– А Мартин говорил, что вы думающий и порядочный человек, – уронила Яна, не глядя на ретивого следока.
– Я такой и есть!
– Так разберитесь! Сразу всех собак вешать на одного подозреваемого – это непрофессионально!
– Я разберусь, разберусь! Можно я вам задам вопрос? Вот вы, Цветкова, где вы были этой ночью? С кем проводили время? Надеюсь, не как наши туристы в Солсбери?
– Я провела ночь в краеведческом музее, – сухо ответила Яна, сама понимая, что звучит это, в свете последних событий, странно.
– Вот как? – удивился Игорь Владимирович. – И что же вы там делали, ночью? Рассматривали чучело медведя с пластилиновым языком?
– Сначала осматривала экспозицию. Потом познакомилась с директором Яковом Соломоновичем. Он пригласил меня в гости. Я приняла приглашение. Мы выпили коньяку, а больше я ничего не помню. Проснулась утром.
Возникла неловкая пауза.
– Да… Цветкова, вы не перестаете меня удивлять. Людей убивают пачками, полиция с ног сбилась, а вы на экскурсию в краеведческий музей. Забавно… Но подозрительно.
– А что тут такого?! – уже завелась Яна. – Я кому-то что-то должна? Да! Я была в краеведческом музее. Зашла посмотреть на старинный портрет женщины, которая, как говорят, очень похожа на меня.
– Я видел этот портрет. Действительно, похожа.
– Я тоже видела, – встряла Ирина. – Как две капли воды. Тютелька в тютельку. Просто удивительно, но необъяснимо.
Следователь нахмурился.
– Не надо уводить разговор в сторону. Сейчас не до призраков.
– Но кто-то же был в больнице!
– Ну, не привидение же! Садовник мог надеть парик с длинными волосами, закутаться в больничный халат – чем не призрак?
– Что-то на него не похоже, – сказала Ирина.
Следователь повернулся к ней.
– Позвольте спросить, почему?
– Не вижу причины так ему поступать.
– Я тоже не вижу. Но парик-то у него нашли.
– Парик могли подбросить.
Следователь сурово свёл брови.
– Такую версию тоже опускать нельзя. Но почему вы, Ирина, так горячо защищаете этого человека?
– Глеб мне не чужой. Он отец моей дочери.
– Вот как? – хором воскликнули Яна и следователь.
– И сколько же ей лет? – поинтересовалась Яна.
– Три годика.
Яна заглянула в глаза Ирине.
– Так вы вместе?
– Уже нет. Мы расстались, но хорошие отношения сохранили, ведь у нас общий ребёнок. Между прочим, на работу к Ситцеву меня Глеб устроил, и я ему очень благодарна.
Следователь секунду помолчал, словно ему было неловко, но потом всё-таки спросил:
– Скажите, Ирина, а из-за чего вы расстались?
Ирина невесело улыбнулась.
– Банальная история. Глеб ни одной юбки не пропустит. Да и женщины ему проходу не дают – такой красавчик! Я терпела, терпела, но и моему терпению пришёл конец. С Глебом любовь крутить можно, а вот заводить серьёзные отношения нельзя. Легкомысленный человек. Ненадёжный.
– Теперь всё становится на свои места, – подвёл итог Игорь Владимирович.
Яна удивлённо подняла брови.
– Что именно?
– То, что он убил всех, кроме Ирины. Все-таки мать его ребенка! – заулыбался хитрый следователь.
Яна нервно дёрнула плечиком:
– Ну так уж и всех! Я ведь тоже жива!
Не успела она договорить, как все вздрогнули от отчаянного крика:
– Я не виноват! Я ничего не делал! Яна, я ждал тебя! Я звонил! Я не убивал!..
Глеб бился в руках двух крепких парней, которые пытались посадить его в полицейскую машину.
– Это беспредел, – вскинулась Цветкова. – Ирина, не плачьте, пожалуйста! – Не ревите! Слышите? Не ревите! Как дочку зовут?
– Что? – вытерла щёки тыльной стороной ладони Ирина. – Дочку? Ариша…
– Не ревите ради Ариши!
– Я Глеба люблю, а он…
– Он дурак и бабник, я это уже поняла!
– Я сделала ему еще хуже! Рассказала про дочь…
Следователь внимательно посмотрел на Ирину и двинулся к полицейской машине, которая ожидала его.
– Это следователь вас неправильно понял. Я не думаю, что Глеб кровожадный убийца.
– Вы, правда, так считаете? – спросила Ирина.
– Чистая правда…
Ирина смотрела на Яну такими глазами, словно она видела в ней свою спасительницу.
– У вас на лице какие-то темные пятнышки, – вдруг сказала она. – Испачкались?
– Только этого мне не хватало! Грязь, царапины… – схватилась за щеки Яна.
Ирина присмотрелась внимательнее.
– Словно краска. Не стирается?
– Когда я была в музее, то поцеловала картину со своим двойником. Так мне, во всяком случае, рассказал директор. Если честно, я ничего не помню. Выпила, память потеряла. Хотя… Стоп! Откуда свежая краска на полотне? Картина-то старинная! О боже! Ничего не понимаю. Яков Соломонович вроде бы ко мне претензий не имел… – Яна смотрелась в маленькое карманное зеркальце, которое дала ей Ирина, и яростно тёрла запачканную щёку.
– У Глеба в мастерской, она в левом крыле, какие хочешь растворители есть. Растворят любые краски, – сказала Ирина. – Знаете, мне кажется, что уже чисто.
