Она маму насквозь видела. Той не терпелось посмотреть вблизи на итальянца, который вместо того, чтобы провести праздники дома, вдруг посреди зимы прикатил в гости к ее дочери. Любопытство съедало. Но с другой стороны, и в самом деле, почему бы и не пригласить? Ну, пройдутся они по центру после того, как Лариса встретит его у гостиницы. Ну, выпьют где-нибудь кофе. А дальше что? Кино его вряд ли заинтересует. В музеи или на выставку какую-нибудь тоже не поведешь, праздничный день, сегодня все, кроме кафе и ресторанов, закрыто. Идти и в самом деле некуда. А если еще и холодно будет…
— Хорошо, — сказала Лариса. — Только пельменей на ужин не надо. Есть у них пельмени, равиоли называются. Лучше сделай свои фирменные салаты.
— С салатами не получится, их долго делать, а мы с Натулей к двенадцати на елку едем во Дворец профсоюзов. На обратном пути — к бабушке, так что вернемся не раньше пяти. Да, забыла сказать, — спохватилась мама. — Тебе Инна звонила.
Инна. Ну конечно. Как она забыла, сегодня же она должна быть у Инны! Но договаривались они еще до того, как приехал Джованни. Теперь планы меняются. Она еще не знает, что они с Джованни будут сегодня делать, но к Сабаниной точно не пойдут. Почему-то Ларисе не хотелось показывать его Инне. И уж тем более, вести его к ней домой, в роскошный сабанинский особняк. Она ни с кем не намерена делиться своей радостью. И звонить Инне тоже не будет, чтобы та не уболтала Ларису все-таки прийти. Нет, нет и нет. Инна никогда не рассказывает Ларисе о своих отношениях с парнями, а в том, что они существуют, нет никаких сомнений. Ей часто кто-то звонит, голос мужской, Лариса не раз слышала. Но Инна никогда не говорит с этим «некто» в присутствии Ларисы или кого-то другого из их группы. Отвечает: я перезвоню, и отключается. Однажды Лариса поинтересовалась, кто такой? Да так, один знакомый, отмахнулась Сабанина и тут же задала какой-то встречный вопрос. Ясное дело, чтобы не продолжать разговора о таинственном незнакомце. Лариса долго гадала, почему? Что тут такого секретного? Мало ли кто кому звонит? Некоторые часами болтают по мобильнику то с одним, то с другим. Никто и не прислушивается к этим разговорам. И пришла к выводу, что парень этот, видимо, не нравится Сабанину. Инна не хочет, чтобы отец знал, что они встречаются. А ведь наверняка, встречаются! Тайно. И Инна опасается, чтобы это каким-нибудь образом не выплыло наружу, отсюда и вся эта конспирация. Впрочем, вполне возможно, что это всего лишь Ларисины домыслы, не имеющие ничего общего с действительным положением вещей. Но в любом случае, знакомить Джованни с Инной она не будет. А вот на факультет зайти можно. Да, она так и сделает, покажет Джованни университет. Жаль народу сейчас там не очень много. Но все-таки есть же кто-то! Многие занимаются в библиотеке. Сессию никто не отменял, сознательный народ готовится к экзаменам. И в деканат она зайдет с Джованни, пусть там на него тоже посмотрят. Все привыкли, что Лариса всегда одна. А она совсем даже не одна — пусть всего лишь на каких-то пять дней, но не одна.
Джованни уже поджидал ее на крыльце. Увидев издали, разулыбался и бросился навстречу. Да он просто красавец, подумала вдруг Лариса, снова увидев вблизи его большие черные глаза, опушенные густыми ресницами. И нос у него не такой уж и длинный. Странно, что при первой встрече в аэропорту он показался ей слегка нелепым в своей угловатости, даже немножко смешным. А он просто стройный, изящный. А какой умный! Вот у кого блестящие способности к языкам, ей бы такие, — за три дня выучил не меньше пятидесяти слов! Спрашивает постоянно, а как это будет по-русски? И тут же повторяет за ней — раз, другой, третий… Снова и снова. А главное, запоминает. Потом в самый неожиданный момент вдруг как выдаст! Иногда не к месту, но его это нисколько не смущает, хохочет вместе с Ларисою. Да, удивительно обаятельный этот Джованни, который вдруг упал в ее жизнь в прямом смысле с неба… И какое счастье, что именно он идет сейчас рядом, а не какой-то старпер американец, пусть и с деньгами и с летним домом во Флориде. Странно, что еще совсем недавно она думала совершенно иначе. Считала, что деньги это все. Но разве можно купить за деньги вот это чувство, что просто захлестывает ее сейчас? Пусть Джованни студент, и студент бедный, если судить по его дешевой курточке на рыбьем меху, но какое это имеет значение? Абсолютно никакого!
От гостиницы они пошли к центральной городской площади, на которой стояла елка, там звучала музыка и бегали дети. Прошлись по центру, где, несмотря на холод, тоже было полно народу. Мороз — хотя и небольшой, но с ветром, — чувствительно пощипывал щеки. А Джованни без шапки! Оказалось, шапка у него имелась, но он оставил ее в номере. Лариса предложила вернуться к гостинице, но он отрицательно помотал головой: нет-нет, ему совсем не холодно. Хотя у самого, вон, уже нос покраснел! Наверное, без шапки он выглядит лучше, поэтому и «забыл» ее в номере. Но Ларисе совсем не хочется, чтобы он заполучил воспаление легких после долгой прогулки, поэтому она сменила тактику.
