– Яночка, вы никому не говорили, что идёте на сеанс с медиумом? – спросил Яков Соломонович.
– Конечно же, нет! Вы попросили, и я – могила! – ответила Яна.
– Вот и славно! Сусанна, дорогая, может, сейчас и проведём изгнание? Время дорого, всякое может случиться, будут новые жертвы. Ты как, Сусанна? Ты в состоянии помочь Яне?
Женщина-медиум странно посмотрела на старика.
– Давайте выпьем по бокалу красного вина, – неожиданно предложила она. – Яков Соломонович, у вас есть хорошее красное вино?
– Конечно, есть… – растерялся старик. – Французское подойдёт?
– Французское… – растерянно, словно не в себе, повторила Сусанна. – Хорошо, пусть будет французское…
– Один момент, – заторопился старик. – Сейчас принесу.
– А хватит нам одного бокала? – спросила Яна, чтобы разрядить обстановку. – Вот моему другу Виталию Николаевичу порой и двух бутылок водки не хватает, чтобы прояснить сознание.
Сусанна странно посмотрела на Яну, явно не принимая шутки. На несколько минут воцарилось напряжённое молчание. Вскоре на лестнице послышались шаги старика, и он вошёл в комнату, держа в руках поднос с тремя бокалами тёмного напитка.
– Прошу, – сказал он и церемонно поставил перед каждой по бокалу, не забыв и себя. – За что выпьем?
– За освобождение от злых чар, – сказала Сусанна и поднесла бокал к губам.
Она и Яков Соломонович выпили вино до дна и одновременно посмотрели на Яну, которая не притронулась к своему бокалу.
– В чём дело, Яночка? – спросил Яков Соломонович. – Вы не любите французские вина?
– Дух, который вселился в меня, запрещает мне пить это вино, – ответила Яна.
Старик удивлённо поднял брови.
– Вот как? А дух не объяснил, почему вам нельзя пить моё вино?
– Объяснил. Потому, что оно отравлено.
Глава 13
Яков Соломонович вытаращил глаза на Яну.
– Что за глупость вы говорите? Мы же выпили, – он потряс своим бокалом, словно доказывая, что в нем содержимого не осталось ни капли.
– Так отравлен только мой бокал. Кто же так подаёт вино? Где бутылка? Обычно бутылку открывают перед гостями.
– У нас тут не дегустация, – буркнул Яков Соломонович. – Пейте или останетесь с этим монстром в душе! Она вас погубит! – припугнул он Яну.
Яна встала, подошла к окну и выглянула на улицу.
– Мне еще бабушка говорила, что мертвых не стоит бояться, бояться надо живых. Вот я вас и побаиваюсь, только немножко.
Она резко повернулась и двинулась к старику. Тот невольно отпрянул.
– Что происходит? Ничего не понимаю…
– А что тут понимать? Я долго вас слушала, теперь вы меня послушайте. Во мне тоже проснулся дар ясновидения. Вот так… внезапно. Может, это вы во мне и открыли этот талант? Жил-был обыкновенный мужчина, в меру умный, в меру сильный и в меру совестливый. По молодости он успел сходить на зону, баловался, знаете, валютой. Раньше это не поощрялось. По нынешним временам он бы брокером стал, посредником при заключении сделок на бирже, или банкиром. А тогда – тюрьма. А лет ему было мало, только-только из института. Конечно, может быть, он за решёткой и не выжил бы, но помог случай. Над ним взял опеку вор в законе, потому что парень напомнил ему младшего брата. Повезло, короче. Паренёк оказался головастый, книжки запоем читал, даже за семь лет заключения несколько профессий освоил. И всем парень стал помогать – кому документ какой составить, кому письмо написать, кому помочь родню найти. Сам опекун обращался к нему несколько раз по финансовым вопросам, и он тоже давал дельный совет. Вышел парень на волю, но с криминальным миром не порвал. Устроился на работу, ходил на собрания, работал на субботниках, но при этом держал воровской общак…
– Яна, я не понимаю, к чему нам рассказ о каких-то уголовниках. Сядь и выпей вина… – сделал новую попытку Яков Соломонович.
Но Яна так посмотрела на него, что он мгновенно замолчал.
