика мамину чашку, Наташка последовала за Ларисой, но прежде, чем покинуть комнату, оглянулась на дверь, за которой скрылись родители, и тихо спросила:
— Слушай, а чего это они все время ссорятся?
— С чего ты взяла? — фальшиво удивилась Лариса. — Они всегда так разговаривают.
— А вот и нет, — Наташка покачала головой. — Раньше они больше смеялись, а теперь больше ругаются. И раньше мама с папой и на работу вместе ездили, и вместе в гости ходили, а сейчас он ее никуда не берет. И нас больше в ресторан не берет.
— Ну, не хватало мне еще с папой в ресторан ездить! — сердито фыркнула Лариса. — Делать мне больше нечего! Да и тебе там не место. Там каждый вечер пьяных полно…
— А Эльвира там всегда торчит. Мама сказала…
— Это какая Эльвира? — насторожилась Лариса.
Наташка уставилась в потолок, припоминая слово.
— Ну, эта, с длинными волосами, которая в большом зале командует, метр…
— Глупая, она же там работает, — рассмеялась Лариса.
— Она там к папе цепляется, — снова оглянувшись на дверь, шепотом сообщила сестра.
— Кто тебе такое сказал? — опешила Лариса.