– Я могу предложить свой дом, огромный участок неподалёку от кладбища для королевы кладбищенского бизнеса, – не моргнув глазом ответил Мартин.
– Точно, Мартин, добей меня! Может, завещаешь мне также и психлечебницу? Так сказать, до кучи?
– Сейчас не берите, не становитесь владелицей, пока идёт следствие, – посоветовал следователь.
Глеб побагровел, явно не понимая юмора. Мартин смотрел на него спокойно и уверенно. Глеб явно почувствовал конкурента, да еще какого.
– Поехали! – Оторвавшись от взгляда-магнита Мартина, Яна обратилась к Глебу: – Ничего со мной не будет! Он забрал меня при свидетелях.
– Ты прямо в таком виде? – спросил Глеб.
– Накину что-нибудь, – туманно ответила она. – Помоги мне размотать бинты.
Яна буквально силой поволокла Глеба за собой.
Мартин вышел следом за ними из палаты, но пошёл в другую сторону.
Глава 6
Яна взяла в соседней палате у знакомой халат в жутких розочках, надела его поверх больничной сорочки. Халат был размеров на десять больше, чем надо. Проходя мимо ординаторской, она послала воздушный поцелуй Любови Петровне. Та лишь проводила Яну удивлённым взглядом, но не остановила.
Яна и Глеб вышли на улицу, и Глеб указал рукой на что-то невообразимое:
– Мой транспорт.
Яна вытаращила глаза и остолбенела. Глеб подошёл к почти развалившемуся допотопному мотоциклу с коляской и откинул с коляски клеёнчатую полость.
Видя, что Яна не может прийти в себя от восторга при виде такого роскошного транспортного средства, Глеб пояснил:
– Мой садовый транспорт. Я не думал, что назад с тобой поеду. Хочешь, такси возьмем? – предложил он не очень уверенно.
Яна же оценивала масштаб бедствия. Коляска была нагружена ящиками с саженцами роз.
– Куда же мы добро денем? Нет уж, поедем на этом… Я за тобой сяду, мне не впервой.
– Я без шлема и для пассажира тоже шлема нет.
– Только не начинай! Без шлема, значит, без шлема. Ты же как-то ездишь на этом? Он, надеюсь, не развивает бешеную скорость? Я слечу, ты и не заметишь.
Глеб сел на старое, мягкое, продавленное сиденье. Яна суетливо подбежала сзади, подняла халат и сорочку и взгромоздилась за Глебом. Всем своим нелепым видом она напоминала приехавшую из Средней Азии сумасшедшую тётку неопределенного возраста, пытающуюся проследить за своим молодым племянником, чтобы он не совершил какую-нибудь глупость.
Так как вес Яны был равен почти нулю по сравнению с массой Глеба, то она тут же скатилась в яму, продавленную его, извините, ягодицами, и получилось так, что прижалась к его спине всем телом. И тут же она закричала, словно ее ошпарили.
– Что?! – испуганно обернулся Глеб.
– Я думала, что у меня волдыри уже прошли, на самом деле так-то не болит, а вот если прикоснуться, то боль дикая. А как я поеду? Мне за тебя не зацепиться! Тоже больно будет… Тогда давай меня в коляску, а сверху слегка цветочками запорошишь.
Глеб вытащил ящички с розами из коляски, помог Яне в неё залезть и стал ее аккуратно заставлять ящичками. Сначала в ноги, потом по бокам.
– Парочку придется поставить прямо на тебя. Держи аккуратно. Не давит? Не больно?
– Нет… давай… Вот сюда… Ой! Всё нормально! Поехали.
Глеб завёл мотор, чем очень сильно оглушил Яну. С трудом сдвинулся с мёртвой точки на почти спущенных колёсах. Яне показалось, что мотоцикл сразу дал крен в её сторону. Яна тут же съехала на бок, слегка придавленная цветами.
– Ты как?! – периодически кричал Глеб, наклоняясь к ее уху.
Яна пыталась выдавить из себя улыбку, которая должна была означать, что ей нормально, но она очень хотела, чтобы эта поездка как можно быстрее закончилась.
Мотоцикл, последний раз чихнув гарью, остановился у какого-то коттеджа. Мотор наконец-то заглох, а вот глухота Яну не отпустила, сохранялась какая-то заложенность.
Глеб припарковал свой монстр на обочине. Поэтому, когда он соскочил со своего места и тренированной походкой обежал мотоцикл, чтобы выгрузить ящички с рассадой и вытащить из коляски свою даму, именно в этот момент спущенное колесо медленно въехало в канаву. Крен принял угрожающий наклон, и Яна вместе с ящиками роз и мотоциклом полетела вниз головой в канаву. От ужаса она заорала так, что теперь заложило уши у садовника.
У Глеба вся жизнь пронеслась перед глазами. В состоянии аффекта он быстро вытянул свой монстр из канавы, а вот посмотреть на то место, куда скатилась его пассажирка, душевные силы не сразу смог найти. В липкой грязи, в узкой рытвине, лицом вниз лежала Цветкова, уткнувшись в саженцы. От перелома позвоночника и смерти от мотоцикла её спасла эта самая узкая канавка. Яна благополучно в нее провалилась, а вот основная часть мотоцикла – нет. Поэтому он и не смог ее раздавить.
– Яна… Яночка, ты жива? – бросился к ней Глеб, схватил её за халат и попытался вытянуть из грязи.
Он поднял ее на руки и вытащил на дорогу. Розочки с острыми шипами вонзились ей в халат, запутались в волосах, впились в руки, ноги и лицо.