– Да? – Яна внимательно осмотрела себя в зеркальце. – Ну и хорошо. Значит, обойдёмся без едких средств. Кожа целее будет.
Ирина взяла зеркальце и убрала в сумочку.
– Скажите, – повернулась она к Яне, – а как можно помочь Глебу? Я так расстроилась, что мне ничего в голову не приходит.
– Помочь можно, – ответила Яна. – Если мы найдём настоящего убийцу. Другого способа, мне кажется, нет.
Глава 10
Яна была ярая урбанофилка, то есть человек, который не мыслит свою жизнь вне города. В городе больше возможностей для учёбы и самоутверждения, считала она. Условия жизни в городе не сравнимы с деревенскими, больше рабочих мест, больше шансов на карьерный рост и достойную жизнь. Город – это музеи, выставки, театры, музыкальные фестивали… Да мало ли чего! Как деревенского жителя постоянно тянет из «каменных джунглей» на родину, к родным осинкам, так и городской не может жить среди берёзок, непролазных дорог, огородов и домашней скотины.
Яна ненавидела деревню с её сиротливыми дождями и настырными комарами. Она всячески избегала поездок на дачу к друзьям, не понимая, как можно ходить на шпильках по мягкой земле и любоваться на грядки с огурцами и зеленым луком. Ходить под кустик и подтираться лопухом. Посиделки в ожидании баньки приводили её в тоскливое состояние, и она, отмахиваясь от назойливых кровососущих насекомых, неотрывно поглядывала на часы. В самый разгар веселья она начинала надоедать окружающим вопросом, когда отходит последний автобус, или выясняла, есть ли в их компании язвенник или трезвенник, чтобы мог сесть за руль.
Да и сидеть сложа руки в деревне было как-то неудобно. Но представить себе Яну с коромыслом у колодца рано утром не смог бы и Сальвадор Дали с его безграничной безумной фантазией. Вся эта палаточно-байдарочная романтика была «не про неё». Для полноценного отдыха Яне был нужен четырёхзвездочный отель, бассейн, джакузи и шведский стол.
А теперь она ещё должна была заниматься кладбищем и похоронами. Бр-р-р!
Яна вошла в сад, ранее принадлежавший Ситцеву, и тяжело вздохнула. Что она будет теперь с ним делать?
– Если Магомед не идет к горе… – раздался за ее спиной самый приятный голос на свете.
– Это ты-то гора? – ответила Яна, не поворачивая головы.
– Гора мышц и пылающее сердце, фактически вулкан, – ответил Мартин, обнимая её за талию.
Яна выскользнула из его объятий.
– Ты бы это… свое дупло или как его? Свой кратер поберег бы! Совсем не место и не время.
– Я слышал, что по посёлку будто смерть с косой прошла, – усмехнулся Мартин, одетый в белую футболку и светлые льняные брюки. Обычно он носил одежду в темных тонах.
– Ты так говоришь, словно это я пробежалась с бензопилой, – ответила Цветкова.
– Я знаю твои способности. Ты можешь всё, – снова попытался приблизиться к ней Мартин.
– Не преувеличивай! – Яна отвела его руки, нагнулась и подняла с земли большие садовые ножницы.
– Ого! Это что за орудие? – улыбнулся Мартин.
– Садовые ножницы. Разве не видишь? Я вот решила привести куст в порядок, а заодно и свои мысли, – ответила Яна, не в силах смотреть на его ямочки и весёлые глаза.
– А это ножницы английского садовника? – уточнил Мартин.
– Почему английского? – не поняла Яна.
– Так в английских детективах всегда виноват или дворецкий, или садовник, – ответил Мартин.
– А… ты про это… Лично мне не верится, что Глеб мог это сделать.
– А ты его хорошо знаешь? Он слыл местным ловеласом, – сузил тёмные глаза Мартин.
– Я жертвой его чар не пала, – скривилась Яна.
– Ты хранишь верность жениху.
– Может, все-таки отрезать тебе язык? – задумалась Цветкова, щёлкнув ножницами.
– Ладно-ладно! Сдаюсь.
– Чего ты пришел? – спросила Яна.
– А ты не рада? – вопросом на вопрос ответил Мартин.
– Не говори глупостей.
– Я беспокоился за тебя. Можно я побуду рядом с тобой? Просто… Обещаю не приставать.
– Приставать? Этого ещё не хватало! Нашёл время, – Яна передёрнула плечами, словно от озноба. – Не боишься находиться рядом со мной? Это тоже может оказаться опасным.
– Я не из пугливых, ты знаешь.
– Мы с Ириной сварганили незатейливый ужин. Хочешь присоединиться? – Яна окинула его критическим взглядом. – Вырядился в белое… Насекомые ночью охотно летят на белое. А еще тебя может укусить летучая мышь, тоже любительница белого цвета.
– Я мышей не боюсь, – серьёзно ответил Мартин. – А кто такая Ирина?
– Это девушка, оставшаяся в живых вместе со мной. Остальных, кажется, уже всех порешили. Она в похоронном бюро работает, – пояснила Яна. – И вообще, огромное тебе спасибо, что пришёл. Если честно, страшно здесь одной-то… Просто какая-то напасть на мою голову. Нет времени подумать о важных событиях в моей жизни, всё время что-то происходит. Я должна похоронить Ситцева. Кстати, не знаешь, почему мне его тело не выдают?
– Понятия не имею. Я не следователь, и срока выдачи криминальных тел я не знаю, – честно ответил Мартин. – Но я могу узнать у Володина.