– А вы дослушайте до конца, пазлы и сложатся в понятную картинку. – Яна достала из сумочки два пузырька и поставила перед собой на стол. – Шло время, парень стал матёрым мужиком, приобрёл при помощи своих друзей выгодный похоронный бизнес, отстроил себе дворец, как у падишаха. Вскоре воры его «короновали», так как старый опекун умер. Он жил одиноко, семью и детей заводить по воровским понятиям не имел права, но возраст брал своё, и власть его потихоньку ослабевала. Да и со здоровьем начались проблемы. Вскоре он узнал страшный диагноз – неоперабельный рак. Состояние ухудшалось стремительно. Наступил момент отчаяния, и он сбежал из больницы, решив отменить лечение и просто умереть спокойно. Но его нашли, вернули, убедили не бросать лечение. Мужчина, как всякий здравомыслящий человек, решил обратиться в другое лечебное заведение, сдал анализы и с удивлением узнал, что его диагноз неверен – никакого онкологического заболевания у него нет. А плохое самочувствие является следствием отравления организма тяжёлыми металлами. Их вред начинается на клеточном уровне. Любая клетка организма содержит целый коктейль веществ, которые мирно сосуществуют и вступают только в нужные физиологии реакции. Когда в такой стройный порядок вещей вмешивается тяжёлый металл, который находится где угодно – в воде, продуктах, воздухе, – этого достаточно, чтобы возмутить спокойствие этой клетки. Начинают происходить реакции, которых природа не задумывала, появляются новые вещества. Они накапливаются в печени, почках, костях и на клеточном уровне разрушают организм. Выпадение волос, резкое похудение, тошнота, понос, бледный цвет лица, тремор рук, судороги ног. Григорий Васильевич Ситцев, а я рассказываю именно о нём, вернулся с этим известием в родную больницу, но его стали убеждать, что полученный в другом месте диагноз ошибочен, и убедили снова лечь в свою больницу ещё на одно обследование. В этот момент мы с ним и познакомились. Я, можно сказать, его от смерти спасла. Ну, не могу я спокойно сидеть и ждать, когда на моих глазах убивают немолодого человека. Вступилась… Спасла… Повезло, что сама осталась жива. Но кто же знал, что всё потом так закрутится…
– Мне кажется, Яна, что у вас что-то случилось с головой. Вы только и говорите, что о себе. Просто мания величия. «Я спасла… я спасла…» И где он, ваш Григорий Ситцев? – усмехнулся Яков Соломонович.
– А я кто? Его телохранитель? Ситцев пропал и, вероятнее всего, его уже нет в живых. Я всё думала, с какого перепуга он оставил мне всё своё достояние? А потом поняла: Григорий Васильевич захотел, чтобы я докопалась до истины.
– До какой истины? – с ехидной усмешкой поинтересовался Яков Соломонович и посмотрел на Сусанну, которая всё это время молчала как камень.
– Истина может быть только одна. У Ситцева не было выбора, ему его просто не оставили. Мой долг – помочь хорошему человеку.
– Хорошему? А вы в этом уверены? Ведь он вас подставил, Яночка. Неужели не понятно, что если Ситцева убрали, чтобы завладеть его бизнесом, который он опрометчиво или намеренно оставил вам, то вас тоже быстренько уберут. Это дело-то нехитрое, сами понимаете. Ну так и в чём его порядочность? Подставил он вас, ох, как подставил!
– Я пойду? Сеанса уже точно не будет, – вдруг нарушила молчание Сусанна и встала.
– А вам не интересно, чем дело кончится? – удивилась Яна. – Я бы вас советовала остаться до конца.
– Я не думаю, что мне это нужно.
– И всё-таки, Сусанна, я прошу вас остаться. Уверяю, вас это тоже касается.
– Сядь, Сусанна! – рявкнул Яков Соломонович.
Женщина-медиум от крика старика испуганно вздрогнула и снова села на стул.
– Чего вы добиваетесь, Яна? – прищурился Яков Соломонович.
– Всего лишь правды, и чтобы не пострадали невиновные люди, это же нормально? Или для вас нет? Я, знаете, живу не столько разумом, сколько своими душевными порывами. Знаю, это, наверное, глупо. У меня постоянные проблемы. Вот, например, если влюбляюсь, то теряю голову до такой степени, что порой не отвечаю за свои поступки. У вас было такое? – внезапно спросила Цветкова.
– Что было? – не понял Яков Соломонович.
– Вы любили кого-нибудь до потери пульса?
Старик покачал головой.
– Нет, – ответил он, – никого я не любил. К чему вы клоните, Яна? Я вас не понимаю.
– Странно… Такой вы чувствительный человек, а любовь обошла вас стороной… Но я продолжу свой рассказ. Меня тронула история душевнобольной девушки Вероники, которая неотрывно находится на могиле своей матери, Головиной Надежды Власьевны. Я узнавала, родственников у бедняжки нет и ждать помощи после смерти матери ей неоткуда. Кстати, кто отец? Вы не знаете, Яков Соломонович?
– Вы меня спрашиваете? – удивлённо поднял брови старик. – Мне кажется, что в вас, Яночка, не дух вашего двойника вселился, а вы просто с ума сошли. Какое мне дело до неизвестной умалишённой?
– А я узнала, кто отец Вероники Головиной. Узнала у подруги её покойной матери. Подруга многие годы думала, что Надежда родила от женатого человека и не хочет подводить его, поэтому и молчит. Но это было не так. Та перед смертью открыла ей тайну. Отцом девочки был один криминальный авторитет, проведший почти всю жизнь за решёткой. Рождение ребёнка было его тайной, и он просил Надежду Власьевну хранить секрет до конца его дней. Ему ведь не полагалось иметь детей. Конечно, он им тайно помогал, они ни в чём не знали заботы, но девочка родилась больная, и тут деньги были бессильны. Зная, что дочка недееспособная и рано или поздно останется сиротой, её отец подобрал из своего окружения человека, которому доверил будущее девочки и заботу о ней, когда родителей не станет. Этим человеком был Ситцев Григорий Васильевич, который до последних дней заботился о Веронике. Перед смертью отец Вероники оставил всё своё огромное состояние гражданской жене и дочери, а хранил деньги Григорий Васильевич. Вероника – прямая наследница огромного состояния, правда, нажитого нечестным путём.
– Всё это очень трогательно. Но зачем вы это мне рассказываете? Вернее, мне и Сусанне? – спросил Яков Соломонович.