– Глеб… – простонала Яна. – Я жива? Сними с меня это… Только быстрее, быстрее…
Он дрожащими руками начал отдирать от нее цветы с шипами, а она только вскрикивала каждый раз, боясь открыть глаза.
– Слава богу, что жива! – радовался Глеб. – Ты только этому типу, Мартину, ничего не говори. Хорошо? Он же меня убьет! Я прямо читал в его глазах: «Только дай мне повод!» Вот повод и нашёлся. Ты как? Глаза?..
– Глаза на месте, – ответила Яна, несколько раз осторожно моргнув. – Как же теперь опять лицо болит… Помоги мне встать.
С помощью Глеба Яна поднялась и подошла к зеркалу, прикреплённому к смертельно опасному транспорту.
– Ты ходишь! Уже хорошо! – радовался Глеб, не успевая предупредить, что сейчас не лучший момент, чтобы любоваться своей красотой.
Яна замерла перед зеркалом. Ее нежное красивое лицо было красного цвета, словно обгорело на солнце. Это ещё не отступила реакция на ядовитые водоросли. И вот сейчас её лицо было всё покрыто мелкими дырочками, словно дуршлаг. Из некоторых дырочек даже текла кровь, словно через этот дуршлаг только что пропустили борщ.
– Слушай… – задумалась Яна. – Да я при такой внешности могла бы сейчас сняться в любом фильме ужасов и взять «Оскар» за самый потрясающий грим. Хичкок нервно курит…
– Хватит любоваться, – отвернул от нее зеркало Глеб. – Пошли.
– Я грязная, как свинья, в этом халате дурацком… в крови. Мне бы хотя бы умыться…
– Тебе промыть повреждения надо… Давай передвигайся ко второму коттеджу, там офис, а я быстро сгоняю до последнего дома, там продуктовый магазин. Я куплю водку, водкой и умоешься.
Яна плохо слышала, плохо себя чувствовала и вообще плохо соображала, да ещё контузия розами. Явно этот сеанс иглоукалывания не пошёл ей на пользу. Она медленными шажками двинулась в указанном направлении.
Глеб же рванул галопом к продуктовому магазину. Яна радовалась, что ее никто не видит, потому что человек со слабой психикой запросто мог принять ее за мертвеца. Она и двигалась со стороны кладбища. Как только Цветкова присела на крыльцо коттеджа, сразу же появился Глеб с бутылкой.
– Давай, умывайся! Раны надо простерилизовать, чтобы не нагноились. – Он открутил крышечку и приготовился лить водку Яне на руки.
Со стороны можно было подумать, что добрый молодец решил подбодрить усталую и убогую путницу и налить в ее натруженные красные ладони родниковой водицы.
Глеб начал лить в её доверчиво подставленные ладошки огненную воду. Яна лёгким движением плеснула себе в лицо…
Никогда ещё окру́га не слышала такого оглушительного звериного рёва. Это была чистая сирена. Предупреждение о воздушном налёте вражеской авиации. Даже лошади в денниках шарахнулись. И без того воспалённую кожу Яна оросила огненной жидкостью и чуть не скончалась от болевого шока.
Когда она осторожно приоткрыла один глаз, то увидела, как от соседнего крыльца отползает какой-то мужчина. Видно, крик Яны произвёл на него такое действие, что у бедняги отказали ноги.
Глеб суетился вокруг неё, что-то говорил, проклинал всё и всех на свете, начиная с себя.
– Ну, ты меня и простерилизовал… Меня почти парализовало, – сказала ему Яна, переводя дух.
– Вызываем «скорую», – быстро ответил ей Глеб, не помня себя от волнения.
– Зачем «скорую»? Мне уже лучше! Меня от местной больнички уже тошнит. Да ещё там Мартин. Вынесет ли он новый мой облик? Думаю, после того, как он взглянет на меня, фильмы ужасов покажутся ему картинками из журнала «Мурзилка».
– При чём тут твой Мартин? – разозлился Глеб. – Взгляни-ка, у Николая Степановича сердечный приступ! Увидел и услышал тебя, и у него ноги отказали. До скамеечки доползти не может. А вдруг у него сердечный приступ?
– Николай Степанович – это человек, к которому мы ехали? – уточнила Яна.
– Именно!
– Ты хочешь сказать, что, увидев и услышав меня, человек свалился с сердечным приступом?
– Не забывай, что на его глазах ты кувырнулась в кювет, а сейчас заорала так, что у меня волосы дыбом встали! Причём по всему телу. Всё, Яна! Я побежал вызывать «скорую»! Давай сама…
Дальше действие происходило как в дурном сериале. Яна убрала бутылку в пакет, который Глебу дали в магазине. Она не знала, заходить ли ей в коттедж, где находилась контора замдиректора. Услышав, как тот стонет, она решила остаться на улице.
Глеб, надрываясь, с кем-то пытался договориться по мобильному телефону. Яна всё-таки решила не входить в помещение, чтобы у бедняги Николая Степановича совсем крыша не съехала при её приближении.
Приехала «скорая», старая раздолбанная машина, чем-то напоминавшая мотоцикл Глеба, и два хмурых мужика на носилках вынесли бренное тело мужчины пожилого возраста. На машине зажглась мигалка, и она уехала.
Глеб распахнул дверь перед Яной.
– Заходи!
Она поднялась по ступенькам в отделанный мрамором холл. На стенах висели траурные венки с ценниками, что сразу же создавало своеобразную атмосферу, которая Яне совсем не понравилась. Они вошли в просторное помещение с уютными, мягкими диванами и журнальными столиками. Из этого помещения, словно лучи солнца, расходились двери.