— Давай вечером погуляем, — предложила, — а сейчас поедем к нам.
В самом деле, чего мерзнуть?
— К вам? — Кажется, он немного испугался. Вспомнил, наверное, как отец ночью с ней говорил. И как она мгновенно домой подорвалась. Думает, наверное, папаня у нее тот еще фрукт.
— Родители будут рады тебя видеть, — попыталась его успокоить. — Вчера был праздник, много людей за столом, поэтому и поговорить не удалось. Но им и в самом деле, интересно больше узнать об Италии.
— Правда?
Хотя Лариса дипломат, и случается, говорит не то, что думает, а то что принято говорить в той или иной ситуации, сейчас она душой не кривила. Конечно, правда. Мама у нее вообще на редкость любопытная.
— Но если ты не хочешь…
— Я хочу, — сказал Джованни. — Очень хочу.
Пока ехали в маршрутке, Лариса рассказывала ему по-английски о городе. Спасибо Ольге Леонардовне, которая когда-то заставила ее хорошенько вызубрить тему «Наш город», сейчас это очень пригодилось. И хотя Лариса говорила тихо, на них оглядывались. Больше, конечно, смотрели на Джованни. Вид у него был очень иностранный. И Ларисе это почему-то льстило.
У крыльца итальянец снова слегка занервничал, стал приглаживать свою пышную шевелюру.
— Да сейчас дома никого нет, — улыбнулась Лариса, открывая дверь своим ключом. — Отец на работе, а мама повела сестру на праздник. Они придут после пяти.
И хорошо, что их нет. Она и Джованни побудут наедине, поговорят, и Джованни немного осмотрится. Однозначно, его следовало первым делом согреть, и Лариса поставила чайник и по-быстрому накрыла столик в гостиной у елки.
Джованни пил чай и с любопытством оглядывал комнату.
— Хочешь посмотреть дом? — спросила Лариса.
Да, это было бы интересно. Ну что ж, пусть посмотрит. Когда закончили чаепитие, Лариса распахнула дверь папиного кабинета. Кабинет у отца что надо — полки с книгами, большущий стол, две отличных картины на стене, а на ковре над диваном небольшая коллекция холодного оружия. В основном, подарки — у папы в ресторане всякие люди бывают. Потом повела Джованни в свою комнату, соображая по пути, достаточно ли там чисто? Не разбросана ли повсюду одежда? Утром она, как всегда, довольно долго выбирала, что ей одеть. Но если она и оставила какие-то вещи в неположенном месте, мама проследила за ситуацией, — спасибо ей — развесила все по местам. У стола, над которым висели Ларисины фотографии, — те самые, что были вывешены и в интернете, — случилась небольшая заминка.
— Ты в жизни лучше, — сравнив снимки с оригиналом, убежденно произнес Джованни по-английски и внезапно притянул ее к себе.
После длительного поцелуя он посмотрел в сторону шкафа и сказал по-русски:
— Это большой шкаф.
С этим трудно было спорить, ее встроенный шкаф был очень вместительным, на всю ширину комнаты.
Следующая задержка случилась у дивана.
— У тебя хорошая кровать, — выдал снова на русском, слегка наморщив лоб.
— Это диван, — поправила его Лариса.
— У тебя хорошая диван, — кивнул Джованни.
Она засмеялась. Но исправлять его на этот раз не стала. Да и не получилось бы, они уже целовались. Интересно, сейчас он составил эту фразу о кровати или заранее приготовил?
А диван у Ларисы действительно очень удобный. Трансформер. Легко превращается в широкую кровать. И свитерок на молнии, расстегивается одним движением. А вот с джинсами пришлось повозиться… На какое-то мгновение вспыхнул красный свет: Что я делаю?! Впрочем, это был последний всплеск здравого смысла. А потом…
Все было даже лучше, чем она ожидала.
Главное — главное, она совсем не ощущала этого проклятого стеснения, которое так сковывало ее, когда она на первом курсе встречалась с Юркой Поповым.
В половине пятого позвонила мама, и они, вскочив, начали лихорадочно приводить себя в порядок. Лариса забежала на минутку в ванную. Причесавшись и напудрившись, вгляделась в свое отражение. Выглядела она, как ни странно, хорошо. Buon Nanale! С Новым годом! — улыбнулась сама себе и, вытянув губы, поцеловала холодное стекло.
15
Утро началось со звонков. Новогодние поздравления. Сначала позвонила Татьяна, двоюродная сестра из Днепропетровска, потом Женя Петрова, потом Василиса, потом мама… Хоть телефон выключай.
— Куда ты пропала? — кричала в трубку мама. — Я вчера целый вечер звонила!
Телефон на кухне оставила, хотела было сказать правду Лиза, но вовремя спохватилась.
— Праздновала Новый год, как и все, — ответила.
— Домой на праздники так и не приедешь?
— Мама, да сессия же! Экзамен истории зарубежной литературы через три дня!
Еще несколько эсэмэсок от однокурсников пришло. И от Лешки. Еще вчера, оказывается, послал. Задолго до двенадцати. С пожеланиями большого личного счастья в новом году. И от Таськи есть, тоже вчерашняя: «Счастья, счастья, счастья! Как встречаем Новый год?» Где Лиза была в тот момент? Около Елизаветы Николаевны сидела, вот где. Бабуле снова стало плохо. Лиза заметила, что состояние той часто ухудшается при перемене погоды. А вчера к ночи резко похолодало. Когда Лиза, перед тем как уехать в общагу, заглянула к ней, чтобы предложить кусочек тортика, та не отозвалас